Владимир Игнатьев – Путь осмысленной и счастливой жизни (страница 12)

2. Инстинкт продолжения рода (половой) толкает мужчин и женщин на взаимоотношения, что в естественной среде приводит к появлению потомства. В природе только выжившие, лучше приспособленные к окружающему миру, а также прошедшие «половой отбор» получают возможность передать генетический материал последующим поколениям. Этот закон действует и в наше время.

3. Социальный инстинкт взаимодействия с себе подобными появился в результате эволюции организмов. Он даёт конкурентные преимущества в выживании. Так гоминиды, сотрудничая, не только охотились на зверей, защищались от хищников, но и изменяли окружающую среду под свои нужды.

В результате наблюдений за приматами было выявлено, что «социальные черты» свойственны не только людям. В подтверждение приведу выдержки из книги Франса де Вааля «Истоки морали. В поисках человеческого у приматов». Я это сделаю и для того, чтобы подчеркнуть необходимость изживания в себе эгоизма, гордыни и пафоса, а также пристыдить некоторых представителей человеческого общества, которым бы следовало брать пример с наших «братьев» в их лучших качествах: ведь обезьянам присущи нравственные начала, как например, дружелюбие. «Известны случаи, когда самки шимпанзе буквально тащили упирающихся самцов навстречу друг другу, чтобы примирить их после ожесточённой схватки, и одновременно вырывали оружие из их лап. Более того, высокоранговые самцы регулярно выступают в роли беспристрастных арбитров, разрешая споры в сообществе. Для меня эти намеки на заботу об общественных интересах служат знаком того, что строительные кирпичики нравственности старше человечества…»

Лидерство, харизма, смекалка и управленческие навыки – отнюдь не уникальные человеческие качества. «В молодости Финеас был альфа-самцом, но ближе к 40 годам стал относиться к лидерству спокойнее. Он обожал играть с подростками, заниматься грумингом с самками и следить за порядком. Едва заслышав шум ссоры, Финеас спешил на место событий и принимал угрожающую позу – да так, что вся шерсть у него вставала дыбом, – чтобы прекратить скандал. Он готов был стоять между спорщиками до тех пор, пока не прекращались вопли и визг. Такая “контролирующая функция” хорошо известна и у диких шимпанзе. Примечательно, что самцы в этой роли никогда не принимают чьей бы то ни было стороны: они защищают более слабого участника ссоры, даже если вторая сторона – их лучший приятель. Я часто удивлялся подобной беспристрастности, ведь она идёт вразрез со многими другими обычаями шимпанзе. Однако роль контролёра заставляет самца отказаться от своих социальных пристрастий и тем самым реально работает на благо сообщества.

Нам с Джессикой Флэк удалось показать, как полезно для группы такое поведение. Для этого мы временно удалили из вольера тех самцов, которые обычно исполняли в ссорах роль арбитров. В результате обезьянье сообщество буквально расползлось по швам. Заметно вырос уровень агрессии, а примирения, напротив, стали реже. Но стоило вернуть самцов в группу, и порядок сразу восстановился. Однако остаётся вопрос: почему они это делают? Какую пользу для себя извлекают? Основная идея здесь в том, что высокоранговые самцы, вступаясь за слабых и неудачливых, зарабатывают себе этим уважение и популярность в сообществе. Но если для молодых самцов такая стратегия годится, то для Финеаса – вряд ли. К концу жизни этот спокойный старый самец очевидно ослабел и, судя по всему, отказался от всяких амбиций. Тем не менее он усердно отслеживал случаи раздора и вражды в группе. Его стремление к всеобщему согласию, безусловно, шло на пользу всем, кроме, может быть, его самого. Неужели и шимпанзе великодушнее, чем полагалось бы по геноцентрической теории?» [Франс де Вааль, 2018].

Мы очень близки к шимпанзе по генам и характеру. И основы человеческой морали и организации социума были заложены природой. Так Франс де Вааль в своих книгах приводит свидетельства контроля негативных для общества качеств. «Эффективность самцов с большим рангом в контролировании агрессии стала ясной через пару лет, когда мы попытались держать самцов и самок раздельно в двух больших зимних залах. Мы полагали, что это приведёт к снижению напряжённости в колонии, поскольку у самцов не будет самок, за которых можно конкурировать, а самки и их потомство будут избавлены от частых демонстраций среди самцов. Через несколько недель самцы в своём зале чувствовали себя отлично, однако среди самок мы стали замечать всё больше драк. Однажды разразился такой конфликт, приведший к серьезным укусам, что нам пришлось послать самцов, когда самки не стали отвечать на наши крики. Самцы, следившие за стычками на слух, бросились в зал самок и раскидали дерущихся в стороны. Тот же маневр нам пришлось повторить и через несколько дней – с тем же результатом. Я никогда не видел, чтобы самки шимпанзе так относились друг к другу. В целях предотвращения новых травм мы решили содержать колонию вместе» [Франс де Вааль, 2022]. Этот отрывок также свидетельство того, что в природе есть гармония мироустройства, и насильственное вмешательство извне приводит к её разрушению.

Франс де Вааль приводит примеры дружбы и бескорыстной помощи среди человекообразных обезьян («Истоки морали. В поисках человеческого у приматов»): «Для шимпанзе помощь сородичам, не связанным с ними кровным родством, достаточно обычное дело. В качестве примера можно привести Уошо – первого в мире шимпанзе, обученного американскому языку жестов. Услышав однажды крик едва знакомой ему самки и увидев, как она упала в воду, Уошо преодолел две электрические изгороди, добрался до неё и вытащил на безопасное место. Другой случай произошел в Фонголи (Сенегал) с дикой самкой по имени Тиа, у которой браконьеры унесли маленького детёныша. К счастью, учёные сумели отнять малыша и решили вернуть его в группу. Джилл Пруэтц описывает, как подросток Майк, не состоящий с Тиа в родстве и слишком молодой, чтобы быть отцом малыша, взял младенца с того места, где его оставили исследователи, и отнёс прямо к матери. Очевидно, он знал, чей это малыш, и к тому же заметил, вероятно, как трудно Тиа двигаться после того, как её порвали собаки браконьеров. В течение двух дней Майк носил малыша во время всех групповых переходов, а Тиа потихоньку хромала следом.

Среди приматов встречаются даже самые “затратные вложения” – усыновления не родных по крови детей. Причем делают это не только самки, от которых, в принципе, можно было бы ожидать подобных поступков. В недавно опубликованном докладе Кристофа Боша из Кот-д’Ивуара перечислены по крайней мере 10 случаев за 30 лет, когда самцы шимпанзе, живущие в дикой природе, усыновляли подростков, потерявших своих матерей. В 2012 г. компания Disneynature выпустила научно-популярный фильм “Шимпанзе”, в котором Фредди, альфа-самец группы, берёт под свое крыло подростка Оскара. Фильм основан на реальных событиях из жизни приматов. Когда мать Оскара внезапно умерла, съёмочная группа фильма случайно оказалась в нужном месте в нужное время и продолжила съёмки, хотя перспективы маленького Оскара казались более чем сомнительными. Фредди действовал так же, как действуют в подобных ситуациях другие самцы-усыновители: он делился с малышом пищей, позволял тому спать в своём ночном гнезде, защищал от опасностей и старательно искал, когда тот терялся. Некоторые самцы заботятся о приёмных детях больше года, а один самец делал это больше пяти лет (шимпанзе достигают зрелости не раньше 12-летнего возраста).

Если не считать грудного вскармливания, эти приёмные отцы брали на себя все те обязанности, которые выполняют матери по отношению к своим детям, и резко увеличивали тем самым шансы сирот на выживание. Судя по результатам ДНК-анализа, приёмные отцы не всегда связаны с воспитанниками кровным родством».

«…Человеческий, и животный альтруизм объединяет отсутствие каких бы то ни было далекоидущих мотивов. Мало того, иногда человеку трудно подавить в себе альтруистический импульс. Джеймс Риллинг, мой коллега по работе в Университете Эмори, при помощи экспериментов по нейровизуализации пришел к выводу, что для человека характерна “эмоциональная склонность к сотрудничеству, преодолеть которую можно только при помощи сознательного когнитивного усилия”. Подумайте: это означает, что первый порыв человека – довериться и помочь; лишь во вторую очередь мы начинаем взвешивать возможность не делать этого, и для такого решения нам нужна причина. Только одна категория людей лишена этого естественного импульса, вот почему на лекциях я обычно саркастически замечаю, что “теория лакировки” прекрасно описывает сознание психопатов. Риллинг показал также, что, когда нормальный человек помогает другим, в его мозгу активируются зоны, связанные с наградой. Делать добро приятно». Есть те, кто отстаивают позицию, что животными и человеком движет удовольствие, и любые действия сознательно и бессознательно оцениваются с точки зрения личной выгоды. Кроме того, долгое время считалось, что мораль, религия, законы есть сдерживающий «намордник» на лице человеческого эгоизма. Однако исследования приматологов показывают, что обезьянам также свойственны моральные качества и альтруизм, и именно они являются связующими факторами общества.