Владимир Харитонов – Не верь, не бойся, не проси… (страница 8)

Запомнилась первая прогулка во дворике размером четыре на четыре метра. По коридорам следственного изолятора мальчишки шли цугом, один за другим. Руки держали за спиной. По пути с левой стороны стоял большой почтовый ящик с прорезью для писем. Павлов бросил туда свое послание отцу. Сзади пацанов шел сотрудник СИЗО. Он открыл обитую железом дверь, запустил арестованных вовнутрь и за их спиной вновь лязгнул ключ в замке. Над головой оказалась металлическая решетка вместо потолка, и Артем, глянув на нее, понял смысл выражения «небо в клеточку»… Несовершеннолетним в следственных изоляторах положено два часа в сутки быть на свежем воздухе в любую погоду. А она в этот день предстала очень приятной. На улице почти лето – тепло и весело. Мальчишки взяли с собой сшитый из тряпок мяч. Весь такой кривобокий и тяжелый, но это не помешало им сначала поиграть в футбол, затем просто покидаться друг в друга. Конвойный сверху безразлично смотрел на их забавы. Дети, они и в тюрьме – дети… Когда надоело играть, Макс попросил показать пару ударов по воздуху ногами. Артем не отказал, показал связку ударов – майя, ура-маваши и маваши. Все пацаны выразили неподдельный восторг. Павлов ощутил, как растет его авторитет среди сокамерников. И это ему определенно нравилось.

Через день, сразу после завтрака открылась дверь, и конвойный спокойным голосом озвучил Артему ставшую привычной команду:

– Павлов, без вещей на выход.

Недолго посидел в «боксике» более-менее человеческих размеров на автозаке арестованного доставили в центральный отдел милиции к следователю. Той же молодой женщине, что уже допрашивала Артема. Присутствовал и адвокат, но другой – мужчина, невысокий, склонный к полноте, лет сорока пяти – пятидесяти, одет в старомодный серый костюм и при галстуке. Он сразу попросил у следователя:

– Разрешите, пожалуйста, поговорить с Павловым с глазу на глаз.

Следователь без раздумий ответила:

–Да, да, конечно.

Адвокат, дождавшись, когда она выйдет из кабинета, обратился к подзащитному:

– Меня зовут Алексей Анатольевич. Со мной заключил договор на твою защиту брат Сергей. Он и оплатил мои услуги. Буду защищать тебя и на следствии и в суде. В деле много неувязок, для их устранения тебя и вызвали. Отвечай спокойно и обдуманно, сомневаешься – посоветуйся со мной.

– Хорошо, – кратко ответил Артем.

…Ему почему-то вспомнилось, как гулял летним вечером по улице Ленина с братьями Нещадимовыми Денисом и Максимом. Предварительно выпили бутылку «Кагора» прямо из горлышка и без закуски, она подняла настроение. Курили и громко гоготали, не обращая внимания на прохожих, которые старались обходить подростков стороной. А на двухэтажном здании рядом с перекрестком с улицей Фрунзе, напротив магазина №44, висела рекламная вывеска «Адвокат Козлов принимает в кабинете юриста». Смеялись все трое до боли в животах. Им по смыслу показалось, что адвокат принимает козлов в кабинете юриста, это и вызвало неудержимое веселье. «Не из этой ли конторы Алексей Анатольевич,– подумал с внутренней ухмылкой подозреваемый, – так я вроде и не козел вовсе».

Вернулся следователь. Заставил в который раз назвать фамилию, имя, отчество, когда родился и где, расписаться, что предупрежден об ответственности за заведомо ложные показания. Павлову недавно исполнилось шестнадцать лет, и эта процедура оказалась обязательной. После выполнения необходимых формальностей следователь негромко произнесла:

– Скажите, подозреваемый, как вы могли успеть совершить разбой, если после сборки пяти палаток, со слов вашей бабушки вы у нее брали пироги на продажу?

– А я быстро собрал палатки, взял нож, маску…и также быстро ограбил камеру хранения, – вопреки совету адвоката, не думая, ответил Артем.

– Зачем вы ударили ножом заведующую камерой хранения, – спросил следователь.

– Она стала орать, – ответил подросток.

– Вы хотели ее убить?

– Нет, просто, чтобы она не орала.

– В какую область тела вы нанесли удар?

– В область головы.

– Кровь была? – спросил следователь.

– Да, вроде…

– Почему на вашей одежде ее следов не обнаружено?

– Так я замыл потом рубашку и брюки водой.

– Куда вы дели окровавленный нож?

– Выбросил, где не помню.

– В белой шестерке находились ваши знакомые? Кто они? Как их зовут.

– Нет, я все сделал один.

– А потерпевшая говорит, что в ограблении участвовало двое, – продолжал допытываться следователь.

– Нет, она путает, я один.

– Куда вы дели товар со склада?

– Отдал своим знакомым под реализацию.

– Кому? Кто эти знакомые?

– Не скажу.

– Вы понимаете, что укрывая своих соучастников, вы оказываете себе «медвежью услугу»?

И Артем замолчал. Ему надоело врать. Он сам не понимал, зачем сейчас наговаривает на себя. Ему никто не разъяснил, что те показания, которые он устно давал оперативникам в отсутствии адвоката никакого значения не имеют. И именно сейчас у следователя он теряет свой последний шанс на справедливость. Зато оговорив себя, он понял, что впереди тюрьма…и, возможно, немалый срок. Не стал он разговаривать и с адвокатом после допроса. В голове засело только то, что следователь предъявил ему обвинение, но хочет направить на психиатрическую экспертизу в Иваново. Зачем, Павлов не понимал, да и не хотел понимать, считая это обычной формальностью, которая на его судьбе никак не отразится.

В свою камеру он вернулся в плохом настроении, однако пацаны расспрашивать, ни о чем не стали. Тюрьма их приучила не задавать лишних вопросов. Могут заподозрить в нездоровом любопытстве. Все понятия взрослых сидельцев распространяются и на малолетних, и нарушать их никому нельзя. Артем залез на верхние нары, лег на спину. Задумался: «Как там отец? Получил ли он письмо? Что думает братан Серега по поводу моего ареста? Неужели они верят, что я совершил такое дерзкое преступление? Ножом женщину по горлу… Они же знают меня, я на такое не способен». Ему мнение близких людей казалось более важным, чем то, что думает женщина-следователь. А вся его дальнейшая жизнь зависела именно от нее, от этой невысокой и симпатичной девушки.

Между тем через три дня одновременно пришли письмо от отца и передача от него и брата. От передачи он большую часть выделил на «общак» – все сидельцы в камере хранили продукты сообща, за их распределением следил старший по камере – Максим. Кстати, его никто из сидельцев не называл «смотрящим» по камере. Видимо пацаны еще не до конца обустроились в условиях неволи. Себе Артем оставил сигареты, предметы гигиены, одежду, немного конфет и чая. Затем прилег на нары и стал читать письмо. Ни один из родственников не верил, что он совершил преступление. И отец, и Серега советовали терпеть и на себя ничего не наговаривать. «Поздно… Пути назад уже нет…», – с грустью подумал Артем. В это день он долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок на жестких досках, стараясь выбросить из головы назойливо грустные мысли. Но они словно змеи кусали со всех сторон, то порождая несбыточные надежды, то убивая их ядом безнадежности. Мимолетно вспомнилась Таня, и Артем с удивлением осознал, что почти ни разу в последние дни о ней не думал, не представлял ее образ, мысленно не разговаривал с ней. На воле ему казалось, что он ни на минуту не забывал ее…

А еще дня через два следователь с тем же адвокатом, что присутствовал при последнем допросе, приехали в следственный изолятор для ознакомления с постановлением о направлении на психиатрическую экспертизу. Конвоир открыл дверь, невыразительным голосом произнес дежурную фразу:

–Павлов, без вещей на выход.

Выйдя в тюремный коридор, у Артема появилось ощущение, что он выпрямил спину и вздохнул полной грудью. Пешая прогулка даже в присутствии конвоира казалась маленьким развлечением, свободой от тесноты и чувства зажатости быстро опостылевшего места пребывания. Камера проведения следственных действий оказалась небольшая. Один стол и две лавки по обе стороны, вот собственно и вся мебель, ножки которой вмурованы в пол.

– Здравствуйте,– произнес Артем негромко.

– Здравствуйте, здравствуйте, – произнесли почти одновременно приехавшие.

– Присядь, – сказала сотрудница следственного комитета, – послушай мое постановление и распишись в ознакомлении.

Она не торопясь зачитала привезенные с собой документы:

– Ты все понял?

– Когда ехать-то? – вопросом на вопрос ответил обвиняемый.

– Ближайшим этапом, – сказал следователь.

Затем она нажала на какую-то кнопочку. В следственную камеру вошел конвойный и увел Павлова в свою «хату». Причем тот по ходу движения, не дожидаясь команды, убрал руки за спину, сцепив пальцы в замок. Это становилось привычкой. Тюрьма навязывает узникам свой образ жизни, вбивает им в память, порой на всю оставшуюся жизнь свои понятия и повадки…

Глава 5. Этап и ивановский централ

От сокамерников Артем узнал, что этапы в Иваново идут третьего, тринадцатого и двадцать третьего числа каждого месяца. «Значит через два дня», – подумал он. Утренний поезд отходит в шесть часов утра. Разбудили в два часа ночи.

– Павлов со всеми вещами на выход, – сказал конвойный или как их здесь зовут «попкарь».

Вещей оказалось немного, уложились в один целлофановый пакет. Сидельцы все спали, попрощаться никто не поднялся. Артем полусонный ковылял по «продолу» (тюремный коридор – прим. автора), завидуя дрыхнувшим за крепкими дверями арестантам. Казалось бы, чему тут завидовать? Долго сидел в одиночном «боксике» следственного изолятора. Потом привычный обыск, на местном сленге – «шмон», и на «автозаке» на вокзал. Взрослые попутчики «зэки» дремали, сидя на лавке, а несовершеннолетний Артем смотрел на «спящее царство» через круглый глазок металлического «стакана». К перрону подъехали где-то полчетвертого утра. Этапированных сидельцев набралось семь человек. Всех усадили в одно купе «столыпинского» вагона. Подростка вместе с взрослыми заключенными. Впрочем, никому до него не было никакого интереса, каждый думал о своих проблемах. Арестованные не выспались. Сидели хмурые, неразговорчивые. Внешне спецвагон почти не отличался от обычных, пассажирских вагонов – только решетками на окнах. А вот внутри через тюрьму на колесах проходило металлическое ограждение, отделяющее все купе от прохода. Вход в каждое купе, а по-сути в клетку, отдельный – двери из таких же толстых железных прутьев. А по проходу сновали конвойные в зеленой форме, с виду похожие на людей…