Владимир Гуревич – Рассказы. Нарочно не придумать "Рабочие будни" (страница 2)
Так общение с разными людьми и рассказ Тюлькина помогли мне найти выход из трудной ситуации.
Одни дуры
В советское время, когда наш проектный новосибирский институт процветал, было много заказов, заработанная плата сотрудников была выше средней по городу и дополнительно раз в месяц ещё выдавали продуктовый набор, то многие начальники отделов приняли на работу своих детей в наше предприятие.
После очередного мероприятия в рабочее время, где кроме чая на столе была ещё и водочка, начальник нашего гражданского отдела Иванов, пятидесятилетний женатый мужчина, не высокого роста немного окосел.
В состоянии лёгкого алкогольного опьянении Иванов мне откровенно пожаловался:
- Дочка Валька, начальника промышленного отдела Петрова, работающая инженером в нашем коллективе, дура-дурой, и я даже не могу её уволить с работы, потому, что моя дочь Ленка работает в промышленном отделе, где начальник Петров.
– А нельзя ли было свою дочь Ленку принять на работу в наш гражданский отдел, чем направить её на работу в промышленный отдел, где начальник Петров? – спросил я.
Иванов мне возразил:
– Я специально в промышленный отдел, где начальник Петров, свою дочь Ленку направил, может там её научат грамотно работать.
Через неделю я случайно встретил в коридоре института начальника промышленного отдела Петрова, пятидесятилетнего женатого высокого роста мужчину.
Петров мне откровенно пожаловался:
- Дочка Ленка, твоего начальника гражданского отдела Иванова, работающая инженером в нашем коллективе дура-дурой, и я даже не могу её уволить с работы, потому, что моя дочь Валька работает в гражданском отделе, где начальник Иванов.
– А нельзя ли было свою дочь Вальку принять на работу в свой промышленный отдел, чем направить её на работу в наш гражданский отдел, где начальник Иванов? – спросил я.
Петров мне возразил:
– Я специально в ваш гражданский отдел, где начальник Иванов, свою дочь Вальку направил, может вы, её научите грамотно работать.
Я задумался: «Странная ситуация. Оказывается, в нашем новосибирском научном исследовательском проектном институте работают одни дуры, дочки начальников отделов, которых даже нельзя с работы уволить».
Подарок
У заслуженного архитектора советского союза, члена правления союза архитекторов города Новосибирска, сотрудника проектного института Бориса Алексеевича Петрова юбилей, ему исполнилось пятьдесят лет. На юбилей принято дарить дорогие подарки. Молодые архитекторы, как творческие люди, преподнесли Борису Алексеевичу оригинальный подарок, живого молоденького поросёнка, который сидел в деревянной клетке и мило хрюкал. Изрядно выпившие гости, пришедшие на юбилей к Петрову, были в восторге от подарка и предлагали ему свои услуги в приготовлении пищи из поросёнка.
Борис Алексеевич, как городской житель, никогда в своей жизни никакую живность не убивал, поэтому он принёс свой подарок к себе домой и выставил его на балкон. Петров, небольшого роста худощавый мужчина, жил со своей женой в трёхкомнатной малогабаритной квартире на третьем этаже пятиэтажного кирпичного дома. Поросёнок оказался прожорливым и быстро рос. Пришлось Борису Алексеевичу освободить поросёнка из клетки, так как он уже в ней не помещался. Петров и его жена весь день работали, поэтому они оставляли на балконе для поросёнка тазик с едой и ведёрко с водой, а через пару недель уже оставляли на балконе таз с едой и ведро с водой. Поросенка назвали Борисом в честь Бориса Алексеевича. Поросёнок Борис рос не по дням, а по часам и превратился в крупного хряка. Хряк спал, кушал, валялся и справлял нужду на балконе.
Соседи Петрова по подъезду и по дому стали жаловаться Борису Алексеевичу за мерзкий запах, исходящий от его балкона. Юго-западный ветер доносил свиную вонь до соседних домов, что жители этих домов не могли понять, как в городе появилась свиная ферма. Прохожие люди, проходя по улице мимо дома, где жил Петров, крутили свои головы в разные стороны, искали источник зловония и когда находили глазами огромного хряка на балконе третьего этажа, то громко матерились.
Жена Бориса Алексеевича поставила перед мужем вопрос ребром:
– Выбирай одно из двух. Или я или твоя свинья, и как можно быстрее?
После этих слов жены, Петров стал предлагать всем своим знакомым архитекторам забрать у него подарок, который ему подарили на юбилей. С трудом он нашёл архитектора, бывшего деревенского парня, который согласился бесплатно забрать поросенка Бориса на мясо. Сделку, как положено, обмыли водочкой. На следующий день Петров с бывшим деревенским парнем с трудом запихали поросенка Бориса в огромный мешок и по лестнице с третьего этажа дома спустили вниз. Когда тащили огромный мешок с поросёнком вниз по лестнице, то хряк сильно в мешке барахтался, что мешок несколько раз вырывался из рук тащивших и с визгом падал на ступеньки. Соседи на этот душераздирающий визг со страхом в глазах выглядывали из своих квартир. По тротуару они волоком дотащили мешок к машине, с большим трудом забросили его в багажник и Борис Алексеевич распрощался со своим подарком. Через несколько дней знакомый архитектор принёс вечером в квартиру к Петрову огромный кусок свежей свинины и поблагодарил Бориса Алексеевича за подарок.
Коллеги, с которыми долго работал в проектном институте над выпуском документации Петров, решили, что молодые архитекторы на юбилей Бориса Алексеевича преподнесли ему подарок с тонким намёком: «Какой сам, такой и подарок».
Репродукция картины
В советское время примерно раз в десять лет происходило в нашем новосибирском проектном институте смена директора. Новый директор института начинал сразу свою деятельность с пересаживания сотрудников отделов с одного этажа на другой в надежде повысить производительность нашего труда. Ещё в своё время Крылов в басне написал: «Друзья, как вы ни садитесь, в музыканты не годитесь». После очередной технологической реорганизации под руководством нового директора института, сотрудники гражданского строительного отдела, где я работал, переехали с восьмого этажа здания на этаж ниже. Мне досталось рабочее место на седьмом этаже между двух окон в простенке наружной стены. Стол поставил близко, как все коллеги, к наружной стене у простенка, а кульман торцом к столу. Давно побелённый извёсткой в светло-бежевый цвет простенок меня не впечатлил. Я, тридцатипятилетний женатый мужчина, решил, что надо что-то красивое повесить на простенок, чтобы создать уют моего рабочего пространства.
За помощью обратился к начальнику группы архитекторов Анатолию, чтобы он подыскал красивую репродукцию картины, которую я мог бы повесить на невзрачный простенок. Анатолий, сорокапятилетний женатый мужчина, очень общительный человек, открыл большую папку цветных изображений картин известных художников. Мой взгляд упал на репродукцию картины размером примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров «Даная» художника Рембрандта. О картине «Даная» художника Рембрандта я много слышал и решил, что именно эта репродукция картины должна украсить моё рабочее пространство. Репродукцию картины я за углы аккуратно прикрепил к стене невзрачного простенка на липкую ленту. Если сидеть на стуле за столом и смотреть прямо на простенок стены, то на фоне грязной бежевой побелки, репродукция картины играла всеми цветными красками. На картине изображена молодая обнажённая женщина в постели, освещённая потоком солнечного света, падающего через сдвинутый служанкой полог.
Только я начал стоя за кульманом выполнять карандашом на листе ватмана чертёж, как к моему рабочему месту неслышно подошёл начальник бюро Юрий Васильевич Иванов. Иванов, сорокапятилетний женатый худощавый мужчина, воспитанный в детстве нравами деревенской семьи.
Иванов остановился возле моего кульмана, увидел на стене простенка репродукцию картины художника Рембрандта, долго смотрел на изображение молодой обнажённой женщины и сказал гневным голосом:
– Убери голую бабу со стены.
- Эта репродукция известной картины «Даная» известного художника Рембрандта. Многие люди приходят в музей специально посмотреть на эту картину. На одного мужика, которому изменила его жена, так подействовала картина, что он своим ножом порезал обнажённую бабу на полотне в нескольких местах, - убедительно возразил я.
- Я сказал, что надо убрать голую бабу со стены, значит надо убрать, - настойчиво повторил Иванов.
– Юрий Васильевич, что Вам в картине не нравиться. Может то, что баба на репродукции голая? – спросил я.
В ответ я услышал от Иванова:
– Да.
– Если я бабу одену, Вы возражать не будете? – предложил я.
– Если ты бабу оденешь, то пусть картина весит на стене, - утвердительно ответил Иванов.
Я взял кальку «Д» приложил её к репродукции картины, аккуратно карандашом обвёл контур женщины и нарисовал на контуре женщины семейные панталоны и большой бюстгальтер. Ножницами вырезал из кальки то, что нарисовал и на резиновый клей приклеил в нужных местах на изображенной женщине. Взглядом молодого художника, я посмотрел на репродукцию картины и остался доволен своим творением. На репродукции картины молодая женщина в постели была уже одета в нижнее белье светло-голубого цвета от кальки и освещена потоком солнечного света, падающего через сдвинутый служанкой полог.