Владимир Гусев – Укус технокрысы (страница 74)

— Я совершенно не знаком с мистикой иудаизма, — перебивает меня Гриша, — и пользуюсь этим понятием довольно условно. У Даниила Андреева, скажем, в его знаменитой «Розе Мира», эгрегор — это иноматериальное образование, возникающее из некоторых психических выделений человечества над большими коллективами. Эгрегоры обладают временно сконцентрированным волевым зарядом и эквивалентом сознательности. Они, чаще всего, статичны и неагрессивны. Но — лишь до тех пор, пока не покушаются на их, так сказать, корни, то есть на питающую их психическую энергию.

Когда «просветления» достигает йог или праведник, в нем, по-видимому, происходит концентрация части энергии эгрегора, через таких людей эгрегоры подключаются к более высоким слоям энергии, потому что всякий праведник стремится стать святым, проникнуть дальше в сферы инобытия. Относительно грубая, «толстая» энергия эгрегора, конечно, мало интересует человека, стремящегося во все более высокие «планы». Иное дело — гибридный Петя. Путь в высшие миры ему изначально был закрыт. И очень быстро он понял, что народы и нации осчастливливаться по его рецепту не хотят. Я уже говорил: эгрегоры — весьма статичные образования. А трехполушарный мозг — это материальное почти что воплощение эгрегора. И чувствовал себя Петя среди уже существующих гигантов — как мышь среди слонов. Неуютно он себя чувствовал. Ему срочно нужна была подпитка психической энергией, причем с двух сторон — и от артегомов, кибернетических осознающих себя существ, и от людей. Слабенький эгрегор «чебурашек» был мгновенно захвачен и узурпирован Пеночкиным. Перехватить потоки тонкой энергии, рассеиваемой людьми, было сложнее. Но тут ему помогло главное достижение цивилизации последних десятилетий: глобальные компьютерные сети. А также его собственная «гибридность». У Пети, как это ни дико звучит, появилось компьютерное, кибернетическое подсознание. И — соответствующая интуиция. Он — чувствовал, чуял, выдел внутренним зрением, буквально осязал то, что нужно было сделать, дабы перехватить эти потоки энергии. Ему нужно было — обожание, в буквальном смысле. И он его добился.

— Каким образом? — спрашиваю я. Гришин монолог начинает меня утомлять. Может быть, в режиме диалога легче будет его переносить? Быстрее бы он уже закруглялся.

— Очень просто: Петя необходимое ему обожание купил. Чисто интуитивно он нашел способ воздействия на подсознание людей через терминалы компьютерных сетей. И вынудил некоторых бизнесменов, банкиров, а если не получалось — рядовых клерков в банках поддержать финансами, часто вопреки собственным интересам, уже появившихся года четыре назад — независимо, кстати, от желаний Пеночкина, просто благодаря логике событий — идеологов «новой веры». А также рекламные бюро и телевизионные студии, рекламировавшие «разведчиков человечества на пути в будущее». Заметь: не изготовителей артегомов, а их восхвалителей. Законы капитализма Петя усвоил хорошо: растущий спрос на «чебурашек» вызвал артегомный бум. Фирмы, успевшие освоить их выпуск, стали расти как на дрожжах. Равно как и количество телестудий, рекламирующих этих «хоббитов», «домовушек» и все прочие модели. «Чебурашки» стали символом финансового успеха. Причем вследствие совершенно объективного, так сказать, процесса, полностью объясняемого экономическими законами. Но параллельно развивалась и «новая вера». Как ни странно, люди, верящие, что Бог един для всех осознающих себя существ, в том числе и для «чебурашек», тоже начали преуспевать в житейских делах. Во-первых, потому, что они сами помогали друг другу. Во-вторых, им помогал Петя. Этим людям, а очень скоро — и организованным им храмам делали крупные пожертвования банкиры и бизнесмены, проповедники получали умопомрачительные гонорары за выступления на телевидении, и так далее. Сработала положительная обратная связь: дела у неофитов «новой веры» пошли в гору, число их последователей быстро увеличивалось, гибрид-эгрегор окреп и стал сильнее влиять на «коллективное бессознательное», по Юнгу, людей. Причем Петя хорошо помнил, как был уничтожен «Тригон», и, судя по твоим материалам, принял меры: забился в глушь, устроил себе полностью автономное питание, сверхнадежный канал обмена с компьютерными сетями через спутник. Петя сидел тихо, как мышка в норке, до тех пор, пока не вошел в полную силу. А теперь он неуязвим.

Я не очень-то верю всем этим полуфантастическим объяснениям. Точнее совершенно фантастическим. Но в любой чуши можно найти золотые крупинки истины. Так и здесь.

— Ты считаешь, все дело — в супернейрокомпьютере, с помощью которого Петя создал этот твой гибрид-эгрегор, так?

— Так, — радуется моей понятливости Гриша. — Если бы удалось вывести его из строя — исчез бы центральный узел гибрид-эгрегора, его сила резко убавилась бы, и потесненные им обычные эгрегоры восстановили бы статус-кво. Хотя и не сразу. И не до конца, по-видимому. Ничего не поделаешь, придется теперь человеку поступиться своим положением царя природы в пользу «чебурашек».

Опять он начинает философствовать.

— Этот компьютер пытались вывести из строя. Чем, как?

— С помощью «вопилок». Петя прячется в середине здания, и никакими направленными СВЧ-излучателями его не достать. «Вопилка» была разработана для диверсантов. Внешне — обычный пиджак или куртка. Но внутри — гибкие микросхемы, «бумажные» аккумуляторы и конформная направленная СВЧ-антенна. Диверсант, на жаргоне «вешалка», проникает в помещение с компьютерами, включает приборчик — и все электронные мозги сходят с ума. Правда, и сама «вешалка» малость облучается. Но излечимо, вполне излечимо.

— Мне нужен такой «пиджачок». Размер пятьдесят второй, рост четвертый.

— Зачем он тебе?

— Я же не спрашивал, зачем тебе Леночка.

Впервые в жизни я вижу, как Гриша краснеет. Причем начиная с лысины.

— Хорошо. Сделаю, — спокойно говорит он. — Но с возвратом. Сам понимаешь, такие штуки под строгим контролем. Гарантируешь?

— Или сам верну, или подсуетишься потом снять с моего трупа. А еще у меня к тебе вот такой философский вопрос, — быстро продолжаю я, не давая Грише времени передумать. — Нет, целых три вопроса. Первый: что будет дальше? Петя как, собирается до конца своих дней восседать на троне, купаясь в лучах славы?

— Не славы даже, а обожания, причем в буквальном смысле, что гораздо сильнее. Отвечаю: нет, не будет. Аэфбэшники потому и торопятся, что понимают: через два-три дня Петя исчезнет с горизонта. Утешит свое непомерное честолюбие, избавится от свойственного всем непризнанным гениям комплекса неполноценности — и исчезнет. Засядет то ли на Горелом хуторе, то ли в Кремле — ему это станет совершенно безразлично — но под глубокоэшелонированной охраной своих адептов. И тогда его уже ничем не достанешь. Да и некому будет доставать: почти все люди будут обращены в новую веру, а необращенные будут вести себя, как еретики во времена инквизиции, то есть делать вид, что тоже обращены.

— Я до сих пор не верю, что все это организовал Петя. Слишком уж все хорошо продумано, причем, с одной стороны, в огромных масштабах, с другой до мельчайших мелочей. Я испытал это на себе: побывал в кинотеатре и еле-еле оттуда вырвался. Петя — типичный неудачник, ему организовать такое просто не под силу. Вопрос: кто дергает за веревочки?

— Ответ: эгрегор, — улыбается Гриша словно школьник, хорошо подготовившийся к уроку. — Петя, конечно, не смог бы все так здорово организовать. Да он этим и не занимался. Ну как ты не поймешь, — сжимает Гриша бороду в кулак, — работу в храмах «новой веры» налаживал вовсе не Петя, а — новоиспеченные настоятели этих храмов, которые быстро выдвинулись в число самых богатых людей страны. Собственная выгода заставила их и открыть храмы, и найти оптимальные способы привлечения в них прихожан. И так — на всех уровнях. Хуже всего в этой ситуации Пете: он уже не принадлежит себе и делает лишь то, что требует от него логика развития гибридного эгрегора. Поэтому объяснить, равно как и предугадать его действия, крайне трудно. Ясно одно: при любом повороте событий они окажутся максимально эффективными и полезными для «гибрида». Ну, и для Пети, естественно, как точке концентрации эгрегора на физическом плане мира. Это был, кажется, твой второй вопрос?

— Да. Третий такой, философский: почему все счастливизаторы человечества приносят ему не благо, а вред?

— Потому что все они начинают операцию счастливизации с себя и своих близких. А на остальных уже не хватает ни времени, ни сил.

— Ты думаешь, Петя счастлив?

— Уверен в этом. С такой-то мощной поддержкой… Думаю, и Элли, его жена, вполне довольна. Видел, как она на него смотрит?

— Почему?

— С энергией тонкого мира тесно связана сексуальная энергия человека. А Петя получает сейчас такую подпитку — о-го-го! Скоро одной Элли ему станет мало.

— Как-то примитивно ты все излагаешь. Если султан — так сразу и гарем?

— Ты тоже подметил эту закономерность? Мы с тобой одинаково мыслим.

— Да ну тебя…

Глава 21

— Падре наш, похоже, окончательно исчез, — говорит Скрипачев, устало отдуваясь. — Полбригады монтажников тоже ушли в Останкино. Но я оставшимся пообещал удвоить зарплату, пока идем по графику. Настоятель семинарии, правда, заколебался: а стоит ли ставить терминалы? При таком-то раскладе?