Владимир Хардиков – Пароходы, люди и моря (страница 17)

На судне закончили монтаж и наладку аппаратуры спутниковой связи. Протестировать ее работу в рабочем режиме пришлось старпому. Сергей продиктовал оператору в Токио номер своего московского домашнего телефона. В Москве было три часа ночи, и голос жены был сонным, но тревожным. «Как ты оказался в Японии?» – сразу же последовал вопрос. Пришлось объяснить причину столь неожиданного и странного звонка.

В следующий заход в базовый порт на борт явилась представительная военная комиссия во главе с контр-адмиралом из штаба Черноморского флота в Севастополе. Провели учения по борьбе за живучесть. Пожарная тревога, как и по борьбе с водой, дело обычное. Но вслед за ними решили приготовить судно к защите от угрозы радиационного и бактериологического заражения. К нескрываемому изумлению высокой комиссии, выяснилось, что огромное судно никоим образом не приспособлено к использованию в боевой обстановке. Для них это был нокаутирующий удар, ибо на протяжении своей военморовской карьеры никто из комиссии не мог представить, что может существовать судно под красным флагом, не соответствующее требованиям военно-морского ведомства. Ведь прежде всего это корабль, да еще какой. Их так учили. Коммерческие и другие назначения – дело второстепенное. Неисповедимы пути твои, Господи! Интересно, а задумывался ли кто-нибудь из них, откуда берутся деньги на их содержание? Вряд ли! А жаль! Может быть, и военный бюджет расходовался бы более рачительно и не списывался по многим ненужным пустякам. Привычка брать деньги из тумбочки, не интересуясь, каким образом они туда попадают, не приучает к экономности и бережливости, а лишь развращает. На «монстре» не было ничего: ни герметизации помещений, ни спринклерной системы, ни блока для укрытия экипажа с избыточным давлением внутри и очисткой забортного воздуха. Не было даже самого элементарного: принудительной системы голосового оповещения экипажа. Возмущению не было предела. В состоянии полного разочарования и негодования комиссия поспешно покинула борт негостеприимного «ковчега», который непонятно для чего построили.

После жуткой аварии на Чернобыльской АЭС при прохождении Суэцкого канала администрация ввела требование представлять замеры радиации и документальные подтверждения проведения дезактивации лихтеровоза. Пришлось достать дозиметры и изобрести ускоренный метод проведения дезактивации, что, конечно же, было полной профанацией, но для египетской администрации канала этого было вполне достаточно. Для проведения полной процедуры на громадном «дредноуте» наверняка потребовалась бы рота солдат, да и тем пришлось бы работать засучив рукава не один день.

Дни мелькали в ежедневной суете, наматывая недели и месяцы, и на судне сменялись капитаны. Пришел специалист широкого профиля, не терпевший ни слова возражений, и после двух рейсов он поставил вопрос ребром в соответствующих службах пароходства: «Либо я, либо Михеев!» Как обычно, в таких случаях верх остается за старшим по службе, тем более капитаном, и Сергею пришлось расстаться с лихтеровозом, о чем он не очень-то сожалел. Это была лишь ступень в его морской карьере.

За время его работы на судне временами происходили курьезные, комические, а порой и драматические, едва не ставшие трагическими, случаи, да и трагические тоже имели место. О некоторых из них он поделился с читателями.

Летающий «дракон» (боцман)

Большие лихтеровозы «Юлиус Фучик» и «Тибор Самуэли» в режиме полного хода развивали скорость до 21 узла, но фактически использовали экономичный ход в 16 узлов, при котором в сутки экономилось 30 тонн топлива, вместо 120 сжигалось 90. Если же судно запаздывало, то для входа в расписание давали полный ход, дабы наверстать упущенное. Однажды в таком случае следовали в Красном море на юг. Боцман занимался дооборудованием одного отсека и шел по палубе со стороны кормы навстречу потоку хотя и охлаждающего, но сухого ветра из африканской пустыни. Он направлялся к старпому, держа над головой лист многослойной фанеры.

Скорость хода создавала изрядный встречный поток воздуха, и совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, с юга налетел небольшой шквал, и оба потока встречного воздуха, слившись в один, подняли «дракона» в воздух, и полетел он на своем «крыле», как «фанера над Калифорнией», в сторону кормы. Не осознав произошедшего, выпучил глаза и лишь открывал и закрывал рот, словно выуженная на берег рыба.

Сергея мгновенно пронзила мысль, от которой по спине пробежал холодок: «Не дай бог, снесет его за борт, пропадет ведь». Остановить несущуюся махину и развернуться не так просто, это займет немало времени, да и акулы в Красном море не дремлют, славятся завидной прожорливостью, их нравы известны во всем мире. Старпом во всю прыть бросился за боцманом, крича что было сил: «Брось фанеру!» Но «дракон» есть «дракон», то, что в руки попало, так просто не отпустит. Смахивает на Шуру Балаганова из «Двенадцати стульев», когда тот, имея при себе 50 тысяч рублей, «подрезал» кошелек у женщины, в котором было 78 копеек и профсоюзный билет. На том и погорел – механическая привычка сгубила.

Боцмана уже подняло метра на два над палубой, да еще фанеру развернул, словно летающее крыло, хотя подъемную силу крыла в зависимости от угла атаки не изучал, похоже, идет на взлет. Тут уже старпом выплеснул из себя все, что когда-то слышал во время самых ожесточенных баталий, которые приходилось видеть, не забыв при этом упомянуть о его ограниченных умственных способностях, спорной половой ориентации и предстоящей встрече с мамой. Слава богу, что этот вулканический выброс дошел до боцмана, ошеломленный старпомовским красноречием «летун», к счастью, выпустил из рук фанеру и тут же шмякнулся на палубу, как коровья лепешка. Лист фанеры, потеряв устойчивость, начал кувыркаться, совершая замысловатые кульбиты, ударился о лихтер, раскололся пополам и тоже грохнулся на палубу.

Лишь после этого бедного «дракона» проняло, он затрясся, будто был на льдине в нижнем белье, а не в более чем 30-градусную жару в Красном море. Понял, что на кону была его жизнь. Учитывая его состояние, пришлось дать ему пару часов отдыха, пока в себя не придет.

Техника безопасности на рабочем месте

Большая численность экипажа предполагает усиленный камбузный состав работников горячего цеха: шеф-повар, второй повар, хлебопек, или пекарь, как его называют, и камбузник. У буфетчицы и дневальной своих дел хватает и на камбузе они не помогают. Среди поваров преобладали лица мужского пола.

Словно в преддверии этой темы, жена Сергея рассказала о несчастном случае, произошедшем с пекарем на хлебозаводе. Одно из основных правил хлебопекарного предприятия гласило: с прибытием на работу снять все украшения. Особенно это касалось колец. Хотя женщины превалируют на хлебном производстве, но на «ковчеге» встречались и субъекты противоположного пола. Для работы с упругим, выпирающим тестом, несмотря на тестомешалку, требуется немалая физическая сила. Словно в насмешку, судьбе было угодно, чтобы несчастье произошло именно с сильным и здоровым мужичком, работавшим пекарем. Осаживая тесто в тестомешалке, он зацепился обручальным кольцом за штырь фиксатора лапы, и вращающийся рабочий вал стал закручивать руку. Дотянуться до кнопки «Стоп» в таком положении не было ни малейшей возможности. В результате пекарь лишился безымянного пальца правой руки и по этой причине в дальнейшем уже не мог носить обручальное кольцо – пальцы-то не отрастают. Грубейшее нарушение правил техники безопасности налицо, и на «разборе полетов» досталось по первое число всем причастным и околостоящим.

Ну а теперь вернемся к следующим событиям на «дредноуте». Одна из позиций при выполнении грузовых работ обозначалась как «сопровождающий», в обязанности которого входило следить, чтобы на рельсах по ходу движения транспортеров не было посторонних предметов, могущих представлять помехи во время движения. Кроме того, нужно было отслеживать, чтобы на палубах лихтеров тоже было пусто. На первый взгляд, ничего сложного в этом не было, и к выполнению нехитрых обязанностей допускались даже «штатские лица» вроде доктора и помполита, в основном для пополнения личного бюджета, ибо в противном случае он сильно отличался от кошелька участников грузового процесса и вызывал негативные чувства в их эмоциональных организмах.

Однажды судовой доктор «Айболит», исполняя нехитрые функции, заметил на палубе лихтера талреп. Но вместо того, чтобы оповестить оператора транспортера, дабы тот остановил движение, и убрать препятствующее железное изделие, решил проявить инициативу – быстренько подняться наверх и скинуть железяку вниз, забыв при этом, что «инициатива наказуема». Действие происходило на второй грузовой палубе, внутри корпуса судна. Но сноровки и прыти не хватило, и мужика затянуло между балкой подволока и крышкой лихтера. Почувствовав опасность, он закричал, но, пока дошло до оператора и тот остановил движение, человек был раздавлен.

В результате разбора несчастного случая со смертельным исходом категорически запретили привлекать к работам вспомогательный персонал. Его стали задействовать лишь как вахтенных у трапа, где ничего не движется и не вращается во время грузовых операций.