Владимир Гриньков – Я - телохранитель (страница 39)

– Думаю, что да.

– Он и гранату бросил, как я слышал?

– Учебная, – лаконично сообщил телохранитель.

– Но ты-то не знал, что учебная, когда на нее пузом плюхнулся?

– Не знал.

– Так что ты – все равно молодец, – оценил бизнесмен. – Слушай, а может, ты со мной в Цюрих полетишь, а?

Наверное, ему подумалось, что неплохо бы всегда иметь рядом с собой такого вот человека, который в случае опасности без малейших раздумий бросится на предназначенную не ему гранату.

– Я подумаю, – дипломатично ответил Китайгородцев.

Не мог же он сказать Тапаеву, что тому для начала неплохо было бы благополучно выбраться отсюда, а уж потом размышлять о Цюрихе…

– Надо связаться с милицией, – сказал Анатолий.

– Зачем? – приподнял бровь Тапаев.

– Этот парень…

– Вышвырнуть его за ворота – и все дела! – жестко произнес клиент.

– Он затеял здесь перестрелку…

– Я не хочу никакой милиции в своем доме!

– Это еще не все. Пропал один из ваших охранников.

– Сейчас мы это проверяем! – отмахнулся олигарх. – Я отправил к нему домой гонца, и тот вот-вот должен вернуться.

Подразумевалось, что до возвращения гонца никаких мер предприниматься не будет?

– Он не скажет вам ничего утешительного, – уверенно сказал Китайгородцев. – Поверьте моему опыту. Случилась беда.

– Послушай! – еще больше нахмурился Тапаев. – Завтра у меня – день рождения. Дай мне спокойно отпраздновать юбилей, а потом пускай тут затевают расследование, всех подряд допрашивают, роют носом землю – что хотят!

«Он надеется спокойно уехать, – усмехнулся про себя Анатолий. – Чтобы никакие неприятности не омрачили его прощание с родственниками. А этот охранник, который пропал – днем раньше его хватятся или днем позже, какая разница? Так он, наверное, думает…»

– Генрих Эдуардович! Мое начальство приказало мне обеспечить вашу охрану. Я отвечаю за вашу безопасность и обязан делать то, что положено. Просто обязан! Я должен связаться с милицией…

– Знаешь, что не верно в твоих рассуждениях? – перебил олигарх. – Ты сказал – «твое начальство». Имеешь в виду тех, кто в Москве. А начальство твое сейчас – это я. Я – твой клиент! И ты, милый мой, обязан в лепешку расшибиться, но сделать все так, как я хочу! Как я хочу! Ты понял? А не как хочет твое далекое московское начальство! Если ты с моими словами не согласен, можешь катиться отсюда к чертовой матери!

Телохранитель Китайгородцев:

«Когда-то у меня был клиент, который за моей спиной сказал, что телохранитель – этотот же хорошо выдрессированный пес, который за своего хозяина любому вцепится в глотку. Он не хотел меня обидеть подобным сравнением. Он вообще думал, что я не слышу его слов. Но я – услышал. Если бы он заговорилоб этом лично со мной, я согласился бы с ним в том, что что-то общее, конечно, есть. Ведь преданному псу всегда безразлично, за кого он готов вступить в бой. Его хозяин может быть милейшим человеком, а может быть и отъявленным мерзавцем. Люди вокруг могут его любить, а могут тихо ненавидеть. Он может своего пса боготворить, а может просто не обращать на него внимания. Он может быть любым – и все равно пес будет его защищать!Телохранитель находится в похожей ситуации. Я видел разных клиентов, и не всегда это были (вы уж мне поверьте на слово) лучшие представители рода человеческого. Но я не мог думать об их личных качествах. Я не имею права завидовать их деньгам – и не имею права судить, законно они нажили свои богатства или нет. Я не могу их осуждать за то, что вот тот, к примеру, сильно пьет и часто напивается до поросячьего визга, а вот этот ездит к любовнице, в то время как дома его ждет ничего не подозревающая жена и две прелестные дочурки-близняшки. Я не могу осуждать клиентаза то, что он на прошлой неделе уволил с принадлежащего ему завода двести человек, и не буду осуждать, если через полгода он оставит без работы еще тысячу. Для меня, как для того пса, хозяин не может быть плохим или хорошим. Он – хозяин. И этим все сказано. Его действия неподлежат оценке. Потому что если начать их оценивать, непременно придешь к размышлениям о том, настолько ли это достойный человек, чтобы ты из-за него рисковал своей жизнью? В минуту опасности это приведет, к тому, что ты можешь решить – твоя жизнь представляет большую ценность, чем жизнь твоего подопечного. Но тут – такая штука… Как человекты можешь быть действительно получше по качествам. Но как телохранитель ты в подобном случае – полное ничто. А теперь – еще односоображение. Зря тот человек так сказал – про пса и про телохранителя, которые якобы ничем не отличаются друг от друга. Потому что пес, бросаясь на обидчика своего хозяина, никогда не думает о том, что его могут убить. Он не знает, что бывает смерть. Не понимает этого. А человек – понимает. Так что разница есть. Она – в осознанности поступка».

Разговаривали втроем: Анатолий, Костюков и Богданов. Последний сильно нервничал. Сегодняшняя стрельба выбила его из колеи. Он никогда даже предположить не мог, что на охраняемой им территории подобное может случиться! И еще до него, хотя и с запозданием, как это часто бывает, постепенно доходило, что от гибели его сегодня отделял один лишь миг… Не сбей его с ног Китайгородцев, все закончилось бы очень плачевно.

Анатолий демонстративно не обращал внимания на состояние Андрея Ильича. По опыту он знал, что в таких случаях успокаивать бесполезно – надо нагрузить человека работой, отвлечь, и хотя работник из него, конечно, никакой в такие минуты, все лее это помогает. Тревога не рассасывается, но отступает; она держит в напряжении, но не довлеет, и это – первый шаг к возвращению в нормальное состояние.

– Моя ошибка, – сказал Китайгородцев. – Если бы я заранее узнал, что у этого парня есть обрез, сегодняшней стрельбы не случилось бы. Теперь ошибки, хоть и запоздало, будем исправлять. Сейчас всех гостей соберем здесь, в хозяйском доме, в одной из комнат первого этажа. Ты за это будешь отвечать, Ильич. Надо их помариновать здесь часок. Пусть посидят, пошушукаются. Ну, вроде как для беседы их собрали.

– Беседы? О чем?

– О чем угодно. Это они пускай сами догадываются. Стрельбу они все слышали, так что первая их версия будет такая: собрали, чтобы проинформировать о случившемся. Вот пускай сидят и ждут. А потом ты – это уже спустя примерно час – войдешь к ним и что-нибудь расскажешь. Да хотя бы и о случившемся, если хочешь. Так и так, мол, чрезвычайное происшествие, но никто не пострадал, все нормально, жизни и здоровью присутствующих ничего не угрожает, охрана на посту, больше такого не повторится, но гости в целях личной безопасности не должны покидать стен гостевого дома, а уж в темное время суток – тем более. В общем, еще минут тридцать будет продолжаться твоя лекция. Итого – полтора часа. Нам с Костюковым этого времени хватит.

– На что? – спросил недогадливый Богданов.

– На то, чтобы провести досмотр личных вещей.

– Чьих? – обмер Ильич.

– Гостей.

– Ты сошел с ума, Толик! Будет большой скандал! Если узнает Тапаев…

– Но ты ведь ему не скажешь, – дружелюбно улыбнулся Китайгородцев.

– Я-то не скажу! – все больше пугался начальник охраны. – Но они ведь заметят, ты пойми! Ты будешь копаться в их вещах…

– И даже следов не останется.

– Ты положишь все не так, как там лежало!

– Ильич, ты про «Полароид» когда-нибудь слышал?

– Про какой «Полароид»?

– Фотоаппарат такой, Ильич. Делает моментальные снимки. Щелк! – и у тебя через минуту в руках готовая фотография. Так вот, прежде чем в чужих вещах копаться, делают моментальный снимок. А потом, после досмотра вещей, их раскладывают так, как изображено на снимке. Улавливаешь? Все очень просто. Этим дешевым трюкам учат на курсах. Потом и экзамены, кстати, приходится сдавать. Костюков, у тебя сколько было по скрытному осмотру помещений?

– Пять баллов.

– Видишь, Ильич, человек пятерку получил на экзамене за подобные штучки. И ты хочешь сказать, что этого отличника раскусят?

Анатолий засмеялся и дружески хлопнул Костюкова по плечу. И Костюков засмеялся тоже. Они стояли перед Андреем Ильичом – молодые крепкие парни, уверенные в себе, веселые и не боящиеся никого и ничего, и эта их уверенность исподволь передавалась и Богданову. Он даже не задумывался о том, что Китайгородцев хохмит для него одного – чтобы поскорее вернуть к жизни.

– Полтора часа! – отсмеявшись, напомнил Анатолий. – Ты понял, Ильич? А теперь живенько давай мне запасные ключи от гостевых комнат!

Богданов только вздохнул в ответ.

…Китайгородцев дождался, пока всех гостей препроводили в тапаевский особняк. После этого они с Костюковым отправились к гостевому дому. По дороге Анатолий вводил товарища в курс дела.

– Смотрим быстро, но внимательно. На что обращать внимание? На оружие! Честно говоря, я сомневаюсь, что оно есть, но – тем не менее… Далее. Психотропные вещества. Лекарственные препараты. Вообще любые порошки и жидкости, которые можно идентифицировать как потенциальный яд. Документы. Крупные суммы денег. Средства связи. Карты местности, планы строений. Вообще все то, что может оказаться в багаже потенциального киллера.

– Ты до сих пор думаешь, что киллер здесь?

– Уверенности у меня несколько поубавилось, – признался Анатолий. – После того, как пропал тапаевский охранник… Они придут извне! Оттуда, из-за забора. Я почти в этом уверен. Но – следы! Следы у лаза! Кто-то туда подходил! Кто-то приближался к забору! Кто-то из тех, кто здесь, рядом с нами!