Владимир Хабаров – Побег. Фантастика и фэнтези (страница 4)
– Анубис… – тихо ахнула Тина, ноги подкосились, и она упала на колени, не осознавая, что это могло случиться помимо её воли и желания.
Сбоку вынырнул мелкий и зарычал тоненько, визгливо, склонившись в смиренном поклоне. Бог ответил рычанием, но более густым по тембру и грубым на слух. Быстро оправившись от шока, Тина слушала разговор напоминающий лай собак, и вдруг где-то на уровне подсознания мелькнула забавная мысль, что если она всё это выдержит, то потом, в другой реальности, дурдом покажется ей детским садиком. Внезапно, наступила тишина, стих ветер, утомлённый солнцем. Мелкий закопался в песок, торчала лишь голова, Тина облизала пересохшие губы, хотелось пить.
– Встань, – голова шакала заговорила нормальным человеческим языком. – Тебя изначально здесь не должно быть, это запретная зона, другой мир и другое время. Но, исполняя просьбу моего… коллеги, я могу предоставить услугу, которую ты просишь. И хотя твоя жалкая никчемная жизнь того не стоит, мы привыкли держать слово…
– Пить-ь… – прошептала девушка, чувствуя, что ещё немного и она упадёт в обморок.
Организм, не готовый к встрече с тропиками, всё-таки не выдержал и безропотно отключился, падая в темноту покоя и вечного сна.
***
…Холодные мокрые пальцы гладили лицо, спускаясь вниз со лба к шее, плотно прижимаясь к каждой впадине, к каждой выпуклости. Сознание возвращалось мелкими шажочками, словно опасалась попасть в незнакомое место. Возродилось обоняние, с осторожностью пометив чужие запахи, нейроимпульсы резво побежали по «дорожкам» тела, обозначив в первую очередь руки-ноги, а затем и всё остальное.
Тина открыла глаза. Что-то жёсткое и плоское давило спину, отдаваясь неприятной болью, высоко вверху играл красками расписной потолок, молчаливая прохлада гостеприимно обхаживала гостью. Периферийным зрением девушка уловила движение смуглой руки от своего лица куда-то за границу видимого. Прикосновение холодных мокрых пальцев пропало.
Приподнявшись с кровати-топчана, Тина развернулась в пол-оборота и села, с трудом сохраняя равновесие. Ноги чуть-чуть не доставали до каменных плит пола, прохладный ветерок приятно щекотал босые ступни. Напротив стояла девушка в простом калазирисе с открытой грудью, на шее висела нитка стеклянного бисера, в одной руке чаша с водой, в другой – с редко падающими каплями влаги кусочек материи, густо подведённые чёрной краской газа пытались скрыть еле заметный испуг.
За спиной Тины колыхнулся воздух, и потому как девушка-служанка с ужасом на лице опустилась на колени, уткнувшись носом в пол, поняла – появился бог Анубис.
– Скоро придёт визирь, тебе надо переодеться и привести себя в порядок. Но сначала условие, которое ты должна выполнить, иначе встреча не состоится.
– Какое? – обеспокоенно шевельнулась девушка.
Бог-шакал сказал что-то служанке, та вскочила и поспешно вышла, низко опустив голову. Тина разобрала только слово «уходи», да и то лишь потому, что хорошо знала иврит и арабский. Ступая размеренно и на удивление тихо, Анубис обогнул кровать и остановился в двух шагах от девушки.
– Тебе придётся заменить на два-три дня одну женщину… очень высокого положения. Сейчас она больна, но врачи обещают поставить на ноги в ближайшее время.
Реакция Тины, как первый порыв ветра – резкий, необдуманный:
– А я-то здесь причём? У вас что, во всём Египте не нашлось подходящей кандидатуры? Или она настолько высоко сидит…
– Вот именно… – бог переложил посох в левую руку. – Ты сообразительна, умна, образованна, умеешь просчитывать поступки как свои, так и чужие. Это и есть ответ на твой вопрос. Женщина, которую нужно подменить… всегда на виду у общества, от её решений зависят судьбы многих… и отсутствие, даже малейшее, будет иметь очень нехорошие последствия, если не сказать катастрофические. Найти похожую внешне, труда не составит, но, чтобы при этом сумела быстро вжиться в образ и управлять, не наделав ошибок – невозможно. Не тот менталитет. А у тебя получится. Ты из другой эпохи… более развитой.
В принципе, оказаться на месте высокопоставленной сановницы, да ещё на пару дней и посмотреть изнутри механику управления древних – для любого археолога это подарок судьбы, лакомый кусочек пирога, от которого трудно отказаться.
Искуситель…
Пришло время второго порыва ветра – сдержанного и осмысленного.
– Но… я не знаю языка и придворного этикета.
– Это не проблема, – Анубис хорошо знал человеческую натуру и нюансы поведенческой психологии и потому заранее продумал свои ходы. – С тобой пойдёт моя помощница, она знает, что делать.
Он ударил посохом по полу, тот отозвался коротким глухим эхом, пролетевшим по комнате и сгинувшим в тёмных закоулках коридоров. Тина только сейчас обратила внимание, что комната круглая и утыкана входами-выходами, словно сыр дырками. В одном из коридоров сверкнуло яркой мимолётной искрой, темнота пришла в движение, выпуская статную девушку с открытым, приветливым лицом.
Глухой калазирис, украшенный простеньким геометрическим орнаментом, подчеркивал стройную фигуру, короткие узкие рукава оттеняли смуглую кожу, чёрный длинный парик выглядел естественным, создавая впечатление, что это своё, родное. Серьги в ушах и «воротник» из фаянсовых бус дополняли живописный наряд. Лицо поразило Тину природной красотой и великолепным макияжем – с виду скромным, но разившим наповал мастерством исполнения.
Бог заметил жадно-оценивающий взгляд Тины.
– У тебя тоже будет такой, – сказал он, довольный произведённым эффектом. – Кстати, помощницу зовут Хепри. Запомни, не перепутай с другими. Это важно.
На повторный стук посоха вышли ещё две девушки с ворохом одежды и набором косметики, упрятанной в изящные бамбуковые ящички. Встали, замерли на месте, ожидая сигнала.
Анубис кивнул…
Команда во главе с Хепри работала слаженно и профессионально, было видно, что этим они занимались не в первый раз. Тина расслабилась, закрыла глаза и безропотно отдалась увлекательному превращению. Её постоянно тискали, вертели туда-сюда, что-то меняли, что-то ужимали, подтягивали, натирали кожу благоухающими мазями, красили ногти, вешали на шею что-то тяжёлое, видимо, ожерелье и, наверняка, не простое, подкрашивали ресницы чёрным, а веки зелёным, зрительно удлиняли, опять-таки чёрной краской, разрез глаз, делая их миндалевидными.
Время незаметно перетекало в объятия вечности, а процесс – к логическому концу, Тина ощутила это по стихающему круговороту манипуляций и чувству небольшой усталости, что появляется от долгого стояния на одном месте.
Парик надевать не стали, свои волосы есть – густые, тёмные. Просто сделали причёску, добавили блестящую, тонкой работы, диадему, воткнув туда страусиное перо. Золотые браслеты на запястьях и лодыжках создавали шарм, энергетику, притягивали взор.
Ещё несколько штрихов и богиня Маат готова к выходу в свет, но у Анубиса были другие планы.
– Визирь ждёт снаружи, у ворот храма, – бог небрежным жестом отослал служанок вместе с Хепри. – Времени у тебя немного, поэтому спрашивай только основное.
«Наверное, долго одевали… – решила Тина, – хотя, возможно, есть и другие причины, о которых мне вряд ли скажут. Ну что ж, придётся ограничить аппетит…»
– А как…
– Зеркала нет и не будет, – опередил вопрос бог-шакал. – Ты и так прекрасна, любой мужчина лишится разума от такой красоты.
Он льстил откровенно и нагло. Тина оценила, но не обиделась, встреча важнее, да и хотела сказать совсем другое – не о зеркале.
– Разговор… поймёт ли он?
– Визирь понимает речь твоего народа. Обучен, – ответил Анубис, упорно не называя чати по имени.
«Неужели… да ладно, – ослепительной вспышкой мелькнула догадка, на секунду оттеснив другие мысли, девушка не могла поверить. – Демон-полукровка? Если так… тогда ясно откуда такая разносторонность, обширные знания, изобретательность и… неприкосновенность».
***
Встреча, действительно, продлилась недолго. Имхотеп зачарованно смотрел на «богиню», не сразу отвечал на вопросы, беспричинно улыбался, старался украдкой дотронуться до руки и совсем не боялся.
Ведь рядом стоял Анубис…
Разочарование лёгким облачком поднималось из глубины души, Тина не так представляла себе эту встречу, сравнивая придуманное с действительностью. Ей хотелось серьёзного диалога, хотелось услышать в ответах то, что представляло для неё ценность, а не общие полуразмытые фразы. Разумеется, попадалось и что-то новое, интересное, необычное, но это были крупицы, фрагменты мозаики знаний и близко не дающей нужной картины.
Тина вспомнила о строящейся пирамиде, и потому как загорелись глаза собеседника, поняла, что, наконец-то подобрала нужный ключик. А когда вскользь упомянула о колоннах, Имхотеп вмиг забыл, что перед ним стоит красивая женщина, развернул принесённый с собой свиток папируса, рядом положил кисточку, «чернильницу» и выжидающе уставился на Тину. Рисовать она умела, но с некоторым трудом – инструмент всё-таки не тот и материал тоже – изобразила колонну как смогла, полагаясь в большей степени на память, и на то, что видела в книгах, альбомах, репродукциях.
Этого хватило, чтобы визирь буквально «прилип» к рисунку, что-то забубнил о геометрии линий, о несущей нагрузке, весе, толщине… Сообразив, что сейчас начнутся вопросы по строительству, а ещё более конкретнее, по сопромату, девушка умоляюще взглянула на Анубиса.