Владимир Хардиков – Район плавания от Арктики до Антарктики. Книга 5 (страница 10)

Один из самых близких друзей Рогулина, уже ушедший, заслуживает особого упоминания. В 1988 году теплоход «Пионер Чукотки» стоял под погрузкой леса в арктическом Тикси. Жена и дочь Владимира в то же время находились в Москве у друзей семьи, которые работали в Тикси и также находились в Москве. Они попросили своего друга, оставшегося в Тикси, устроить чете Рогулиных разговор по радиотелефону, что тот с удовольствием и сделал. Звали его Леонид Михайлович Калимбет, 1949 года рождения. Выше среднего роста, довольно полный, с курчавой шевелюрой. Согласно его версии, в нем присутствовала изрядная доля болгарской крови. Он занимал должность технического директора Арктического пароходства. Вот тогда и познакомились, как оказалось, на долгие годы сохраняя прекрасные отношения. Он часто приезжал в командировки во Владивосток и жил подолгу у Рогулиных в квартире и стал родным человеком. Необычайной душевной щедрости, готовый помочь в любую минуту, прекрасно пел и играл на гитаре и располагал к себе, несмотря на то что вырос в детском доме. Всего в жизни добился сам. Закончил мореходку вместе с известным композитором Добрыниным, работал кочегаром в порту Тикси. Имел звание почетного полярника, почетного гражданина поселка Тикси, почетного работника морского транспорта и дошел до первого заместителя начальника Арктического пароходства. Общение с ним всегда приносило удовольствие. Он стал крестным отцом рогулинских внуков-двойняшек. Вся семья рыдала, когда получили известие о его смерти от инфаркта на пороге своего дома в этом году. Светлая ему память, не забудем его никогда.

Древняя мудрость гласит, что человек должен построить дом, вырастить сына и посадить дерево. Собственный дом Владимир построил своими руками в поселке Вольно-Надеждинском, в котором прожил 16 лет, вместо сына воспитывает трех внуков, посадил много деревьев и к тому же имеет множество настоящих друзей. Другая древняя поговорка, идущая от древнегреческого драматурга Еврипида середины первого тысячелетия до нашей эры, чисто философски спрашивает: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». И если у Владимира есть такие друзья, то и он сам прекрасный человек, и прожитые годы были не напрасными, и это является основополагающим стимулом для борьбы со своими проблемами, стараться жить и отдавать тепло своим близким и быть для них надежной опорой и личным примером.

И пусть внуки берут пример со своего деда и его друзей, будут щедрыми на заботу и любовь к своим близким!

Громадье ненужных планов

Советская плановая система являлась предметом гордости страны, в отличие от буржуазной рыночной, и государственное планирование рассматривалось как одно из главных преимуществ социалистического государства в соревновании двух различных систем. Ахиллесовой пятой при всех прочих преимуществах планового развития экономики громадной страны являлось то, что Госплан CCCР, по сути дела Совет Министров в расширенном составе, физически не мог контролировать развитие всех отраслей народного хозяйства, начиная от производства ниток и иголок до строительства космических кораблей, и чем дальше, тем больше проблем возникало у планирующих органов, громадная и постоянно растущая система плановой экономики не только не решала проблемы планирования, но напротив: качество планирования постоянно ухудшалось, вызывая народное недовольство с постоянно возникающим дефицитом продовольствия и производства товаров народного потребления, периодически вспыхивающих в разных регионах. Дефицит товаров народного потребления нарастал в основном из-за неэффективности производства и низкой производительности труда, но и планирующие органы сыграли немалую роль, чтобы вызывать неразбериху там, где ее могло и не быть. В конце концов система в какой-то момент перестала действовать, захлебнувшись в собственных проблемах, которые десятилетиями не решались, породив тропинку к нарастающему хаосу, как горная лавина, накатывающаяся на страну и грозящая полным коллапсом всего народно-хозяйственного комплекса. Но даже после развала Советского Союза методы планирования оставались прежними и без того едва живая экономика несла колоссальные потери, оценить объем которых вряд ли когда-нибудь удастся, и в первую очередь основными страдающими и терпящими убытки являлись смежные предприятия, задействованные в процессе. Система планирования настолько прижилась, что и при кажущейся ее ликвидации с развалом страны она продолжала действовать, автоматически принося громадный ущерб полуразрушенной экономике. Допущенные убытки по вине Госплана или его структур никто компенсировать пострадавшим предприятиям не собирался. Особенно наглядно подобные ляпы проявлялись во время северного завоза. В предыдущих рассказах неоднократно приводились примеры, когда никому не нужные в Арктике грузы доставлялись за многие тысячи миль из-за обычной несогласованности объемов необходимых или вовсе не нужных материалов между разнарядками Госплана, которые ежегодно увеличивались на 10%, независимо от того, была ли в них нужда или нет, и реальными получателями грузов, которые уже несколько лет отправляли свои заявки с требованием исключить отдельные категории грузов, но похоже, что их никто не читал, и давно заведенное колесо продолжало двигаться в прежнем направлении, пожирая громадные финансовые средства. В основном это касалось горюче-смазочных и строительных материалов, угля, цемента и даже прессованного сена, поставляемого из южных районов Приморья на остров Врангеля и в другие арктические районы, хотя широко известно, что северные олени предпочитают сену местный ягель. Вот и приходилось второму помощнику, отвечающему за грузы, едва ли не со слезами на глазах уговаривать адресатов расписаться в получении не нужного им уже несколько лет груза.

В разгар лета 1993 года Владимир Рогулин принял дела капитана у своего предшественника на теплоходе «Пионер Киргизии» из серии судов «Пионер Москвы». Вся серия построена на Выборгском судостроительном заводе в 70-е годы и на удивление получилась удачной, чего ранее на наших верфях не случалось. Относительно небольшие суда, около семи тысяч дедвейтом, 130 метров длины, с шеститысячесильным двигателем, усиленного ледового класса и мощным грузовым устройством, представленным гидравлическими кранами-стрелами грузоподъемностью по 20 тонн. Маневренные качества тоже не подкачали, а поведение во льдах заслуживало всяческих похвал наряду с плаванием в штормовых условиях. За счет высокого бака суда хорошо себя вели на встречной волне, принимая носовой частью минимальное количество забортной воды. Сдающий капитанские дела Горбачев Василий Иванович, среднего роста, худощавый и очень подвижный приветливый мужчина лет 55, чем-то напоминающий ртутный шарик – такой же непоседливый и улыбчивый. Быстро сдал дела, не забыв ознакомить с особенностями судна, пожелал удачи и счастливого плавания и был таков. Рогулин уже несколько лет работая лоцманом, встречал его на одном из судов Амурского речного пароходства. Рассказал, что купил квартиру в китайском Янцзы и очень доволен приобретением. Живет в Китае, а работает в Амурском речном пароходстве. В его районе выходцев из России насчитывается целый кондоминиум, и капитаны тоже встречаются. Дешевое жилье, питание и квартплата. На сносное житье хватает даже отечественной пенсии. Конечно, стало немного обидно: если раньше веками китайцы правдами и неправдами старались перебраться на российскую сторону, то сейчас наблюдается обратный процесс: китайцы стали жить лучше нас, и такого никогда ранее в истории не случалось. Дожили! Но мир надо принимать таковым, каким он есть, и человеку свойственно искать и находить лучшие и более комфортные условия для своего проживания. Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Удачи капитану Горбачеву в новой стране, где все его устраивает, а своей стране он более не нужен. С горечью приходится признавать, что если раньше уезжали молодые и талантливые, то сейчас этот процесс затронул и гораздо более пожилых. Уезжают дальневосточники на постоянное место жительства в Китай, Таиланд, Вьетнам, покупая там недорогую недвижимость, и учитывая нарастающие темпы миграции, недалеко то время, когда наши богатейшие края вовсе обезлюдят, и тогда их передача Китаю станет лишь формальностью. Но это может произойти лишь в том случае, если руководство страны в корне не поменяет свою внутреннюю политику на улучшение жизни своих людей и создание условий для реального привлечения населения из других субъектов, создавая настоящие условия для лучшей жизни, а не фейковые, из телевизионных программ проплаченных пропагандистов. В противном случае стране грозит потеря всего Дальнего Востока.

Тем временем начали погрузку отечественных пяти- и трехтонных контейнеров, специально разработанных для северных перевозок, называемых в морских кругах «коричневой чумой», главным образом из-за их традиционной окраски на шестом причале Владивостокского морского торгового порта назначением на бар арктической реки Индигирки. Контейнеры грузят быстро, и через пару дней «Пионер Киргизии» снялся по назначению. Август – лучшее время не только для пляжных развлечений, но и для северных рейсов: умиротворенная погода, и даже туман отступает на всем переходе до Берингова пролива через Японское, Охотское и Берингово моря. Восемь суток, и ты уже в Арктике за углом мыса Дежнева. Льда и здесь не видно, почти круглосуточно сияет солнце, и зеленоватые волны Чукотского моря, совсем не грозные, а по-летнему неторопливые и ласковые, ставят под сомнение многие известные трагедии с погибшими судами, раздавленными льдами, когда до чистой воды оставались считанные мили, начиная с самого известного ледокольного парохода «Челюскин». Но против фактов не попрешь, и разница лишь во времени года. С наступлением осени картина в корне изменится, и кажущаяся ласковость волн начнет исчезать под покровом нагонных ледяных полей многолетнего льда, пригнанного северными ветрами с околополюсных расстояний, где они предпочитают прятаться в летние, жаркие, по арктическим понятиям, круглосуточные дни, опасаясь растаять под лучами незаходящего солнца. На этот раз льды не встретились вплоть до пролива Лонга, где пришлось пробиваться с помощью ледокола, минуя эту природную загогулину, так хорошо притягивающую льды, и все осенние заторы начинаются именно здесь, постепенно распространяя свое влияние на сотни миль во всех направлениях, а в самом хотя и широком проливе слоеный ледовый пирог достигает десятиметровой толщины, непосильной и атомным ледоколам. Узрев приближающиеся очертания мыса Билингса по левому борту, капитан вспомнил 1969 год, когда, будучи на практике на «Повенце» под названием «Ковдор», двигались самостоятельно в западном направлении, пока это было возможно, и в конце концов все сгущающиеся льды заставили судно остановиться в ожидании дальнейшей проводки с помощью ледокола. Сплошной лед до самого горизонта не оставил выбора. В отсутствие на мостике капитана решили втроем во главе со старшим помощником и в компании однокурсника Владимира погулять по льду. Не укладывается в голове, как мог старпом пойти на столь рискованное предприятие среди ледяных полей и крупно битого льда, находящихся в постоянном движении, рискуя не только собой, но и жизнями обоих практикантов, которые в силу своей неопытности с радостью приняли вылазку. То, что решение было принято старшим помощником без разрешения капитана, не вызывает сомнений. Погуляв вокруг судна, пошли назад, но едва заметная подвижка льда образовала трещину шириной немногим более метра и толщиной в месте разлома около полутора метров между судном и льдом, которая, хотя и незаметно, но продолжала расширяться. Старпом, шедший первым, перепрыгнул трещину с разбега, за ним однокашник Валера, а Владимир перед прыжком поскользнулся, уже при приземлении на противоположном краю оказался в воде. Врезалось в память, что сразу же закричал: «Валера, руку». Валера, оглянувшись, сразу все понял, упал на лед и протянул обе руки, старпом также лежа держал его за ноги, и двойной тягой им удалось вытащить не успевшего даже испугаться молодого Рогулина из воды. Но скорость мыслей в эти секунды возросла до космических значений, не акцентируясь ни на чем конкретном, без эмоций и сожалений, словно обычная констатация жизненных фактов, своего рода синопсис. Хотя и промок, но насморка не схватил. Испуг пришел намного позже, когда, уже укладываясь спать и лежа под одеялом в одиночестве, перебирал по крупицам мгновения, решающие его жизнь, и лишь тогда стало не по себе. Но вскоре все забылось и не вызывало каких-либо значительных эмоций или переживаний: было и прошло. Прошедшее давно забылось, и лишь поход по местам «боевой славы» напомнил о едва не случившейся трагедии.