Владимир Харитонов – Большие приключения маленького города (страница 3)

Его семья – жена Наташа, домохозяйка, сын Виктор и дочь Марина проживали в трехкомнатной квартире на центральной улице микрорайона «2-я фабрика» в ста метрах от самой знаменитой реки России. У Сергея имелась новая машина «Мицубиси Паджеро Спорт» и недалеко от дома – гараж в кооперативе. В те смутные времена он неплохо зарабатывал. Семья могла себе позволить и ежегодно отдохнуть в теплых странах у моря, и сделать определенные накопления на будущее. Как у многих людей, считавших себя успешными, глава семьи имел свое давнее хобби. С 12 лет занимался спортом – боксом, каратэ, рукопашным боем, причем ежедневно и без пропусков. Однако любил играть и в шахматы, даже выполнил норматив первого взрослого разряда. Человеком он считался коммуникабельным, и его окружало много друзей в родном городе, в котором он проживал на тот период почти семнадцать лет. До этого семья своего жилья не имела и вынуждена была жить в доме у родителей Галкина. Зато в областном центре, а не провинции. Так они себя успокаивали в тот период.

Однако непредсказуемая порой судьба забросила молодую семью в волжский город, полюбившийся с первых дней и на всю оставшуюся жизнь. Правда, долгое время жили довольно скромно, денег вечно не хватало. Но не хуже и не лучше других своих знакомых, можно сказать «как все». Известно, что «проклятые девяностые годы» кого-то загоняли в угол, а кому-то предоставляли радужные перспективы. Одним из везунчиков считал себя и Галкин. В описуемое время его хороший знакомый Михаил Ананьевич Козлов создал в городе благотворительный фонд «Селена». Он же стал его первым и бессменным управляющим. Неравнодушных к чужим бедам людей всегда хватало, и постепенно при фонде создался неплохой коллектив, состоящий в основном из молодых спортивных парней. Некоторые, как и Сергей увлекались боевыми искусствами, и они совместно арендовали пару раз в неделю спортивный зал в районе крупного завода «Автоагрегат». Для осуществления уставной деятельности общественной организации эти занятия никак не мешали, а сближению недавно познакомившихся людей даже способствовали.

Благотворительную помощь оказывали всем, кто приходил в «Селену», а порой активисты и сами выявляли людей, нуждающихся в их поддержке. А Галкина Козлов помимо этого попросил оказывать юридическую помощь, как членам фонда, так и его посетителям. Если, конечно, они в такой помощи нуждались. Управляющий придумал и неплохой источник доходов, как для проведения благотворительных акций, так и на заработную плату самих благотворителей. Ведь у них тоже имелись свои семьи, кушать, как известно, хотят все. В те времена с наличными деньгами в России образовались серьезные проблемы. Расплодившиеся в невероятных количествах новоявленные коммерсанты вынуждены были менять веники на утюги, утюги на сапоги, а последний товар умудрялись, наконец, продать. Причем с определенной прибылью. Наличные, без которых невозможно выгодно купить изначальный товар, брали под любые проценты, иногда до сорока в месяц!

Михаил Ананьевич и предложил при фонде создать некую кассу взаимопомощи конкретно для бизнесменов. Для этого пригласили их, естественно тех, кого члены фонда знали лично в офис «Селены» для беседы. Справедливости ради стоит отметить, что восемьдесят процентов из них были знакомы самому управляющему. Он длительное время до этого являлся генеральным директором двух страховых кампаний. Идея многим членам собрания понравилась, тем более что процент, под который предлагалось выдавать деньги на коммерческие проекты, озвучен довольно приемлемый – пятнадцать рублей с каждой сотни. Весь фокус заключался в том, что деньги в кассу вкладывали те же люди, что и брали их под проценты. Только вложив, скажем сорок тысяч рублей, из фонда можно взять при необходимости и сто, и даже двести тысяч, но …не более чем на два месяца и под обязательство своевременной выплаты ренты.

Таким образом, вокруг общественной организации образовался устойчивый круг коммерсантов, которые участвовали и в благотворительных акциях и зарабатывали деньги для себя за счет образованной кассы. Иногда к ним подъезжали местные рэкетиры с предложениями своей «крыши», то есть общего покровительства в делах за ежемесячную плату. В те времена подобное занятие стало модным брендом для лиц, освободившихся из мест лишения свободы. Тогда членам фонда приходилось заступаться – встречаться с «бандитами», так называли «крышевателей», на «стрелках» и мирно договариваться. Время от времени такие переговоры кончались конфликтами и даже драками, из которых спортивные парни, конечно же, выходили победителями. Городок по численности жителей небольшой и очень скоро все бизнесмены знали, что есть люди, готовые в любое время прийти им на помощь. Очевидно, что появление такой организации не приветствовалось местными преступными группировками. И их позиция казалась нам вполне понятной и логичной, однако почему милиции не нравилось, что кто-то выполнял за них работу, оставалось загадкой. Может быть, кто-то из сотрудников находился в доле с «бандитами» по вымогательству денег с коммерсантов? Или считал членов благотворительного фонда такими же вымогателями? Трудно сказать, но «Селена» определенно попала в поле пристального внимания правоохранительных органов.

В сентябре этого же года в офис общественной организации явился некто Михаил Баев. Благотворительный фонд находился в старинном здании прямо за Никольским мостом, если ехать из центра города. Посетитель чуть старше сорока лет, среднего роста и телосложения повел себя несколько странно. Галкин знал его по работе в милиции как негласного помощника в борьбе с преступностью, а если сказать по-простому, как «стукача». От таких людей можно ожидать любой провокации, и Сергей внутренне напрягся. Однако Баев бывшего оперативного сотрудника не вспомнил и предложил присутствующим членам фонда за умеренную плату изготовить огнестрельное оружие. Оно, мол, вам потребуется при конфликтах с местными «бандитами».

В офисе помимо Галкина в этот момент находились активные сотрудники «Селены» – Сергей Фурсаев, Игорь Шамалов, Михаил Шмелев и еще несколько человек, фамилии которых сейчас и не вспомнить. Шмелев, кстати, тоже когда-то работал в уголовном розыске, но уволился раньше Галкина. Кто-то из присутствующих стал задавать уточняющие вопросы «стукачу»:

– А какое оружие ты можешь сделать? А сколько будет стоить?

Возможно, проявлялся чей-то личный интерес, времена-то тяжелые. По слухам, то одного убьют в городе, то другого… Однако в любом случае, для членов благотворительного фонда в целом, необходимости вооружаться, никогда не возникало. Они старались закон не нарушать. А тот, кто проявил нездоровое любопытство, конечно, не знал о связи посетителя с операми милиции.

Сергей, чтобы прекратить очевидную для него провокацию, вытолкал незваного гостя на улицу. Изобличать его перед товарищами, конечно же, не стал. Считал подобный поступок нарушением служебной этики хоть и бывшего, но все-таки оперативного сотрудника. Однако настойчивый агент уголовного розыска с подачи своих милицейских кураторов, решил, по-видимому, довести дело до конца. Кстати сказать, Галкин никак не мог понять логики своих бывших коллег. Он размышлял примерно так: «Ладно «стукачок» меня не помнит и лбом пытается пробить стену, но опера-то направившие его должны понимать мою осведомленность. Почему работают так непрофессионально? Впрочем, начальник розыска и пара его подчиненных недолюбливающих меня за прямоту, мягко говоря, недалекие люди… Видимо «недалекость» и привела к явному абсурду».

Между тем примерно через неделю около одиннадцати часов дня Баев вновь пришел в офис благотворительного фонда. Он принес с собой какой-то металлический брусок и авторитетно, как ему казалось, заявил:

–Вот это высоколегированная сталь, из которой я реально могу сделать вам огнестрельное оружие. В прошлый раз вы, видимо, всерьез мои слова не восприняли. Такая наглость вывела Галкина из себя. Он, закипев изнутри, тем не менее пару раз вежливо попросил провокатора уйти и даже попытался опять вывести его на улицу. Но наглец оттолкнул юриста и заявил:

–Я не к тебе пришел, а к парням, которые заступаются за коммерсантов и рискуют своими головами.

Всего в комнате находилось человек шесть, друзей и соратников Сергея по благотворительности. Они с любопытством ожидали, чем закончится начавшийся явно не дружеский диалог. Как на грех Галкин в этот день оказался в плохом настроении, и с разворота нанес удар ногой в голову «стукача», лишив его на время сознания. В каратэ этот удар называют «маваши гери».

Когда агент правоохранительных органов очнулся и встал на ноги, то оказался рядом со Шмелевым. А тот, непонятно по какой причине, ударил его кулаком в живот, сломав при этом ребро. Именно этот факт и оказался для нас роковым. В итоге в милиции возбудили уголовное дело по факту причинения менее тяжких телесных повреждений гражданину Баеву. Следователь Белов, расследовавший это дело, регулярно вызывал на допросы всех членов фонда, присутствующих во время конфликта, но «нужных» показаний никто не давал. Кураторы негласного помощника, да и сам следователь, в общем-то, справедливо полагали, что виной несговорчивого поведения свидетелей является опыт Галкина, приобретенный за длительное время оперативной работы. Они, видимо, посовещавшись между собой, придумали как «лишить его возможности создавать помехи следствию» …