Владимир Губарев – Круглый год. Сборник. 1974 (страница 30)
Но это, конечно, не чертёнок. Это летает над лесом весенний вальдшнеп, разыскивает себе подругу.
У вальдшнепа вечерние глаза — большие и тёмные.
За хриплый голос вальдшнепа иногда называют — хрюкалка, а за длинный клюв — слонка.
А в одной деревне вальдшнепа называют ласково — валишень. Такое название мне нравится больше всего.
19 МАЯ — ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПИОНЕРСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ИМЕНИ В. И. ЛЕНИНА
На доске из серого мрамора длинный список фамилий: Алексеенко, Арутюнян, Бездетный, Георгадзе, Гушго... Люди разных национальностей — украинец, армянин, русский, грузин, молдаванин. Они погибли при освобождении этого села Лапушна в годы Отечественной войны. Я стою в вестибюле школы у строгой серой доски, смотрю на аккуратный столбик фамилий, как в классном журнале.
Я приехала в Молдавию, чтобы написать о дружбе пионеров разных республик. И вот эта доска. Единство, солидарность, братство. Одна цель и один путь.
А село Лапушна большое, старинное, виноградное. Солнечная Молдавия — так называют эту республику, и она не обманывает: всюду солнце — на сером асфальте шоссе, на оранжевых и синих холмах. А может быть, не только из-за климата зовут её так? Очень уж приветливые и тёплые живут здесь люди, ну прямо солнечные!
Вот ребята пробежали по школьному коридору, ветерок подняли. Потом увидели незнакомого человека, остановились, постояли молча вместе со мной у мемориальной доски. Потом самый маленький и нетерпеливый, Жора Гуру, спросил:
— А вы к нам надолго приехали?
Так началось наше знакомство с ребятами Лапушны. Там есть тихая девочка с синими глазами. И забияка-мальчишка, который даже при директоре не может удержаться — толкает своих одноклассников, правда не сильно, но всё равно толкает, и за это ему попадает. Там ещё есть круглый отличник, сплошные пятёрки у человека и ни одной даже четвёрочки. И есть чемпион по настольному теннису среди четвёртых, пятых классов. Словом, как во всякой школе, есть свои знаменитости и свои обыкновенные хорошие люди.
Ребята рассказали мне, как красные следопыты нашли имена тех, кто защищал их село. Писали письма в разные города, обращались в военкоматы. И разыскали героев, тех, кого надо помнить всегда. И теперь, после тех писем, у них много друзей — и тех, что живут по соседству, и тех, кто далеко. Когда люди рассказывают о своих друзьях, они и о себе рассказывают что-то главное. И письма, которые теперь приходят в школу села Лапушна, тоже какие-то очень тёплые, открытые, дружеские. Не просто письма, а письма друзей, где не надо всё расписывать с самого начала и скуку разводить, а хочется поделиться главным, самым интересным. Молдавские ребята разрешили мне рассказать об этих письмах другим ребятам.
Ада Конюченко подружилась летом с пятиклассницей с Украины Наташей Рябуха. Наташа живёт в Николаевской области.
«Дорогая Наташа! Я получила бандероль от тебя, мне понравились виды Николаева. Такой красивый твой город, по его улицам, наверное, можно бродить без конца.
А у нас большая-пребольшая новость. Наша школа справляет новоселье. Готово новое школьное здание, такое красивое, белое, просторное. Большой спортзал, своё кино. Представляешь? Даже описать не могу, какая у нас теперь школа. Мы все переселяемся, даже первоклассники помогают переезжать. Сколько всего надо переселить! Физические приборы, глобусы, таблицы, карты — всё, что в школе есть. А ещё такой закон новоселья: каждый человек приносит в новую школу цветок. Сколько же цветов будет в нашей школе!
Наш директор Иосиф Владимирович совсем сбился с ног — новоселье принесло ему больше всех хлопот, потому что он директор.
Теперь я кончаю письмо. Привет твоим маме и папе. Летом приезжай опять. Ада».
А это письмо Нина Карасик, девочка постарше, написала в Ленинград.
«Ребята! Вы уехали от нас, когда виноград ещё не созрел, только вишни поспели. А теперь у нас виноградная страда. У вас уже иней на крышах и на шпиле Петропавловской крепости. У нас — золотая тёплая осень. И все мы этой осенью работали на уборке урожая.
Утро. Машина подвозит нас в бригаду — на виноградник, на холмы. Утром прохладно, гроздья жёлтые, холодные, на каждой ягоде роса. Вот рассыпались наши ребята и девочки по винограднику. Наполняются понемногу корзины. В эту пору у нас корзина — особенная ценность. Задержалась где-нибудь в дороге машина с корзинами — бригадир сам не свой, и у всех настроение падает. Но у нас всё шло по графику: грузовики так и сновали туда-обратно, вниз-вверх. Корзины приезжали вовремя. Собираешь виноград почти автоматическими движениями, и радостно, что движения у тебя ловкие и точные... Тяжёлые кисти ложатся в корзину одна к одной. И рука чувствует налитость каждой грозди. А когда отъезжает грузовик с нашим виноградом, становится весело. Это ты и твои товарищи сделали большую работу своими руками. Видишь результат своего труда. Здорово, правда?
У нас были и свои рекордсмены, как во взрослых бригадах. Мария Сырбу, Настя Визитиу. В день они собирали по триста килограммов винограда. Это очень много. Я потом тоже догнала их. А один наш мальчик, Георгий Брынза, собрал однажды больше пятисот кило — больше полутонны винограда! Но в другой раз такую цифру дать не мог, это у него был рывок. Девочки терпеливее работают, у них результат более постоянный.
Мы с подругами часто вспоминаем, как хорошо жили летом в нашем лагере. Стояли на поляне разноцветные домики, и так весело было каждый вечер! И вас вспоминаем: как приехали к нам в лагерь незагорелые ребята.
— Вы откуда?
— Из Ленинграда. Будем работать в саду. Ещё будем ездить по Молдавии, собирать материалы о Пушкине, о том, как он жил в этих краях.
Очень вы нам показались тогда серьёзными, сдержанными. Северяне. А через день уже подружились, работали вместе, смуглыми стали, от молдаван не отличишь. И очень много мы вместе смеялись, всегда было хорошее настроение. Приезжайте ещё. Нина».
Самолёт приземлился во Внукове, это один из московских аэропортов. Два часа назад была Молдавия, солнце, жёлтые холмы, смуглые люди. А в Москве шёл дождь пополам со снегом, встречающие протягивали тем, кто прилетел, озябшие осенние цветы. Стало сразу холодно и немного грустно. Но я постаралась вспомнить ребят, с которыми познакомилась недавно. Тех, кто пел в темноватом дворе. Тех, кто ловко убирал тяжёлые виноградные грозди. Тех, кто стоял молча у строгой мраморной доски. Мы не так долго были с ними вместе. Но мы говорили о самом главном — о дружбе. А значит, сказали друг другу очень много.
Ребята Молдавии! Можно, я напишу вам письмо? Можно? Прекрасно. Вот моё письмо.
«Я буду вас вспоминать, если придёт одинокая минута. Буду рассказывать про вас моим московским друзьям. Даже попытаюсь спеть ваши прекрасные песни, которым вы меня так терпеливо учили. Конечно, я спою не так хорошо, как пели вы, но я буду стараться. Повешу на стену моего дома картинку, которую вы мне подарили. На ней жёлтые холмы и голубые холмы. И совсем далёкие сиреневые холмы. А может быть, это тени. И всюду охапки солнечных лучей.
Человек не может помнить всё. Что-то помнится, что-то забывается. Но тех, кто подарил тебе тепло, не забываешь».
РЕКА И РУЧЕЁК
ПИОНЕРСКИЕ ДЕЛА — ДЕЛА ГОСУДАРСТВЕННЫЕ
Птица, взметнувшись из-под ног, полетела к солнцу. Больно было смотреть, как она кружится, плавает в жёлтых лучах. Казалось, и солнце кувыркается в небе, а горы плавно раскачивают зеленеющие на террасах поля и луга, сплошь усеянные цветами. Хорошо летом в горах Дагестана!
Умурахѝм, Галя и Аминáт бежали с горы по дороге, уводящей из селения. Дорога, огибая гору, поворачивала направо, а слева от неё были серые, нависшие козырьком скалы.
— Э-э-хэ-хэй! — закричала Умурахѝм, мчась на быстрых ногах впереди подруг. — Хэй! Почему это, когда бежишь под гору, ноги отстают от тебя?
— Ну и скажешь тоже, Умурахѝм! — рассмеялась Аминат. — Как же ноги могут отставать, когда ты на них бежишь?
А Галя расставила руки и бросилась за Умурахѝм. Но куда там! Умурахѝм не догнать, как ни лети. Гале вдруг показалось, что она и вправду летит. Впереди голова и руки, за ними плечи и грудь... А ноги, быстро перебирая по убегающей назад дороге, едва успевают за улетающим вперёд туловищем. Даже страшно: не отстали бы вовсе!
Галя остановилась и сказала, повернувшись к Аминат:
— Ой, Аминат, а ноги-то и правда позади бегут!
— И у меня... А как ты думаешь, у тех людей тоже так было?
— Как — так? — Галя сразу поняла, о каких людях говорит Аминат.
— Как у нас. Сами впереди, а ноги отстают.
— Не знаю... У них всё было по-другому. Ни бумаги, ни карандашей — камнем на каменных стенах рисовали. И жили в пещерах...
— А зимой? — останавливаясь, спросила Умурахим. С этой Умурахим ничего не делается! Пробежала вперёд быстрее всех, вернулась назад бегом в гору — даже не запыхалась. — А зимой? Зимой в пещерах ужас как холодно!
— Они одевались в шкуры диких зверей, и костёр у них в пещере и днём и ночью горел.