Владимир Гусев – Укус технокрысы (страница 35)

Мы шествуем прямо через сквер, и я стараюсь попадать в следы впереди идущих спасателей. Ноги замерзли так, что я их уже почти не чувствую.

— Ну, а ты что узнал? — спрашивает идущий рядом Гриша.

— Немного. Пеночкин перестал делиться своими планами даже с любимой женой. Но прошлый опыт учит: там, где появляется наш давний знакомый, начинает действовать простенькое уравненьице: Компьютеры плюс Пеночкин равняется Опасность.

— Ты думаешь, это он?

— Конечно. Последствия счастливизации ты видел. Да еще возле компьютеров трое счастьем маются…

Глава 14

Для работы комиссии руководство института отвело большую светлую комнату, уставленную письменными столами, с видом, кстати, на злополучный седьмой корпус. Только не с той стороны, где даже днем тускло и зловеще светятся окна, а с противоположной. В комиссию, кроме нас с Гришей, входят еще человек десять: один из конструкторов нейрокомпьютера «Мудрец», замглавврача городской больницы, представители прокуратуры, милиции, пожарных и даже экстрасенс! Тот самый, что летел с нами в самолете. Никакой он, оказалось, не спасатель. А Сапсанов — из комитета по вычислительной технике и информатике. Как издавна принято, расследует причины аварии ставленник главного ее виновника. Молодец, Крепчалов, вовремя подсуетился!

Собравшись у больших, в полтора человеческих роста, окон, комиссия во главе с председателем наблюдает сквозь незамерзшие прогалинки за вертолетом, то зависающим над крышей седьмого корпуса, то взмывающим ввысь, а я тоскливо сжимаю кулаки.

Паноптикум какой-то, а не комиссия. И вовсе не правительственная, как сулил Витек. Зачем я ввязался в это дело? Точнее, зачем Витек выпихнул меня из Москвы? Чтобы, воспользовавшись вирусом «шизо», разворошить «осиное гнездо»? Он давно на моих вирусогенов зубы точит. Собирай их потом по всей стране. Сколько бед натворят…

Вертолет в очередной раз снижается, поднимая с плоской крыши облако снежной пыли. Из облака вылетает, рассыпая искры, красная ракета, вертолет поднимается на десяток метров, скользит вдоль корпуса, снова снижается. В моменты подъема видна болтающаяся под брюхом желто-синей стрекозы веревочная лестница с маленькой оранжевой фигуркой на нижних ступеньках.

— А почему Бранников сам летает, аки баба Яга в ступе? — тихо спрашивает стоящий рядом со мной Гриша. — Командир должен руководить, а не работать вместо рядовых исполнителей, и уж во всяком случае не лезть туда, где опасно.

Молодец. Чувствуется моя школа. Я, как возглавил Корпорацию, не уставал вбивать в головы своему «офицерскому корпусу» эту очевидную мысль. Имея в виду явно — их, неявно — самого себя. Но Гриша, кажется, принял эту максиму за догму.

— Для командира риск невелик. Почувствовав границу «инферно», он сразу же пускает ракету, дублирует команду по рации, и вертолет поднимается. Любой из «героев», дабы не сочли трусом, спускался бы гораздо ниже, рискуя попасть потом в больницу.

— А Бранникову разве не надо доказывать собственную храбрость?

— Нет. Он уже не раз делал это, иначе не стал бы командиром. Теперь он должен доказывать другое: что умеет удержать своих «героев» от ненужного риска.

— Что же он вчера их не удержал?

— Ни один человек в мире не мог бы убедить вчера ни одного из спасателей, а тем более Бранникова, что существует беспричинный страх, который они не смогут преодолеть.

— А на лестнице он прохлаждается… ага, чтобы пилот не попал нечаянно в «поле ужаса» и не попытался, ошалев от страха, взлететь выше стратосферы…

Гриша смущенно сгребает в кулак бороду, как обычно, когда ляпает с умным видом что-нибудь очевидное.

— Я всегда знал: охотникам на вирусов смекалки не занимать! восхищаюсь я его сообразительностью.

К нам подходит экстрасенс. На нем поношенный серый пиджак, черные брюки и клетчатая фланелевая рубашка с узким галстуком. Понятно: комиссия дело серьезное, можно даже сказать, официальное, потому и галстук.

— Вы и сейчас ничего не видите? — спрашивает он тихим трагическим голосом.

— Как это? Вертолет видим, спасателя видим и, по-моему, даже экстрасенса Мартьянова видим! — сердечно улыбается Гриша. Я подтверждаю его слова легким кивком головы.

— Значит, не видите, — жалеет нас экстрасенс и отходит поближе к окну.

— Значит, не употребляли с утра, — передразнивает его Гриша и трагически вздыхает.

Вертолет исчезает за корпусом семь, высаживать продрогшего до костей Бранникова, а майор-связист, рисовавший что-то в блокноте, удовлетворенно хмыкает:

— Так я и думал. Поле страха имеет форму эллипсоида вращения с центром примерно в той точке, где находятся компьютеры.

Уважаемые члены комиссии, отлипнув от окон, окружают майора с его нехитрым рисунком. Подумаешь, открытие сделал. Сфера или эллипсоид — какая разница? Главное, что корпус семь полностью лежит в его пределах и, таким образом, недоступен ни сверху, ни с боков, ни снизу. Через подземные коммуникации спасатели пытались пройти еще ранним утром, до прилета вертолета, К счастью, «скорая» никого на этот раз не увезла. Уж есть какой-то опыт. Не в преодолении беспричинного страха, а в своевременном определении его первых симптомов.

— Продолжим, господа? — говорит Сапсанов. — Мы должны заслушать сегодня свидетельства инженеров-электроников.

Комиссия заседает второй день, но сделали они немного. К тому же сегодня, после бессонной ночи, только после обеда и начали толком работать. Вчерашние протоколы я полистал: фамилии инженеров, оставшихся в машзале, кроме Пеночкина — еще двое, точное время, когда поднялась первая волна страха, да что произошло дальше… Ничего существенного, строго говоря, и не произошло. Несколько смельчаков, во главе с директором НИИ, пытались пройти в корпус семь, но с позором бежали, одну женщину (а не двух, как уверял вчера Сапсанов), пытавшуюся спасти сына, увезли в больницу, после чего у корпуса выставили охрану. А компьютеры работают, все три. Входящий в комиссию пожарник хватается за голову: не дай бог пожар — сгорит на миллионы, а подойти к корпусу нельзя. Уже, я знаю, созванивался с областью, выяснял, можно ли в случае чего использовать пожарную авиацию. Глупость, конечно. Ну, зальют они крышу, а толку-то? Она, конечно, простоит некоторое время, пока внутренности не выгорят, но потом все равно упадет. Нужно просто отключить в корпусе семь электроэнергию. Но распределительный щит именно в корпусе семь и расположен! А отключать подстанцию руководство института не разрешает; у них какой-то непрерывный цикл еще не закончен, убытков было бы — на сотни тысяч.

— Следующим у нас будет завсектором… — Сапсанов сдвигает на лоб очки, смотрит на выуженный из портфеля список, но, прежде чем назвать фамилию, включает лежащий на столе диктофон. Все понятно: этими кассетами он собирается собственную задницу прикрывать, когда с него начнут спрашивать за неэффективную работу комиссии. А он им — километры магнитофонной ленты. Разбирайтесь, господа судьи, можно было на основании этой информации принять грамотное решение или нет. Конечно же, нет. Потому что ключевых данных на кассетах как раз и не окажется.

— Минутку! Разрешите вначале мне пару слов!

Экстрасенс вскакивает со своего стула у окна и, не дожидаясь приглашения, спешит к столу председателя.

— Позвольте, у нас регламент! — пытается возражать Сапсанов, но Мартьянов уже стоит рядом с его столом и, зябко сложив перед грудью ладони (все-таки и его холод достает), поучает:

— Мы с вами напрасно теряем время. Никакие опросы специалистов ничего нам не дадут. Проблема лежит совершенно в другой плоскости, точнее в другом измерении. Если бы вы владели даром экстрасенсорного восприятия, то для вас так же, как и для меня, было бы совершенно очевидно, что над корпусом семь висит тарелка.

— Что-что? — удивленно спрашивает военный.

— НЛО, в просторечии — летающая тарелка, или АЯ, то есть аномальное явление, — спокойно поясняет Мартьянов.

— Позвольте, вы ее что… и сейчас видите? — спрашивает майор таким тоном, словно Мартьянов вещает не о зеленых человечках с летающих тарелок, а о белогорячечных (тоже зеленых, как правило) чертиках.

— Столь же отчетливо, как вас, — отвечает экстрасенс с таким достоинством, что пристыженному майору только и остается, что развести руками,

— Я понял, в чем дело, — громко шепчет Гриша. — Эта летающая супница пытается похитить нашего Пеночкина как величайшего гения Вселенной, надеясь извлечь из его способностей неописуемую пользу.

— Бедные зеленые человечки! Эта будет их последней ошибкой! мгновенно откликаюсь я. — Совершать остальные будет уже просто некому.

— Так вы считаете, что виновник аварии — НЛО? — пытается понять экстрасенса председатель.

— Никакой аварии, в сущности, нет. Компьютеры прекрасно работают и выдают всю интересовавшую нас, вернее, создателей «Тригона», информацию. Но считывают ее, то есть изучают наше будущее, не оставшиеся возле компьютеровсотрудники, а- экипаж НЛО. И, видимо, гуманоиды будут весьма благодарны людям за предоставленную возможность. Теперь им не придется посылать многочисленные аппараты для наблюдения за нами и корректировки нашего развития. Все нужные данные они получат от «Мудрецов», а может уже получили, и сейчас уточняют результаты моделирования точечных воздействий. Их, с учетом полученной уникальной информации, будет нужно совсем немного.