Владимир Хардиков – Район плавания от Арктики до Антарктики. Книга 4 (страница 8)

Первому помощнику Александру Михайловичу нужно было родиться лет эдак четыреста назад: хороший из него получился бы инквизитор, не хуже самого Торквемады. Или же во времена усатого идола – развернулся бы по полной, с таким количеством ежедневного компромата ему бы цены не было. Жаль, что недолго бы продержался, пришли бы и за ним, ибо чрезмерная активность даже на фоне активности трудящихся страны, стучащих друг на друга, может быстро до беды довести. Интересно, что стало с ним в дальнейшем, ведь совсем немного оставалось до полной ликвидации их института; вернулся ли к прежней своей работе третьим механиком или затерялся где-то на просторах нашей сухопутной страны, ностальгируя о прежних временах и всё ещё не понимая неожиданного поворота страны и объясняя пришедшие перемены стандартными заговорами злобствующих капиталистов запада. Горбачевская оттепель в корне начала менять обстановку в стране, и партком безо всяких сомнений получал высшие партийные циркуляры о новом мышлении и большем прислушивании к массам (так они называли граждан своей страны). Цикунову определенно повезло в том, что его поддержал весь экипаж, и уже сформулированное решение о его публичной порке на глазах всей команды срочно пришлось менять почти на противоположное. Еще несколько лет назад его бы разделали под орех без присутствия экипажа. Но время изменилось, и соответственно изменились обстоятельства, с которыми начал меняться и орден меченосцев. А Хабаровские курсы помполитов нужно было немедленно разогнать сразу после оглашения результатов разборки – за их антигосударственную деятельность, снова толкающую страну в объятия жестокого тоталитаризма. Заблудились все эти ребята во времени. Ох, как не хочется расставаться со своим любимым макиавеллиевским девизом «Разделяй и властвуй». Хотя бытует поговорка, что человек не учится на своих ошибках, но хочется верить и надеяться на лучшее будущее и равняться на страны, где демократия соответствует конституции, а конституция не является фиговым листком, прикрывающим беспредел системы.

К сожалению, Александр Михайлович далеко не последний из могикан, и есть немало его последователей, все еще не могущих выбраться из давно наезженной колеи. Главное в том, чтобы их становилось меньше: старших уже не перевоспитать, а молодежи нужно научиться фильтровать информацию и научиться отличать лживую от истины, не поддаваясь искажениям истории и существующего миропорядка. Не заниматься поисками псевдо идеологии, а помнить, что существует лишь одна идеология: сегодня жить лучше, чем вчера, а завтра – лучше, чем сегодня, и тогда появится настоящий, а не квасной патриотизм, который станет неотъемлемой частью гордости за свою страну и ее достижения.

Но на этом история с последними могиканами для Цикунова не закончилась. В начале февраля 1986 года во время ремонта судна в Совгавани прислали нового первого помощника, родного брата известного приморского писателя и тогдашнего председателя Приморского краевого отделения союза писателей СССР Льва Князева. Случаются же такие космические противоположности: если предыдущий три года собирал компромат на капитана, то писательский брат вообще ничего и ни на кого не писал, а лишь спал и пил горькую. Совгаваньский ремонт занял около месяца, но капитану пришлось вплотную познакомиться со своим новым политическим помощником уже на второй день после его прибытия. В послеобеденное время к Цикунову постучался вахтенный третий помощник, который и предложил взглянуть на уставшего первого помощника. Удивленный капитан последовал за вахтенным в направлении каюты помполита, расположенной с левого борта, между лазаретом и каютой стармеха. Пройдя несколько шагов, он узрел совершенно неожиданную картину: в коридоре, напротив двери своей каюты лежал пьяный вдрызг новый первый помощник и сладко почивал, издавая свистящие звуки при вдохе-выдохе. Возможно, ему снился крейсер «Аврора», а может быть – окончательная победа социализма на всем земном шаре, за которую так ратовал Лев Давидович Троцкий, что в итоге стоило ему жизни: погиб от удара ледоруба Героя Советского Союза Рамона Меркадера в далекой Мексике. А помполит, истощив свои последние силы, так и не смог открыть дверь своей каюты, до которой оставалось немногим более метра. Но стоит отдать ему должное: двигался он в нужном направлении, и устав Петра Великого вполне мог оправдать его. Капитан велел вахтенному помощнику позвать матроса и втянуть безжизненное тело в каюту, подальше от глаз людских. На следующий день, когда тело обрело признаки жизни, оно самостоятельно явилось к капитану для откровенного разговора. Известно, что повинную голову меч не сечет. В итоге помполит упросил Валентина не сообщать об этом случае в партком, что тот и подтвердил. Не в правилах капитана писать доносы и сдавать провинившихся. Поэтому правосудие он оставлял за собой. Но все же позвонил своему групповому диспетчеру Саше Мережко и при условии полной конфиденциальности рассказал о выходке первого помощника и попросил навести справки об очередном представителе руководящей и направляющей партии. Мережко быстро все выяснил и спустя несколько часов сообщил капитану столь нужную информацию о родном брате известного писателя. Оказалось, что тот дольше трех месяцев ни на одном судне не работает, а по истечении этого времени его списывают за систематическое пьянство и отправляют в родной партком. Не оказался исключением и очередной его период так называемой «работы» на цикуновском судне. Он задержался на пароходе до весны: в конце мая капитан списался в отпуск, и помполит также последовал за ним, утомленный напряженной работой по воспитанию экипажа в духе идей марксизма-ленинизма. В парткоме капитан и словом не обмолвился о пьянстве своего помощника, как и обещал, хотя инструктор долго допытывался, прекрасно зная всю подноготную своего протеже. Но парткомовские ищейки все выяснили самостоятельно через членов экипажа, и капитану не пришлось выступать в роли доносчика. На том их пути разошлись, и Валентин в дальнейшем не встречал столь оригинальную личность.

Запомнился последний помполит из могиканской серии: подленький человечек лет сорока пяти, регулярно писавший на капитана в своих отчетах различные мелкие кляузы, благо что в парткоме в это время работал цикуновский друг, тоже из капитанов, Игорь Чернянский, грамотный и умный, позже ставший вице-губернатором, очень жаль, что рано ушедший, который сам просматривал отчеты и затем выбрасывал в мусорную корзину, но, подбадривая капитана, неоднократно просил подождать до прихода чаcа «икс», видимо, уже имея информацию о будущем всей «комиссарской» когорты. И час «икс» настал: обычным утром в каюту капитана постучался начальник радиостанции и с загадочно-вопросительным видом вручил парткомовскую радиограмму, в которой черным по белому было написано списать первых помощников с приходом в базовый порт в связи с ликвидацией их института. После ознакомления с содержанием радиограммы первый помощник был сильно удручен, понимая, что партийная карьера на этом заканчивается. Вечером того же дня он пришел к капитану и попросил оставить его на судне матросом-артельщиком (завпродом), на что капитан ответил категорическим отказом, учитывая предыдущую двухлетнюю работу с ним. «Не плюй в колодец, пригодится воды напиться», – слабоват был помпа (сленговое, несколько пренебрежительное прозвище помполитов на судах) в русском народном фольклоре, не зная широко известных поговорок, которые давно нужно было намотать на ус, а вдруг выстрелят в свое время? Что вскоре и произошло; но занятие тривиальным подслушиванием и собирание неблаговидных цитат экипажа не позволили ему правильно оценить надвигающуюся грозу. Кто знает, а может быть, и оставил бы капитан его на судне в просимой незавидной должности, как оставляли некоторых его коллег. Через две недели, в двадцатых числах февраля, «Нижнеянск» зашел во Владивосток, и Цикунов из окна каюты в последний раз увидел своего последнего помполита, в одиночестве понуро бредущего с чемоданом в руках, на этот раз навсегда, а вместе с ним уходила целая эпоха. Ни один человек из всей судовой команды не вышел чисто по-человечески попрощаться со своим последним комиссаром, и разве лишь вздохнули мореходы облегченно, так же как и капитан, наблюдая с борта судна за уходящей в никуда фигурой.

Несостоявшееся кораблекрушение

Вся история мореплавания с ее многовековым опытом и жесткими правилами выстрадана многими поколениями моряков, бренные останки тысяч которых покоятся на дне океанов и морей, густо покрывая все семьдесят восемь процентов водного пространства планеты. Утлые примитивные деревянные суденышки не рисковали уходить далеко от берега, в неизведанные голубые дали, казалось, бесконечного водного пространства. С начала последнего межледникового периода – голоцена, 10—12 тысяч лет назад, когда человечество начало относительно быстро развиваться, осваивая новые земли и примитивные технологии, не осталось в стороне и мореплавание, являвшееся самым безопасным путем между редкими населенными пунктами наших далеких предков. Океан снабжал человека пищей, охранял от набегов вражеских племен, и людей всегда интересовало, что там, за горизонтом. Но отсутствие мало-мальски безопасных и надежных плавсредств, так же как и таинственная неизвестность водного пространства и общей формы и размеров Земли, являлись мощными сдерживающими факторами. Проходили тысячелетия, и мало что менялось в укладе обитающих Землю племен того времени, главным в котором являлось обеспечение продовольствием возрастающего населения. Океан и моря по-прежнему оставались загадкой за многими замками, и люди, конечно же, занимались рыболовством в прибрежных мелководных районах, используя свои примитивные орудия лова и такие же плавающие средства, которые нередко при резком изменении погоды уносило в море, и пропавшие никогда не возвращались: их забирало море как плату за часть сокровищ, даваемых океаном. На первых порах в качестве движителя использовались весла, и лишь с изобретением паруса древними египтянами около пяти с половиной тысяч лет тому назад наметился определенный прогресс в мореплавании: выросли размеры судов, и люди стали уходить в океан на все большее расстояние, ориентируясь по звездам. Но океан и прилегающие моря по-прежнему оставались неизученными, со множеством подводных препятствий и погодной непредсказуемости. Каждый выход в море был связан с большим риском: вернутся ли назад, не попадут ли под удар стихии, которая не оставит и следа от пионеров-исследователей, как и добытчиков в прибрежных водах, не выбросит ли безжалостная стихия их суденышко на невидимые скалы и рифы, забрав с собою души погибших мореплавателей. Но даже многочисленные жертвы не могли остановить врожденное любопытство людей того времени. Оттуда и пошли предрассудки и суеверия, особенно присущие тогдашним мореплавателям и сохранившиеся до сих пор. Не имея знаний для объяснения и понимания трагических событий, вызванных действиями природы, они приписывали их божественным существам, которых необходимо умилостивить перед каждым выходом в море, то есть принести жертву. И жертвы приносились самые разные у многих народов: как животные, так, нередко, и человеческие. Естественно, что это никак не сказывалось на благоприятном исходе выхода в море, но главное, что люди искренне верили и истово поклонялись своим божествам, отожествляя каждый удачный выход в море с их благосклонностью. Шли тысячелетия, и человечество медленно накапливало знания о своей среде обитания, видимых звездах, мировом океане и прилегающих морях, справедливо полагая, что где-то существуют богатейшие золотом и драгоценными камнями земли, где никогда не бывает зимы и круглогодичное тепло является кладезем для выращивания неизвестных овощей и фруктов, так же как и бесчисленных дорогих пряностей. Рано или поздно количество переходит в качество. Такое случалось много раз в истории человечества – и это наглядно подтверждается тем, что каменный век закончился не потому, что кончились камни, бронзовый век – не потому, что закончилась бронза, и так далее, а потому что накопленные знания позволили перешагнуть эти искусственно созданные барьеры и идти вперед, отодвигая горизонт знаний и накопленного опыта все дальше. То же самое произошло и в мореплавании. Эпоха великих географических открытий со второй половины пятнадцатого века и до семнадцатого полностью перевернула знания людей о форме Земли, ее материках и водном пространстве. Появились первые, еще очень несовершенные, карты и навигационные способы определения места судна в океане, главным из которых явилось умение определять широту места нахождения. Накапливались знания о природных явлениях и традиционных путях мощных циклонов, ураганов и тайфунов, позволяющие предпринимать заблаговременные меры для расхождения с ними, значительно уменьшая вероятность гибели от близости разгневанной стихии. Возникли океанские пути с наиболее благоприятными попутными сезонными ветрами, которыми пользовались мореплаватели всех национальностей, значительно сокращающие время перехода. Одним из самых страшных явлений являлось попадание в зону штилей, когда судно останавливалось и ложилось в дрейф с обвисшими парусами, который мог продолжаться неделями и даже месяцами, обрекая всю команду на верную гибель без пищи и воды. Количество морских катастроф и исчезновения судов вместе с экипажами не уменьшались, несмотря на выросшие знания и обладание более совершенными навигационными приборами: судов стало значительно больше, и морская стихия не утратила своих непредсказуемых качеств. Да и карты того времени больше напоминали поле чудес со многими обширными белыми пятнами: островками, подводными рифами, многочисленными отмелями, особенно опасными в период туманов и дождей, когда суда вынуждены были двигаться вслепую вплоть до внезапно раздавшегося хруста судовых конструкций при посадке на грунт или выскакивании на прибрежные скалы, когда нос судна стремительно лезет вверх и с треском падают мачты, погребая под собой людей, находящихся на палубе, разрушается корпус – и мореплаватели гибнут в волнах прибоя, ударяющегося о скалы с силой парового молота. Спустя минуты ничего не остается на поверхности моря, и лишь отдельно плавающие предметы напоминают о совсем недавно благополучном и красивом паруснике и его отважном экипаже. С появлением паровых машин и двигателей внутреннего сгорания, когда направление движения судов уже не зависело от попутных или противных ветров, изменилась и скорость передвижения, но участились случаи столкновения судов при входах и выходах из портов, связанные, в первую очередь, с интенсивностью движения. Одним из опаснейших явлений стали пожары на судах, количество которых возрастало по мере увеличения пожароопасных предметов – и в первую очередь из-за наличия большого количества легко воспламеняемого топлива. Появление радиолокаторов означало новую эпоху в судоходстве, но панацеей от столкновений судов с самыми печальными последствиями в условиях плохой видимости они не стали, прежде всего, из-за человеческого фактора. Мало иметь первоклассное навигационное оборудование на судне: нужно еще грамотно им пользоваться. Количество аварий с тяжелым исходом на судах остается примерно на одном уровне, несмотря на все более совершенное оборудование. Суда всегда являлись объектами повышенного риска из-за своей много тысячетонной подвижности и высокой скорости с большой осадкой, иногда достигающей двадцати метров. Ответственность за сохранение десятков человеческих жизней и многомиллионную стоимость самого судна и перевозимых грузов всегда лежит на капитане, и многое, если не все, зависит только от него, как от персональных качеств, так и обученности и натренированности экипажа, которые также проводятся под общим контролем капитана. Суммируя вышесказанное, можно с полной уверенностью согласиться с утверждением Остапа Бендера, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». У капитанов, изрядно поплававших, уже на уровне подсознания вырабатывается острая интуиция, особенно касающаяся чувства опасности для своего судна, и зачастую они и сами не могут объяснить причины неизвестно откуда появившейся тревоги. Характерный подобный случай имел место с капитаном Валентином Цикуновым на его ледобойном судне «Нижнеянск» с усиленным ледовым поясом, способном преодолевать арктические льды, не форсируя свои оба двигателя.