Владимир Гуляев – Вовкины истории. Книга 1 (страница 2)
А ему в ту пору уже исполнилось четыре года, и он был вполне самостоятельный человек. Правда, его старший брат не брал этого «самостоятельного» с собой, поэтому утверждаться в своём статусе Вовке пришлось в одиночку. На отдаленном расстоянии он, прячась за выступами палисадников и прижимаясь к заборам, тихо и уверенно следовал за ними, а когда они дошли до места и стали что-то делать, передвигаясь с одной стороны улицы на другую, он присел за кучу бревен у одного из домов и начал наблюдать, что будет дальше.
Пацаны перебегали через улочку и что-то быстро прикручивали, в темноте было трудно определить, что они там делали. Позже Вовка узнал, что они натягивали через улицу обыкновенную швейную нитку, а когда подъезжающая машина освещала эту нитку фарами, то в их свете она казалась толстой, как веревка. Водитель останавливался, ругался и шёл убирать это непонятно откуда взявшееся препятствие, а ребятня в это время через задний борт горстями набирала пшеницу, ссыпала в карманы и быстро ретировалась в кусты. Водитель, поняв, что это детские шалости, матерясь и чертыхаясь, возвращался в машину и ехал дальше.
А пацанам было очень весело, и потом они шумной толпой отправлялись домой, жуя на ходу теплые зерна, и взахлёб рассказывали друг другу, как это было здорово и смешно.
Подобные «забавы» проделывались не более двух раз, вернее, не более двух вечеров. Может, они и позже потом кем-то исполнялись, но явно не Славкиными друзьями. Ибо уже к вечеру второго дня, или утром третьего, шутники были разоблачены, и карающая рука отцов опускала на их оголенные места, ниже поясницы, солдатский кожаный ремень, а некоторым доставалось бичом или вожжами. После таких воспитательных мер пожевать зерна больше не хотелось.
Так что главной забавой, безобидной и более полезной, оставались рыбалка, выливание хомяков и сусликов и лазанье по ярам для добычи яиц из гнезд птиц… Выгодной вдвойне была добыча сусликов: во-первых, за каждую шкурку платили по пять копеек, что равнялось одному походу в кино, а во-вторых, поджаренное мясо сусликов было очень вкусным.
Славка со своими друзьями-ровесниками изредка брали своих младших братьев и сестер на эти мероприятия, всё-таки лишний бидон с водой не будет мешать, а если не брали, то Вовка и подобная «мелюзга» из их переулка собиралась в свою «стайку» и находила себе игры по своему статусу. В основном это был сбор цветных стекляшек и «уничтожение» урожая в огороде: огурцов, морковки и, конечно же, поедание черемухи, благо её в огороде было полно.
Однажды Славка с друзьями притащили кучу свинцовых решеток из старых аккумуляторов и решили стать «металлургами». Разведя в огороде костер и наделав в земле несколько небольших углублений разной формы, наломав свинца и уложив его в консервные банки, ребята приступили к первой плавке. Вовка с любопытством наблюдал за этим процессом. Металл оседал и превращался в блестящие капли, капли катались по дну банки, то соединялись в одну большую массу, то разбегались на несколько. Потом пацаны выливали эту жидкость в лунки-формы и ждали, когда она остынет. Процесс остывания был не таким быстрым: свинец, принимая форму, какое-то время пузырился, сверкая серебром, медленно остывал, становясь тёмно-серым. После первой партии отливки они долго и внимательно рассматривали свои «шедевры металлургии» и приступали ко второй плавке.
Вовкина природная любознательность, помноженная на желание поучаствовать и помочь, родила у него идею о необходимости ускорить процесс остывания отлитого металла, и пока Славка с друзьями расплавляли свинец, он сбегал в дом, набрал кружку холодной воды и поспешил к месту дружно идущей плавки.
«Металлурги» уже заканчивали заливать формы, Вовка подоспел во время и с разгону выплеснул воду в одну из форм. Вода злобно зашипела и расплавленный свинец начал брызгаться, разлетаясь в разные стороны со скоростью пуль. Ребята бросились наутек, но горячие капли свинца догоняли их, впиваясь в спины.
Слава «почетного сталевара» Вовке не досталась, зато потом досталось пару пинков и несколько оплеух от старшего брата, а также около десятка волдырей от ожогов на спине и голове.
«Металлургический завод» прекратил свое существование…
Потом, когда Славка с друзьями отправлялись на поля выливать сусликов или собирались на рыбалку, на Обь, Вовка долго канючил:
– Меня-то возьмите, я тоже хочу!..
– Хватит пищать, сиди дома и играй со своими друзьями, а то жди от тебя опять чего-нибудь эдакого! – говорил Славка и удалялся с друзьями на промысел.
От таких слов Вовке становилось грустно и обидно. Правда, ненадолго, потому что благодаря его «пытливому уму и фантазёрству» эта обида быстро проходила, и на смену ей являлась какая-нибудь новая идея.
После одной из таких идей бабушка чуть ли не бегом вела его в больницу для промывания уха.
Дело было так.
Получив в очередной раз отказ от старшего брата в участии в рыбалке, Вовка, побродив по переулку, зашел в свой огород. В гуще черемухи он увидел, что на ветках появилась какая-то большая и широкая серо-белая полоса – это были мотыльки, сидевшие на ветках плотно друг к дружке.
Решение было принято быстро: «Это – тля! Они едят нашу черёмуху, нужно их немедленно разогнать!» – подумал Вовка. Отойдя на некоторое расстояние, он стал кидать в их сторону земляные камни. Недолет, недолет. Эффект слабый. Тогда он взял длинную палку как саблю и, подойдя ближе к полчищу мотыльков, начал махать и бить ей в эту серую глазастую массу. Мотыльки с громким шорохом поднялись и стали беспорядочно летать, ударяясь то о ветки, то о Вовку, и в какой-то момент ему показалось, что они на него начали нападать, стукаясь о его лицо, плечи. Он отступил, и тут кто-то влетел ему в ухо. И там застрял, шевелясь в его голове. Вовка заорал и рванул в дом. В ухе противно шевелилось насекомое. Было ощущение, что оно там летает!
Бабушка быстро перевязала Вовке голову платком, и они бегом побежали в больницу. Родственница, работавшая медсестрой, всплеснула руками и спросила:
– Чего опять стряслось-то?
– Да вот мотылек ему в ухо влетел!– ответила бабушка.
– Вовка, ты Вовка, всё у тебя что-то приключается, чудо ты наше! Как он туда к тебе попал-то?
– Я знаю? Взял и влетел!
– Ясно, что влетел. Ну, давай будем вымывать его! Твоего мотылька.
После промывки уха тетка на всякий случай проспринцевала ему и второе. Вовке сразу полегчало, и показалось, что солнце светит ярче, и слышит он еще лучше, чем раньше, даже шелест травы за окном!
Домой они шли не торопясь, до тех пор, пока их не догнали Славка с друзьями, возвращавшиеся с рыбалки.
– Баб, он чё, сбежал, что ли? – спросил Славка.
– Да нет, он тлю сгонял с черемухи, а один мотылёк ему в ухо и залетел. Из больницы идем.
– Вечно у тебя чего-нибудь происходит, – буркнул Славка.
– Ну, ты и вояка, – рассмеялись пацаны.
Вовка прибавил шагу, реплики пацанов ему были не интересны. А дорога домой оказалась намного короче…
Поездка в Ленинград
1962 год
Вовке повезло.
Он ехал в Ленинград – не один, конечно, а с матерью и двоюродными дедом и бабой, которые ехали проведать дочь, ну а Вовка с матерью вроде как их сопровождали. Деду было уже восемьдесят три года, да и видел он плоховато, а вот память была у него хорошая: он помнил, как ещё при царе начинал служить в армии и отслужил почти двадцать лет! Не часто, но рассказывал про ту, царскую службу, интересно рассказывал. А в деревне его звали все Колчаком, говорят, что он и у белых успел побывать, а потом и у Будённого служил, и усы у него были длинные и толстые, говорили – как у Будённого, и он постоянно подкручивал их и направлял вверх. А ещё говорили, что он со Сталиным был одногодок. Вовка тогда ещё не знал и мало понимал, кто такие были Будённый и Сталин, но слышал, что кто-то из взрослых хвалил их в разговорах, а кто-то ругал. Но Вовке это ни о чём ещё не говорило, он знал одно, что вот дед Илья уже старенький, и поэтому присмотр за дедом был нужен, ну а кто, как не Вовка, лучше сможет присмотреть за ним! Ну и мать, конечно, тоже.
Вовка много слышал о Ленинграде от взрослых – в деревне многие мужики там фашистов били. И его родной дед Леонтий тоже там воевал, только Вовка его не застал, помер он года за четыре до Вовкиного рождения. Но кое-что про деда он слышал, и медали его геройские держал в руках. А ещё он очень любил слушать рассказы о войне, даже сам фантазировал на эту тему и, конечно, мечтал увидеть этот город, а тут такое подфартило!
Поезд двигался очень быстро, монотонно и интересно постукивая колёсами, приятно раскачиваясь из стороны в сторону, и главное, что страшно нисколечко не было. Людей в вагоне было много, но Вовка быстро познакомился почти со всеми и, важно расхаживая, уверенно заходил в соседние купе. Садился на краешке сиденья и начинал спрашивать – кто куда едет и откуда, но в основном он рассказывал о своей деревне, о своём отце, который служил танкистом, а сейчас работает главным по машинам и полям.
В одном купе ему не удалось завести знакомство: там сидела большая тётка сердитого вида, а рядом с ней мужичок небольшого роста и две девчонки, похожие друг на дружку, «как две кружки» – так говорили в деревне про близнецов. Вовка запросто зашёл в открытое купе и только открыл рот, чтобы поздороваться, как тут же был остановлен сердитым взглядом и словами тётки: