Владимир Хардиков – Ледоколы, события, люди. Книга 7 (страница 21)
Как показали дальнейшие события, подстраховка явилась оправданной и необходимой. Начало не предвещало особых осложнений, и пассажиры наслаждались полярной экзотикой, не выпуская из рук фото- и кинокамеры. В море Баффина ледовая обстановка была вполне проходимой, и, форсировав пролив Дейвиса, вышли в море Линкольна. Достигнув назначенной точки рандеву с атомоходом «Советский Союз», прекратили движение и легли в дрейф в ожидании окончательного решения о привлечении атомного ледокола для обеспечения дальнейшего продвижения круизного «Хлебникова».
Попытки пробиться дальше по планируемому маршруту вскоре оказались тщетными. Ледовая ситуация продолжала ухудшаться, и наступил рубеж, который стал водоразделом и действительной чертой, поставившей крест на дальнейших устремлениях круизного лайнера. При всем старании он смог лишь на два корпуса вклиниться в поле пакового льда толщиной три-четыре метра и, прекратив бесполезную борьбу со сложившимися обстоятельствами, встал в ожидании помощи от своего ядерного собрата.
Зато для экстремальных туристов наступило время сменить обстановку, они с удовольствием выходили на лед, играли в футбол и едва ли не бегали наперегонки, рассматривая вынужденную остановку не как настораживающее препятствие, которое может вызвать серьезные осложнения, а всего лишь как забавное приключение. В разговорах между собой за бокалом вина они обсуждали участие в уникальном плавании, рассматривая дальнейшую ледовую непроходимость в качестве бонусного подарка в настоящем рейсе, не предусмотренного условиями их контракта и к тому же бесплатного, и чувствовали себя первооткрывателями, ибо ни одно судно по такому маршруту до них не проходило.
Несмотря на предварительную договоренность, пришло сильно обеспокоившее известие о том, что атомохода не будет, и ни слова о застрявшем где-то «Советском Союзе». Скорее всего, атомоход оказался крайне необходим в каком-то ином деле, не терпящем отлагательств. Вот тебе и приплыли, предыдущие ожидания оказались блефом – и что делать в создавшейся ситуации? Не возвращаться же назад, по сути дела сорвав условия круиза, что вызовет большой скандал и возможное прекращение долгосрочного контракта с фрахтователями и создаст для ледокольного круизера антирекламу.
Лед – вещество живое, постоянно находящееся в движении, во многом с неизвестными для нас причинами, и вскоре ночью началось сильное сжатие, а ледокол получил семиградусный крен на правый борт. Гребные винты оказались заблокированными, и провернуть их не было никакой возможности – вот тогда и приходит полное понимание преимущества специального корпуса судна. Вопрос с атомоходом продолжал находиться в подвешенном состоянии и решался в высоких кабинетах, а время шло – истекали вторые сутки нахождения в неподвижном состоянии.
Пассажиры, почувствовав неладное, стали роптать, забыв о своей предыдущей роли первооткрывателей. Куда только подевались их вчерашние горделивые улыбки, будто они сами на древних драккарах или кочах в качестве бесстрашных исследователей забрались в неизведанные полярные закоулки. Впрочем, находились и такие, которые радовались незапланированному приключению. Пришлось успокаивать разношерстный народ тем, что ледокол не может быть раздавлен ввиду своего специального, оригинального корпуса и российский атомный ледокол «Ямал» уже спешит на помощь.
На следующий день произошла перегруппировка льда, пошла его «отдача», и «Капитан Хлебников» выпрямился, выскочил кормой из пакового поля и замер в проходимом льду, ожидая подхода «Ямала». Атомоходу понадобилось более недели, чтобы достичь своего обездвиженного собрата.
Непосредственно перед подходом объявили о его появлении через два часа, и весь пассажирский народ высыпал на палубы и мостики ледокола, включая рулевую рубку, в которую туристов набилось как сельдей в бочку, и вахтенному помощнику трудно было протолкнуться к радиолокатору в необычайной сутолоке. На обычных пароходах вход на ходовой мостик посторонним запрещен, но у пассажирских судов другая стезя, и для привлечения непуганых «животных» им разрешается многое, почти все, тем более на застрявшем во льду круизере, когда на многие сотни миль, за исключением приближающегося «Ямала», нет ни одного судна.
Настоящая картина всеобщего столпотворения хорошо знакома Геннадию, однажды ходившему дублером капитана Петра Голикова. Неимоверный гвалт любителей экстрима напоминал пингвиньи разборки во время оборудования гнезд для высиживания единственного яйца на антарктических островах. Наконец самый глазастый замечает на горизонте едва различимую точку, и долго не умолкающий взрыв восторга прокатывается над ледоколом, заставляя непуганых нерп прервать свое полусонное безделье и, испуганно повертев блестящими на солнце головами, нырнуть в океанскую глубину. А еле видимая вначале точка, приближаясь, начинает обретать знакомые очертания. Непрекращающиеся щелчки затворов самых навороченных фотоаппаратов звучат как выстрелы, и даже все усиливающиеся возгласы не могут их заглушить. И вот «Ямал», беcшумно, словно охотящаяся рысь, приближается к корме «Хлебникова»: оранжевая, далеко видимая и различимая во льдах надстройка, черный корпус, а на носу открытая пасть дракона с метровыми зубами, от созерцания которых становится не по себе, так сильно мифическое чудовище напоминает настоящее живое – кажется, вот-вот из пасти выбросится все пожирающее пламя.
Появление дракона сильно напоминает носовую часть драккаров хозяйничавших в европейских странах в начале Средневековья викингов, изображения которых они наносили для устрашения врагов, чтобы нагнать на тех побольше страху, который почти парализует человека, уменьшает его способность к сопротивлению. Так что и в те ветхо заветные времена психологический фактор играл не последнюю роль. В нашем случае устрашающая картина дракона, вероятно, выполняет несколько иную функцию: показывает беспредельные возможности и силу ледокола, которые и олицетворял дракон во многих легендах и мифах древности.
И вот рубки обоих ледоколов поравнялись – на мостике тишина гробовая, наверняка слышен был бы даже комариный писк, если бы комары обитали среди бесконечных ледяных полей Приполярья. Дословно приводим фразу Петра Голикова: «Гена, меня даже слеза прошибла. У-у-у, падлы капиталистические, смотрите на мощь российскую». С мостика атомохода прозвучало: «Что вы здесь стоите?» – «Да так, отдыхаем», – ответил круизный лайнер.
Затем атомоход, будто средневековый рыцарь с секирой, вломился в ледовое поле, в котором застрял «Хлебников», и три часа разворачивался на обратный курс.
Не прошло и часа, как «Ямал» разломал казавшийся непроходимым трех метровый лед, и «Капитан Хлебников» вновь обрел ожидаемую свободу. Радости туристов не было конца, такого чуда не могло быть оговорено ни в одном контракте, им необычайно повезло, и, вне всякого сомнения, любители острых ощущений будут рассказывать об этом удивительном случае до конца своих дней. Хотя трудно сказать, многие ли поверят в сказочно-невероятные события давно прошедших лет, тем более что с каждым разом рассказы будут обрастать новыми не существующими подробностями, в которые вскоре поверит и сам рассказчик. Такова уж традиция интересных повествований, за которыми вcегда тянется длинный хвост надуманных деталей и обстоятельств.
Три описанных выше случая навсегда остались в памяти Геннадия Антохина как безусловное подтверждение правильности выбранной много лет тому назад уникальной профессии капитана ледокола, которой можно гордиться, перекликаясь со словами великого поэта Иосифа Бродского, лауреата Нобелевской премии по литературе:
Однажды в Антарктике
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.