Владимир Хардиков – Район плавания от Арктики до Антарктики. Книга 5 (страница 8)

Преподаватели в училище были замечательными старой закалки капитанами. Разве можно забыть первую в мире женщину-капитана дальнего плавания Анну Ивановну Щетинину, ведущую курс навигации. Во время ее лекций слушатели сидели с открытыми ртами и в навигацию по-настоящему влюбились. Во время небольших отступлений она рассказывала о военном времени, когда ее совсем маленький пароход в составе Балтийского флота эвакуировался с его главной базы в Таллине. При этом о своих заслугах не вспоминала, хотя и следовало. Ведь именно она единственная на своем малыше, забитом до отказа эвакуированными, пошла северным путем, приближаясь к финской границе до острова Гогланд, а затем уже и до Кронштадта без потерь, хотя из общего количества более чем в 41 тысячу человек погибли по разным источникам от 15 до 18 тысяч человек. Залевский Всеволод Вячеславович, преподававший астрономию, известен многим поколениям курсантов. Суровый и требовательный, он был безраздельно влюблен в свой предмет, знал все звездное небо и требовал того же от слушателей. Научил быстро и точно решать астрономические задачи по определению места судна, тем более что тогда никаких спутниковых навигационных систем не было и в помине. Беспрерывно курил, где бы ни находился: создавалось впечатление, что с папиросой он не расставался и во сне. На экзамены ему специально покупали любимые папиросы «Любительские», которые при курении производили настоящую дымовую завесу. Любовь к астрономии и знание предмета привил своим подопечным основательно, сделав прочный задел на будущую профессию, требовал, чтобы курсанты в вечерние и утренние сумерки выходили на улицу и определяли созвездия и названия звезд первой величины. Прошло полсотни лет, и до сих пор помнятся созвездия звездного неба. Но получить у него на экзамене даже четверку было чрезвычайно трудно.

Сентябрь 1965 года, начало занятий первого, недавно набранного курса. Экипаж, которым именовали общежития курсантов, четвертый этаж и четырехместный кубрик с окнами на северную сторону. Зимой ветер с Амурского залива насквозь продувал кубрик, замерзала вода в графине. Спали не раздеваясь, под суконными одеялами, накрывшись сверху шинелью. Тяжело было въехать в новую жизнь, с ограничениями и обязанностями, как и полностью поменять ее уклад. Учеба, наряды, строевая подготовка, холод и полуголодное существование. После первой сессии немалое количество отчисленных, не выдержавших крутую жизненную перемену. Вначале в кубрике вместе с Владимиром разместились Гена Пакусов – деревенский парень, и вскоре выяснился его ошибочный выбор учебного заведения, Юра Елычев – сибиряк, которого хватило лишь на два курса, и Леня Ивлев родом из Шкотовского района Приморья, крепкий, накачанный, небольшого роста, увлекался тяжелой атлетикой и стал впоследствии мастером спорта. Начитанный и хороший рассказчик, быстро приобрел авторитет среди однокурсников. Он также ушел с третьего курса, отслужил в армии, а затем окончил эксплуатационный факультет и институт народного хозяйства, именуемый Плехановским. Сейчас очень крупный бизнесмен, президент градообразующего предприятия в Приморье с численностью более тысячи человек. Истинное благородство никогда ему не изменяло, видимо, родился таким. Много позже, когда Владимир серьезно заболел, он полностью профинансировал его лечение в Южной Корее, за что Рогулин навечно благодарен своему старому товарищу. На его же юбилее тот сказал: «Знаешь, никогда не отмечаю свои дни рождения и никогда не хожу ни к кому, но для тебя делаю исключение, потому что твоя семья – единственные, кто не отвернулся от меня, когда возникли трения с законом. Спасибо тебе!» – и вручил царский подарок.

Окончив училище, 17 апреля 1971 года впервые пошел в рейс третьим помощником капитана на теплоходе «Алданлес» Дальневосточного пароходства, и Владимир до сих пор помнит его первый кассовый отчет, который делал на конторских счетах. Хорошо, что не на древнегреческих абаках. Вряд ли кто из современной молодежи представляет сущность почти древнего «арифмометра», разве что видели в старых фильмах. Но вскоре им на смену пришло тогдашнее чудо инженерной мысли: механический арифмометр «Феликс» – сколько раз рукоятку повернешь, на столько и умножишь.

В 1972 году – третий помощник капитана теплохода «Ясноморск», одного из старых «Андижанов», небольшого твиндекера, но другие современные суда тогда лишь начали поступать. Четвертым помощником был Гена Антохин, улыбчивый, веселый парень, будущий капитан ледокола «Владивосток», высвободивший затертое в ледяной ловушке Антарктиды научно-исследовательское судно «Михаил Сомов». В свои 70 лет он и остался таким же улыбающимся и веселым. «Не стареют душой ветераны!»

В 1974 году Рогулин стал одним из первых в своем выпуске старшим помощником капитана, но тянул старпомовскую лямку целых 16 лет, несмотря на многочисленные рекомендации, членство в КПСС, отсутствие малейших нарушений и безупречные характеристики. На неоднократные вопросы кадровики неизменно отвечали, что он в очереди и не стоит переживать. Диплом капитана дальнего плавания получил в 1986 году, но он долго оставался нереализованным. Работал в 1975 году старшим помощником на пароходе «Мурманск», который относился еще к военной серии судов типа «Эмпайр», близких родственников знаменитых «Либерти», строившихся на американских верфях в коротко рекордные сроки, не более одной недели на каждый, из расчета, что его жизнь ограничится всего лишь одним рейсом с ленд-лизовскими грузами. Но некоторые из ветеранов продолжали работать и через 30 с лишним лет, подтверждая поговорку, что старый конь борозды не испортит. Старое судно стояло на престижной линии «Находка-Джапан Лайн» с месячной стоянкой в портах Японии и такой же после трехдневного перехода в Находке. Капитан Нещадимов Иван Алексеевич, высокий и красивый мужчина под 60 лет, с сединой и добрым сердцем, к своему старпому относился как к родному, подбадривая: «Володя, работай, старайся, и все у тебя получится, будешь настоящим капитаном». Его уже давно нет среди нас, но слова запали глубоко в душу и, по сути дела, стали основным стимулом для достижения цели. Учитывая специфику рейсов на пароходе, в штате находился официальный переводчик японского языка, а неофициально еще и кагэбэшник Хорошавцев. На судне между собой его звали «дядя Вася». Несмотря на его принадлежность к конторе, он производил впечатление добродушного человека, по крайней мере так казалось: соберет японцев в обеденный перерыв на палубе и начинает рассказывать русские анекдоты на японском языке, и, хотя японский юмор сильно отличается от нашего, но ему каким-то образом удавалось донести до слушателей весь скрытый подтекст, столь непривычный для них, и японцы покатывались со смеху. Судно часто посещали представители советского торгпредства вкупе с японскими коллегами и после визита вежливости обращались к старпому с просьбой угостить свежим судовым хлебом, который на всех судах является, вопреки своей кажущейся простоте, настоящим продуктом хлебопекарного искусства, яством, вкусным, пышным, с хрустящей корочкой, и те, кто его не пробовал, могут лишь облизнуть свои пальчики. Востребованы так же, как и в других дипломатических и торговых представительствах за границей, баночная дальневосточная сельдь и полукопченые колбасы. Для пущей верности стоит отметить, что, как правило, почти все просящие работники советских представительств все норовили получить бесплатно, не предлагая ничего взамен. Но с Владимиром произошел редкий, если не небывалый в практике, случай. После обычного одаривания работника торгпредства в Японии он спросил:

– Всегда я, а вы мне что?

– А что ты хочешь? – последовал встречный вопрос.

– Машину, – ответил чиф.

На следующий рейс снова приходят эти ребята и говорят:

– Будет тебе машина, в токийском торгпредстве меняют «Опель-Кадет», и он будет твой. Бесплатно отдать его не можем, поэтому заплати чисто символическую цену в пять тысяч йен.

Это и в самом деле смешная цена. Машину привезли на рейд на барже и подняли на борт. В 1975 году официально купить иностранную машину было невозможно, и во Владивостоке иномарок всего-то было не более пяти штук, при том, что оформлялись они через Москву с огромным трудом. А в конкретном случае все получилось необыкновенно просто: машина куплена в советской организации за границей и, следовательно, привезена из СССР в СССР, и с оформлением никаких проблем не возникло, включая отсутствие даже самой малой таможенной пошлины. Таким образом Владимир Рогулин стал автомобилистом, получив водительское удостоверение с помощью дяди Васи Хорошавцева.

Владимир с удовольствием вспоминает теплоход «Иван Сырых», на котором проработал с 1978 по 1985 год и не хотел уходить, если бы не сложившиеся обстоятельства. До сих пор поддерживает дружеские отношения с капитаном Шарабариным Михаилом Дмитриевичем и автором этой книги. Работа на нем была не из простых, а усиленный ледовый класс значительно расширял географию этого пакетовоза дедвейтом 14 тысяч тонн. Арктические рейсы перемежевались с кубинскими, австралийскими и канадскими. Не обошла стороной и героическая полярка 1983 года, когда выгружали уголь на арктическом мысе Шмидта и обстановка ухудшалась с каждым днем, а во время стоянки в еще более дальнем Певеке к нему прилетели жена с дочерью, на самом деле из огня да в полымя, может, ее на это сподвигли жены декабристов прошлого XIX века? Пакетовозы типа «Влас Ничков», к которым относился и «Иван Сырых», имели грузовое вооружение в виде отдельных стрел-кранов. И при грузовых операциях одиночной стрелой весь процесс происходил очень медленно из-за недостаточной скорости поворота стрелы. Посовещавшись с капитаном и боцманом, старпом предложил установить стрелы неподвижно: одну над грузовым трюмом, а вторую вывести за борт, заведя контроттяжки, и соединить вместе грузовые шкентели, проще говоря, установить стрелы для работы «на телефон». Рационализация оказалась, кстати, и выгрузка пошла гораздо быстрее, что и позволило судну вырваться из ледовой мышеловки, которая должна была вот-вот захлопнуться, и тогда, скорее всего, пришлось бы выходить в западном направлении через Карские ворота. Но в последний момент все-таки удалось выскочить с помощью ледокола «Магадан». А многие суда ушли на запад за атомными ледоколами, некоторым же пришлось зимовать. «Иван Сырых», закончив выгрузку гораздо раньше благодаря внесенному предложению, вскоре добрался до чистой воды и направился во Владивосток. По итогам сложнейшей навигации 1983 года на судне вскоре получили циркуляр из службы кадров следующего содержания: «Просим на общесудовом собрании рекомендовать двух членов экипажа, наиболее отличившихся в успешном завершении рейса, для представления к правительственным наградам». Проведенное собрание единогласно рекомендовало старшего моториста и старшего помощника Рогулина – ветеранов судна, которые внесли большой вклад в успешное завершение рейса. Велико же было изумление всего экипажа, когда на подходе к Владивостоку получили радиограмму следующего содержания: «Поздравляем моториста Панченко и первого помощника Морозова с награждением правительственными наградами». Весь экипаж был шокирован: первый помощник из-за своей малограмотности не пользовался авторитетом среди экипажа и никоим боком не был причастен к успешному выполнению арктического рейса. Капитан по-настоящему был взбешен столь вызывающе хамским отношением к воле экипажа, на которую просто наплевали. Владимир сильно расстроился из-за вопиющей несправедливости. Его не столько прельщала сама награда, но душа просто взывала к какой-то высшей справедливости, и порой казалось, что такого быть не может, и это всего лишь сон, и стоит встряхнуться, как все вернется на круги своя. Капитан, прекрасно знавший реальную ценность Морозова, предложил ему идти в партком и отдать эту незаслуженную им медальку. Тому и возразить было нечем. Истинную причину очередного «кидалова» Рогулин узнал значительно позднее. С боцманом Федоровым и плотником Барановым еще долго работали вместе, сохранив теплые отношения на долгие годы. Как утверждает Владимир, ему везло на хороших людей, скромно умалчивая о себе, но основная причина в нем самом: хорошие люди льнут к себе подобным, и это не везение, а самая настоящая закономерность и обыденность.