Владимир Гусев – Хранитель Виртуальности (страница 18)

Да, но что, если где-то есть другая запись, на которой я лежу в лесу с дыркой во лбу? Конечно, я знаю, что сказать, если такая запись когда-нибудь всплывет. Мол, мы с киллерами договорились обмануть Азазелло, я заплатил им вдвое больше, дырка в голове — всего лишь грим. Но все же… Сегодня я, совершенно неожиданно для себя, оказался на грани провала. Мне, можно сказать, на мгновение показали Знак Смерти. Еще один неверный шаг — и я, словно джинн, буду заключен в бутылку.

На чем же я прокололся? Кто меня заказал? Установщики виртаина или сатанисты?

«Предок, предок!»

«Храни тебя Первый».

«Меня заказал некий — Азазелло, адрес Азазелло: собака, почта, компания. Адрес ликвидирован, подозреваю две силы. Это или сатанисты, которых я вчера брал в „Клубе спиритов“, или установщики виртаина, мстящие мне за бандершу Афродиту и связанного с нею установщика, все в рамках моих служебных обязанностей».

«А вдруг это не установщики и не сатанисты, что если это какая-то третья сила?»

«Пока не вижу признаков, но учту и эту версию».

«Храни тебя Первый».

«И тебя храни».

Однако… У сегодняшнего инцидента могут быть последствия гораздо более неприятные, чем я предполагал. Третья сила… Что, если у предка есть какая-то инфо, неизвестная мне? И он меня, как предок потомка, аккуратненько об этом предупредил? Храни меня Первый!

Глава 10

У них есть нечто, чем гордятся они. Но как называют они то, что делает их гордыми? Они называют это культурою, она отличает их от козопасов.

…Мальчик был красив, умен и талантлив. Его отец занимал высокую ступень в Иерархии. И были перед мальчиком открыты все дороги, все пути мира, однако скучен и неинтересен был ему мир. Душа его жаждала нового, томилась по необычайному. Но только старые мехи мог предложить ему старый мир, и некуда было наливать молодое вино…

Вернувшись домой, я первым делом иду в кладовку, сливаю из бутыли верхний слой прозрачной, пахнущей спиртом жидкости, бросаю сахар, доливаю свежую воду.

Хорошо спецу по защите. Получил целых две недели отдыха, а может, и больше. И за что? За провал фактически. А мне до отпуска еще год. Правда, спецу придется потом адаптироваться к новой роли, не исключено, менее важной… Но это потом. А сейчас…

Подумав, я бросаю в бутыль еще горсть сахару, добавляю сухого корма для рыбок.

Пусть расслабляется на всю катушку. Не исключено, что и моя бутыль будет когда-нибудь стоять у кого-то в кладовке. Может, и меня пожалеет какой-нибудь более удачливый.

Жена готовит на кухне пищу. Есть у обывателей такой забавный ритуал — не просто потреблять, но готовить пищу, заодно в несколько раз уменьшая ее энергетическую ценность.

— Что, к нам придет босс?

— Ага! — поворачивает ко мне жена счастливое лицо. — Завтра, когда ты будешь на работе. Вот я решила еще раз потренироваться. Как ты думаешь, мои отбивные ему понравятся?

— Дай попробую.

Я довольно много времени потратил на то, чтобы научиться оценивать вкус пищи. Нерационально было бы вызвать нездоровый интерес к себе обывателей, с аппетитом съев на глазах у них пару сырых картофелин и закусив их свежемороженой рыбой. И теперь я знаю, что черная икра вкуснее, чем красная, а дорогое вино в отличие от дешевого имеет великолепное послевкусие. Жена науку под названием «кулинария» в должной мере еще не изучила, вот мне и приходится ее консультировать.

— Неплохо. Только соли нужно чуточку больше.

— И почему обыватели так любят этот белый яд? — ворчит жена. — Наука давно доказала: потребление соли совершенно нерационально.

— Именно потому они ее и любят. Человек — разумное существо, в каждой жизненной ситуации выбирающее наименее разумный способ действий.

— И доставляющее нам массу хлопот.

— Как себя вести завтра — знаешь?

— Да, но… Неплохо было бы сегодня ночью провести еще одну тренировку.

— Хорошо. Если я тебе пока не нужен, пойду к дочери.

— Иди. А я тем временем попробую сделать голубцы. Босс как-то обмолвился, что это его любимое блюдо.

— Но приготовить их сложнее, чем отбивные. Позовешь меня на дегустацию. Лучше вкусные отбивные, чем невкусные голубцы. Особенно если то и другое наполовину яд.

— Хорошо, любимый!

Настроившись, словно перед кабинетом начальника, я, предварительно постучав, вхожу в комнату дочери.

— А чем занимается наша малышка?

— Примеряю прокладки, — сообщает дочь.

Действительно, она сидит со спущенными трусиками на диване и пытается приладить прокладку. Две измятые прокладки валяются на полу.

— Ну и как успехи?

— Лучше бы я родилась мужчиной.

— Это нетрудно исправить. Если я тебе не нужен…

— Нужен, нужен, — не отпускает меня дочь. Задрав юбочку, она начинает натягивать трусики. Волосы на ее лобке еще мягкие и шелковистые, не то что у жены, в этом дочь не ошиблась, но их цвет мне не нравится.

— Подожди, — останавливаю я дочь. — Где ты взяла этот цвет?

Подойдя ближе, я внимательно рассматриваю ее лобок.

— В порнографическом журнале, где же еще?

— Ты ошиблась. У тебя светлые волосы, ты почти блондинка. Значит, и на лобке волосы должны быть не черными, а гораздо светлее. Хотя и темнее, чем на голове. Конечно, исключения бывают из всех правил, но всякое исключение привлекает внимание, а нам это совсем не нужно. Поищи в журнале аналог, ты просто не обратила внимания на этот нюанс.

— Ты прав, не обратила. Завтра переделаю. Спасибо, пап!

Дочь натягивает трусики, одергивает юбочку и чмокает меня в щеку.

— Вот что я хотела спросить. Вчера моя подружка Светка тайком от матери взяла ее фемискаф, погрузилась в вирт и отдалась какому-то Казанове. Говорит, это было совсем не больно, ей понравилось, она собирается дня через три еще раз кому-нибудь отдаться, но очень боится залететь. Спрашивала, нужно ли, когда трахаешься в вирте, принимать противозачаточные пилюли. А я не знала, что ответить. С одной стороны, она старше меня почти на год и я должна знать меньше, чем она. С другой стороны, интеллект не скроешь, Светка привыкла, что я знаю обо всем на свете, и ждет совета. Что ей сказать?

— Ох уж эта безудержная страсть к наслаждению… Трахаться она уже научилась, а откуда дети берутся, не знает… Скажи ей, что пилюли можно не принимать, и объясни почему. Даже в твоем возрасте уже пора знать все эти вещи, а уж в ее-то…

— Поняла, — нетерпеливо перебивает меня дочь. Умница, все схватывает на лету. — Еще вопрос. Не слишком ли медленно набухают у меня груди? У Светки они уже совсем как у взрослой, а у меня едва заметны. Может, стоит ускорить этот процесс?

— Только не сделай их зрелыми в два-три дня, это вызовет подозрения, усмехаюсь я. — Растяни сей мучительно-приятный процесс хотя бы на три-четыре месяца. И учти, они не должны сразу стать плотными. Яблочко тоже вначале растет, а уж потом наливается.

— Поняла. Следующий вопрос: что делать, если меня попытаются изнасиловать?

— Типично женская логика: вначале стремиться как можно быстрее достичь половой зрелости, а потом смертельно бояться изнасилования.

— Я серьезно.

— И я серьезно. Следующие три-четыре месяца ты должна смертельно бояться изнасилования. И если такое произойдет, вначале кричать и царапаться, потом безутешно плакать. Естественно, насильников следует пометить и потом убрать — карту девственности мы разыграем несколько позже, и не нужно, чтобы кто-то мог поставить под сомнение твою сексуальную добропорядочность. Хочешь потренироваться?

— Нет. Я достаточно насмотрелась видиков, чувство страха уже освоено, плакать я тоже умею. Думаю, справлюсь. А у тебя какие новости? Я же вижу, что-то произошло!

— Произошло, доца. Меня кто-то заказал, и сегодня утром я получил пулю в лоб.

Я кратко пересказываю перипетии сегодняшнего дня. Дочь внимательно слушает и изредка кивает.

— Ты все сделал правильно, — одобряет она мои действия. — Нужно теперь только выяснить, кто это — сатанисты или коллеги установщика. Боюсь, покушение на твою жизнь — не последнее. И это говорит о том, что ты — настоящий Оловянный шериф!

Мне приятно слышать похвалу из уст дочери. А еще приятнее то, что она не стала строить никаких предположений относительно третьего варианта, на который намекнул предок. И правильно: умножать число сущностей сверх необходимого нерационально, это теперь даже обыватели знают.

— Доца, а что у тебя с гимнастикой и танцами? Ты уделяешь?

— Да, конечно. Через неделю соревнования на первенство района. Тренер очень хотел бы, чтобы я выступила. У меня, говорит он, фигура и движения столь совершенны, что я могу соперничать с компьютерной моделью идеальной гимнастки, призовое место гарантировано.

— Но ты…

— За день до соревнований заболею.

Основной принцип хранителей — не высовываться. Мне даже неловко становится от того, что я задал такой глупый вопрос Хранителю с огромным стажем.

— Значит, ты уже прекрасно владеешь своим телом. Быстро это у тебя получилось…