Владимир Хардиков – С чего начинается Родина. Книга 10. Обновленное издание (страница 7)

Отдельных слов заслуживает такелаж грузового устройства (все устройства и оснастка, связанные с грузовыми работами), с английскими сверхнадёжными грузовыми блоками, подверженными большим динамическим нагрузкам, пожалуй, самыми необходимыми узлами при работе судна в быстро меняющихся погодных условиях на открытых рейдах, когда качка не оставляет пароход даже в хорошую погоду.

Второй помощник капитана Анатолий Байдиков, проходивший реабилитацию после некоторых проблем со здоровьем, будучи в резерве, обитал в межрейсовой базе плавсостава для не имеющих собственного пристанища моряков, именуемой гостиницей «Моряк», хотя до гостиницы она изрядно недотягивала, более склоняясь к общежитию. В оставшееся рабочее время он, как и все мореходы «без определённого места жительства», обеспечивался жильём на судне, совершенно серьёзно объясняли жилищные невзгоды партийные и профсоюзные комитеты в компании с руководством, уходя от действительного обсуждения самого трудного насущного вопроса, так никогда и нерешённого. Тогда ещё не входу была аббревиатура БОМЖ, в основном употреблялось более либеральное «бичи». Социальные неизбежные обязательства всегда рассматривались по остаточному принципу как что-то обременительное, мешающее выполнению государственных планов. Обеспечение квартирами являлось самым большим и дорогостоящим из всего набора социалки, хотя, если рассматривать шире, то смотря для кого, ибо ответственные за их распределение составляли особую касту. Непросто было понять, говорят ли руководящие деятели это серьёзно или все шутят на своём эзоповском языке, а может быть, издеваются, сохраняя хорошую мину на лицах. Игра в добродетельность стала постоянной ролью, отрепетированной до малейших штрихов, и исполняли её ничуть не хуже профессиональных актёров, сроднившись с ней, как со вторым «я». За окнами начало осени 1975 года – самое лучшее сезонное время в Приморье, когда угомонились туманы с моросящим дождём, скрывающими дневное светило, наводящими тоску и уныние в преддверии не такой уж далёкой зимы. Морская вода хорошо прогрелась, и многочисленные пляжи были заполнены купальщиками и туристами со всех уголков Дальнего Востока, впереди целый месяц наслаждений и водных процедур, люди спешат урвать свою долю солнечной радиации, благо ехать далеко не надо. В это золотое время «ревизора» срочно вызвали в кадры и вручили направление на теплоход «Яков Свердлов», находившийся на рейде Находки в полному лесном грузу назначением на Японию, чем не привлекательный вариант. Летом даже на японские рейсы не просто было найти желающих: народ стремился в отпуска, используя самые изобретательные возможности. Скромный по своим возможностям твиндекер (судно с трюмами, разделёнными горизонтальными перегородками на два отсека), никоим образом не приспособленный к перевозке круглого леса, тем не менее вопреки здравому смыслу частенько использовали именно для лесных перевозок. Погрузку и выгрузку сильно осложняло наличие твиндеков, и операции занимали около недели каждая в отдельности, напрягая грузчиков до седьмого пота при затаскивании брёвен в твиндечные забои (оставшееся ограниченное по высоте пространство в трюме между уже погружённым грузом и горизонтальной поверхностью твиндечного перекрытия), при всего-то немногим более двух тысяч кубов перевозимой древесины. Как известно, плата за перевозку грузов, именуемая фрахтом, взимается за перевезённые тонны или кубометры в нашем случае. Но пароход в любом случае был при деле, и непроизводительных простоев не было, оперативный и диспетчерский отделы знали свою работу, а считать прибыль дело финансистов, и как они посчитают, так и будет, секрет их чародейства они никому не раскрывали, и премии за выполнение плана не заставляли себя ждать – все были довольны.

В тот же день Анатолий отправился в Находку на рейсовом автобусе, не дай бог опоздать к отходу, но по прибытии выяснилось – страхи были напрасными. Пароход нуждался в серьёзном, можно сказать, аварийном, ремонте: на левом борту от якорного клюза на протяжении четырёх метров параллельно ватерлинии и по высоте до полутора метров зияла пробоина, обрамлённая искорёженными листами стальной обшивки как результат недавнего столкновения на выходе из порта в районе «вертушки» в центре зоны разделения движения судов с контейнеровозом «Александр Фадеев». Столкновение произошло при обгоне контейнеровозом в минимальном расстоянии по левому борту «Якова Свердлова». Правый кормовой швартовный клюз усиленной конструкции насадился на лапу левого якоря «бельгийца» с последующим рывком громадной силы, и якорь, прорвав наружную обшивку и якорный клюз с трубой, был заброшен в помещение подшкиперской, находившейся под полубаком, кладовку, где хранились всяческие боцманские и плотницкие запасы от банок с краской до запасных и изношенных швартовых концов. К тому же положение усугублялось наличием лесного груза на борту, ведь только по счастливой случайности пароход не сбросил небольшой лесной палубный караван. Ночная вахта и халатное отношение к своим обязанностям вахтенного второго помощника «Александра Фадеева», почти обогнавшего своего попутчика, но всё-таки успевшего зацепить его мощным кормовым клюзом, который и распотрошил слева носовую часть обшивки вместе с якорной трубой, для чего нужно было очень сильно постараться, применив недюжинные усилия. Как такое могло случиться, даже представить невозможно: множество случайностей, пересёкшихся в одной точке, вылилось в невероятную синергию. Вахтенных вторых помощников обоих судов сняли, а капитаны получили выговоры в приказе по пароходству. Кстати, вторым помощником на контейнеровозе оказался однокашник Анатолия, всегда пунктуальный и въедливый, ранее никогда не решавшийся подвергаться риску, как он умудрился так подставиться, одному богу известно, но, наверное, в самом деле «и на старуху бывает проруха», хотя в буквальном смысле до старухи ему было ой как далеко.

Теплоход «Яков Свердлов» после столкновения с контейнеровозом «Александр Фадеев». Пробоина в носовой части левого борта

Чёрно-белая любительская фотография 50-летней давности, к сожалению, сохранилась далеко не в лучшем виде, но всё-таки даёт общее представление о размерах рваной пробоины и изуродованных стальных листах внешней бортовой обшивки. По большому счёту, ещё повезло, хотя само слово «повезло» звучит странно в случившейся аварии, но окажись пробоина немного ниже ватерлинии, и пароход, долго не раздумывая, булькнул бы в воды залива Находка, тогда он назывался заливом Америка в честь российского корвета его открывшего, на выходе из него, и 2 000 кубических метров деревянного груза едва ли могли оказать какую-либо помощь в обеспечении непотопляемости. Если бы «бывший председатель ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный комитет), формальный руководитель страны» Яков Михайлович Свердлов, он же Соломон Мовшович Свердлов, подразумеваем само судно, был загружен пробкой, тогда иное дело. Что касается самого оригинала, пламенного борца за рабочее дело, умершего в возрасте Иисуса Христа, в 33 года, антиподом которого он являлся, то его сразила испанка по официальной версии, пандемию гриппа в те годы называли так. Вопросы о загадочной смерти одного из столпов государства нового типа в таком юном возрасте до сих пор вызывают различные домыслы и толкования. Свердлов входил в тройку самых значительных вождей пролетарского государства наряду с Лениным и Сталиным, но после покушения на Ленина в 1918 году фактическим соперником в борьбе за власть оставался только Сталин. Как события развивались дальше в подковёрной борьбе, можно лишь строить предположения. Кто из победителей будет выкладывать их на всеобщее обсуждение – нонсенс. Многоопытный Коба (Сталин) переиграл всех, и до самой смерти конкурентов у него не было, а если и появлялись, то вскоре исчезали, как Киров, ещё более укрепляя единоличную власть самодержца.

Кстати, через 16 лет после смерти пламенного революционера, борца за дело рабочего класса Свердлова, к которому он никоим боком не относился, вскрыли забытый личный сейф, что раньше сделать не удавалось из-за утерянного ключа. В записке тогдашнего наркома внутренних дел Генриха Ягоды перечислено содержимое личного тайника почившего формального президента страны: золотые монеты царской чеканки на сумму 108 525 рублей, 705 ювелирных изделий, кредитные билеты на 750 тысяч рублей, чистые бланки паспортов царского образца и несколько паспортов на различные имена, включая самого номинального президента. Такой вот бессребреник, один из главных вождей, проведший в царских тюрьмах более половины своей короткой жизни – целых 12 лет. Где же он добыл такое богатство либо надеялся перебежать к заклятым врагам капиталистам? Хотя зачем ему это нужно, занимая один из главных постов в громадной стране? Видимо, в глубине души понимал шаткость своего положения и подстраховывался на всякий случай. Было за что бороться, возможно, во время очередной отсидки его и научили думать не только о родине, но и себя не забывать. Несмотря на всю, казавшуюся искренней, выстраданной, идущую от самого сердца демагогию, которую с воодушевлением воспринимали неискушённые в риторике массы, всё-таки «своя рубашка ближе к телу». «Вначале было слово, а потом дело…» – как вещает откровение из евангелия от Иоанна Нового завета, то есть мысли о своём благополучии всегда были при нём. Чисто фантасмагорически можно предположить: часть этих сокровищ пошла на постройку парохода собственного имени, о чём главный герой при всех своих превосходных качествах предположить не мог. Какие только ошеломительные сюрпризы, словно в насмешку, подбрасывает небесное провидение, непостижимые ранее для участников многоходовых хитроумных комбинаций! Такое вот государство рабочих и крестьян, разрушение которого началось практически с момента его рождения, а какие там были стандарты, двойные или тройные, сам бог не разберёт. Часто приходится слышать: «Сталин был едва ли не аскетом, всю жизнь проходил в единственной шинели и сапогах» – и прочую белиберду в том же стиле. Подумайте, зачем ему были нужны какие-либо денежные знаки, презренный металл или драгоценные камни, когда у него вся огромная страна под сапогом, со всеми золоторудными и прочими рудниками, кимберлитовыми трубками с алмазами, фабриками и заводами и сотнями миллионов крепостных, будто собственная вотчина. Личное обладание обычными людскими ценностями было для него оскорбительным, он не подвержен обычным человеческим страстям, гораздо выше суеты людского муравейника, да и никаких выгод богатство не давало, разве что могло нанести ущерб сложившемуся имиджу. Множество городов его имени, памятники и бюсты встречались даже в сортирах, о чём ему сказал знаменитый немецкий писатель, еврей по национальности, Лион Фейхтвангер, побывавший в СССР в 1937 году, названия улиц в каждом городе и посёлке. Трудно поверить, но даже Луне предлагали присвоить добавку имени Сталина, находкинский залив Америка назвать Сталиноморской, и это лишь ничтожная часть раболепия. Но всё-таки при всём своём стоицизме против, считай, обожествленного высшего военного почти «титула» звания генералиссимуса не устоял. Не мог же он оставаться обычным маршалом среди десятка других, командовавших фронтами. Кто знает, не стал ли вождь всех народов жертвой своих же макиавеллиевских замыслов: маршал Жуков пользовался всё возрастающим с начала войны авторитетом, вызывая скрытую ревность вождя, но и обойтись без него уже не мог, нужно было терпеть военного вундеркинда до конца войны. Возможно, поэтому он и решил резко увеличить количество действующих маршалов, присвоив высшее воинское звание согласно табели о рангах всем командующим фронтами, и Жуков стал всего лишь одним из них, но не исключительным, как до этого, среди нескольких «старых гвардейцев» ещё первого маршальского выпуска уцелевших с довоенных времён: Ворошилова с Будённым, толку от которых было как от козла молока, Шапошникова, обременённого болезнями штабиста высокого уровня, и Семёна Тимошенко, недавнего наркома, не сильно обременённого военными талантами, который хотя и сменил Ворошилова во время позорной финской войны, но ничего нового не изобрёл, «те же яйца, только в профиль». По сути дела, вопрос о присвоении исключительного высшего воинского звания генералиссимуса стал чистой формальностью. Для порядка немного покуражившись, вождь позволил себя уговорить, согласившись на «титул». На российском и советском небосклоне после Суворова, ставшего последним российским обладателем исключительного «титула» в 1799 году, таковых не появлялось, а это почти сто пятьдесят лет. Тогдашний российский экспансивный император Павел Первый присвоил исключительное звание Суворову, который любил поскоморошничать, но, судя по всему, вскоре пожалел об этом, а обратного хода уже не было. Обласканный неслыханной милостью самодержца полководец почти сразу же подвергся опале и вскоре умер, а император даже на похоронах не появился, что резко сказалось на его авторитете, и без того не завидном среди подданных. Скорее всего, смерть генералиссимуса сыграла свою роль в последующем покушении на Павла, ибо Суворов пользовался громадной популярностью в стране, недавнее, никем не оспариваемое благоволие к нему Екатерины Второй тоже оставалось в памяти военного сословия. Иностранные генералиссимусы, подобные Франко, Чан Кай Ши, Ким Ир Сену, во внимание не принимались – размах не тот. Аскетизмом вождя тоже не попахивает: сын в двадцать четыре года становится генерал-майором, а вскоре и генерал-лейтенантом, командующим авиацией Московского военного округа, самого большого и значимого в СССР. О дочери Светлане не стоит рассказывать, лучше прочтите её «20 писем к другу», покуролесила она вдоволь в течение своей долгой жизни. Придуманные позже мифы, такие как высказанная фраза о том, что солдата на фельдмаршала не меняет, насквозь фальшивые – не было такого. Речь идёт о попавшем в плен его старшем сыне Якове от первой жены Екатерины Сванидзе, старшем лейтенанте, командире артиллерийской батареи и генерал-фельдмаршале Паулюсе, командующем шестой немецкой армией, пленённым в подвале сталинградского универмага. Любопытно получение им высшего воинского звания генерала-фельдмаршала 30 января 1943 года, после чего на следующий день, 31 января, он с остатками шестой полевой армии сдался, то есть пробыл действующим командующим в ранге высшего военачальника всего один день. Уникальный случай в мировой истории. После этого казуса фюрер до конца войны более никого не удостоил высшего звания, опасаясь ещё раз опростоволоситься. Да и сильно недолюбливал великий вождь своего старшего сына. Вместе с ним загнал в плен миллионы своих соотечественников, большая часть оставшихся в живых потом перекочевала в собственные концентрационные лагеря. Придуманные позднее «10 сталинских ударов» также выглядят каким-то издевательством над настоящими вершителями победы в самой кровавой войне. Таковы лидеры Советского государства, другие их сподвижники едва ли сильно отличались от них. Такое вот верноподданство, которое и не снилось императорам прошлого, а репрессии по своим масштабам не имеют аналогов в мировой истории, средневековому Китаю таковые и в самых отвязанных мечтах не приходили в голову, не говоря уже о гитлеровской Германии. На этом фоне невольно возникает вопрос: «Почему за сто с лишним прошедших лет население России не увеличилось и продолжает снижаться?» По прогнозам Организации Объединенных Наций, к концу века и вовсе уменьшится на треть, составит сто миллионов человек, а если говорить о коренной нации, то и гораздо меньше. Расчёты учёного сообщества показывают: для удержания громадной территории страны необходимо население порядка пятисот миллионов человек, пока же перспективы совсем нерадужные. Задумайтесь! Великий русский историк Василий Ключевский и впрямь оказался пророком, отчеканив всё объясняющую фразу: «История не учит, история наказывает!» Ближайших опричников солнцеликого вождя тоже не забывали: как не вспомнить знаменитую фразу поэта Николая Эрдмана в ответ на предложение написать стихотворение к 50-летию Лаврентия Берии. Известный сатирическим складом ума поэт задумался на несколько секунд, а потом произнёс: «Цветок душистых прерий Лаврентий Палыч Берий». Каково? Сколько скрытого ядовитого сарказма поэт вложил в незамысловатую простенькую фразу, вестимо лишь одному Богу. Естественно, панегирика или оды в стиле Державина или Ломоносова он не написал, ему тоже досталось, хотя, можно сказать, легко отделался: всего тремя годами ссылки задолго до поступившего предложения. В тот же день по приезде второго помощника судно ошвартовали к стенке Находкинского судоремонтного завода для устранения уродливой раны, причинённой по очевидной глупости обгоняющего парохода, с последующим предъявлением инспектору Регистра для получения чистого свидетельства о годности к плаванию. «Яков Свердлов» был в полном грузу, включая относительно небольшой палубный лесной караван, с документами, оформленными на выход в загранрейс, и с ремонтом нужно было спешить. Сразу же после швартовки на борт прибыла бригада заводчан, и в темпе штраусовских быстрых вальсов начались огневые работы, разбрызгивая по всему баку огненные искры от работающих сварочных аппаратов и ацетиленовых горелок-резаков. На устранение, казалось бы, громадных повреждений, ушло всего-навсего трое суток – умеют же делать, когда им прикажут или заставят. Что и говорить, через трое суток левый борт в носовой части блестел, как только что отчеканенный пятак под лучами яркого летнего солнца, а якорная, ещё ни разу не использованная труба и вовсе была именинницей на обновлённом «старичке», который, похоже, намеревался менять важные изношенные узлы конструкции на новые по частям, надеясь продлить активную жизнь. Отчасти ему это удалось, ибо окончательно его списали на пороге XXI столетия, в 1999 году, 43 года эксплуатации – более чем солидная продолжительность жизни для любого парохода. Тем временем прибывший второй помощник вошёл в курс дела, судно уже не казалось ему архаичным пережитком, своего рода мамонтом, на удивление хорошо сохранившемся с незапамятных времён. Выяснилось, у него достаточно преимуществ перед более молодыми «коллегами», да и экипаж в основном состоял из уже поплававших мореходов, знавших своё дело, которых не тянуло в дальние рейсы, знакомства с экзотическими странами их не прельщали – они уже давно расстались с юношескими грёзами. Поплававшие и повидавшие мир предпочитали «домашние», гораздо более приземлённые рейсы, от которых не устаёшь: продолжительные стоянки в портах и короткие переходы между ними не оставляли времени для скуки и однообразия. Едва успеешь прийти в себя после домашней стоянки, как через пару дней открывается Страна восходящего солнца со своими неповторимыми обычаями и укладом жизни, в корне отличающимися от российских. К тому же нужно экономно потратить полученные иены, не забыть при этом своих покровителей, в противном случае надолго задержаться на пароходе никак не получится. Их заказы нужно выполнять в первую очередь, опережая даже собственных жён.