Владимир Харитонов – Маятник Судьбы (страница 4)

…Тогда я не задумывался о том, что зло причиненное другим рано или поздно возвращается «по закону бумеранга». И все про это вроде бы знают… Как правило, оно вспоминается тогда, когда сам начинаешь страдать от него или, когда есть время для размышлений, как в моем случае. Ведь вспомнил про этот постыдный для меня поступок не где-нибудь, а в карцере тюрьмы. И думается мне – это опять же не случайно. Словно кто-то Всевидящий и Всезнающий нравоучительно произнес:

–Говоришь, сидишь без вины и несправедливо, а вот к этому как относиться?

Невольно задумаешься, а может быть то, что со мной сейчас происходит и есть та самая Высшая справедливость?…

Почему-то всплыла в памяти именно здесь и первая настоящая физическая боль, которую пришлось испытать. Исполнилось мне тогда лет двенадцать – тринадцать, а может и меньше. Прямо напротив нашего дома, за дорогой и рядом с прудом, машинно-тракторная станция (МТС) строила для своих рабочих целый микрорайон двухэтажных кирпичных домиков, каждый на два подъезда, для двенадцати семей. По воскресеньям строители отдыхали, и для нас, подростков, недостроенные дома являлись своеобразным полигоном для детских шалостей. И в прятки там играли, и в войну – одни защищали «крепость», другие атаковали ее. Причем применяли как «огнестрельное» оружие, палившее звуками, издаваемыми губами, так и холодное – деревянные мечи. Вырабатывались определенные правила – убит, ранен или мимо. Конечно же, они частенько оказывались спорными, и доказывать свою правоту приходилось криком, в очень редких случаях перерождавшимся в драку.

Про редкость конфликтов среди близко знакомых пацанов я, конечно же, рассказал правду. Однако причиной их возникновения мог послужить настолько малый повод, что стыдно и вспоминать… Однажды в летние каникулы примерно в этот же описываемый период у меня, пацана претендующего на роль лидера «детской банды», произошел спор с одним из ее членов и моим ровесником Вовкой Сизовым. Предметом послужил возраст нашего одноклассника Владимира Озерова по кличке «Арбуз». Сизов утверждал:

–«Арбуз» родился в 1954году. Он старше нас почти на год.

Поскольку тот учился со мной в одном классе, я возразил:

–Не может этого быть, он наш погодок.

Кстати сказать, сам Озеров, довольно крепкий и высокий подросток стоял чуть в стороне с другими пацанами и наш спор не слышал. «Сизый» как-то вредненько ухмыльнулся и предложил:

–Давай спросим у самого «Арбуза» и если ты не прав, то…вызови его драться один на один.

–Согласен, – заявил я и направился в сторону Озерова. Мой оппонент засеменил следом.

– «Арбуз», ты с какого года? – бесцеремонно прозвучал вопрос.

– С пятьдесят четвертого, а что?– ответил ничего не подозревающий одноклассник.

–Тогда пошли, выйдем один на один, – резко заявил я, раздражаясь на себя, что так глупо проиграл спор.

Что интересно, человек, будучи выше меня почти на голову и вполне уверенный в своих силах даже спрашивать не стал о поводе, а кратко ответил:

–Давай!

Вся наша кампания, человек восемь-десять молча двинулась по улице Нерльской, где мы проводили большую часть свободного времени, в сторону лесной посадки вдоль железнодорожного полотна. Когда перешли «железку» и никого из посторонних за версту оказалось не видно, образовался стихийный круг болельщиков. Ставок на того или иного бойца тогда никто не делал. Малы еще были… Я и «Арбуз» стояли друг напротив друга, не решаясь ударить первым. Членам поселковой «банды» сие пассивное стояние не нравилось, и они всячески призывали нас начать битву. И вдруг она началась… Беспричинная, неистовая, с криками и обидами, когда удар соперника оказывался сильнее ожидаемого. Кто ударил первым, я не помню, но били мы друг другу кулаками по лицу со всей силой. И никто не падал, оба стояли на ногах. Когда устали, по обоюдному согласию взяли небольшой перерыв. Затем равный бой продолжился с новой силой. Выложившись до полного изнеможения, мы согласились на ничью… Никаких обид друг на друга, конечно же, не осталось.

Для подъема кирпичей на второй этаж недостроенных домов строители использовали электрический подъемник типа «Пионер». Представлял он из себя небольшую лебедку с небольшой металлической стрелой, через которую пропущен трос с крюком на конце, закрепленную на платформе. Устройство позволяло стрелу поворачивать влево и вправо. Один умелец, мой друг и погодок Колька Петухов, умудрился изготовить приспособление из проволоки для включения электродвигателя подъемника. Можно ухватиться за крюк на тросе и подняться прямо на второй этаж, а при обратном включении – вернуться на землю. Почти полет с помощью электрической тяги. Главное чтобы не сорваться вниз в свободное падение. Присутствовал еще Вовка Сизов, который и управлял включением и реверсом лебедки. Но что-то пошло не так в то время, когда я довольно быстро начал подниматься к небесам…

Подъемная машина вовремя не выключилась, тонкий трос оборвался и я стремительно, без парашюта, приземлился на кучу новых белых кирпичей. При этом непонятным образом левая рука оказалась под задним местом и приняла на себя всю силу удара. Неимоверная боль пронзила тело, а когда я посмотрел на свою конечность, увидел самый настоящий перелом. Рука выглядела неестественно кривой. Произошло сие событие около шестнадцати часов дня в воскресенье. Прибежал домой, мама сразу потащила меня в поселковую больницу, где трудился единственный хирург по фамилии Коломин. Странное совпадение, но именно в его дочку в школьные годы я оказался по-детски влюблен. Свой законный выходной врач проводил на рыбалке, значит, придется терпеть невероятную для ребенка боль до понедельника…

А родителям утром в пять часов необходимо идти на работу, на ткацкую фабрику в селе Кибердино, расположенном в двух-трех километрах от нашего дома. Весь вечер и ночь я просидел на кухне за обеденным столом при включенном свете и при этом тихо постанывал. Отец пытался спать, а мать каждый час вставала и проверяла мое самочувствие. А оно практически отсутствовало… Физическая боль реально сильная, казалось, что от руки она расползалась по всему телу, заполняла все его органы, включая голову, ни на минуту не давая возможности забыться. Шину наложить никто не догадался, хотя она могла бы облегчить страдания, и я терпел, как мог, что называется из последних сил. Впервые в жизни появилась спасительная мысль, что рано или поздно это все закончится…

Она, кстати, помогала мне и позже, к тому же неоднократно, когда становилось нестерпимо тяжело или больно. Практически не поспав, Юрий Логинович на работу все-таки ушел – в те времена нарушители трудовой дисциплины наказывались очень строго, а мать решилась на прогул. В восемь часов утра мы уже сидели в больнице, ждали, когда проспится мой несостоявшийся тесть. Он оказался высоким и широкоплечим мужчиной с доброй улыбкой, а белый халат добавлял ему доверия с моей стороны. Привязав за плечо полотенцем пострадавшую конечность к ручке двери медицинского кабинета, хирург неожиданно для меня с силой дернул за кисть. Что-то хрустнуло, боль пронзила насквозь все тело, но зато рука приобрела более естественный внешний вид. До сих пор помню, что при падении случился перелом лучевой кости руки. А ответ на вопрос – правой или левой память не сохранила. Доктор наложил временную шину и повел в рентгеновский кабинет – проверить результат своего труда. Однако он ему, видимо не понравился. Ничего не объясняя, доктор снял шину, и попросил опереться больной рукой о стол. Да даже не опереться, а просто положить ее под углом на стол и… конечность вновь стала совсем кривой со всеми сопутствующими ощущениями. Вторая попытка поставить кость на место оказалась более удачной. Наложили гипс, и целый месяц я гулял, как раненый боец, с подвешенной на бинтах рукой.

…Когда закончил описывать этот случай, задумался…. Мысль развивалась вслед за дальнейшими размышлениями о справедливости. Не той – субъективной, человеческой, а Высшей, порой для нас непонятной. Сделал когда – то больно другому, не возмущайся, когда и самому станет больно…Интересно воробушек, которому я умышленно сломал крыло, так же страдал или гораздо сильнее? Мелькнула догадка: может это наказание небес за загубленную птаху? Или за иконы, брошенные под гусеницы трактора? Или за какой-то другой неблаговидный поступок, который и в голову-то пока не приходит? Но ведь все люди, за редким исключением, совершают иногда явные нарушения десяти библейских заповедей. Получается, что человечество постоянно терпит наказание от Бога? И в чем тогда смысл, что он создал нас такими? Дал нам свободу выбора в поступках, а теперь наказывает? Уснул я на жестких деревянных нарах с мыслью, по-видимому, методом «кнута и пряника» Он делает нас лучше, спасает от самих себя…

…Однако наша детская банда не только хулиганила, а и занималась иногда общественно полезным трудом. В возрасте двенадцати-тринадцати лет в поселковой библиотеке, а посещал я ее регулярно, взял почитать книгу «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара. Прочитал сам, дал почитать друзьям,…и решили мы продолжить инициативу главного героя. В команду вошли все самые близкие друзья – Мишка Снагин, Колька Петухов и мой брат Виктор. Само собой я во главе. Акции наметили с учетом времени года и наших детских возможностей. На дворе конец апреля, вот-вот наступит сезон массовой посадки картофеля. Ночью, чтобы тайное общество не оказалось раскрытым, вскопали своими лопатами землю на огородах пожилых людей. Правда, участки отобрали только те, что находились перед домом, а не за забором. Одна неблагодарная старенькая женщина, не поняв благородства нашего поступка, написала заявление поселковому участковому. Мол, «незнакомые граждане пытаются отнять у меня участок земли и уже вспахали его»… Тогда я впервые понял, что добро почти всегда наказуемо. Тимуровская команда прекратила существование…