Владимир Гриньков – Я - телохранитель (страница 38)

– И больше сюда не вернемся!

Телохранитель смотрел на свою собеседницу и решал, как им дальше вести разговор. Слишком уж неожиданный оборот он принял. То, о чем упорно молчал Тапаев и о чем сам Китайгородцев только догадывался, исходя из анализа косвенных признаков, Аня вдруг проговорила вслух.

– Это вам отец говорил, что вы не вернетесь?

– Нет.

– А откуда же тогда такие мысли?

– Это долго объяснять. Просто я уже не маленькая. И кое-что понимаю. Вот, например, на день рождения не приглашен никто из тех, кто с папой работает. Такого никогда не было! Директор комбината, его заместители… Потом еще – бизнесмены, с которыми папа совместно ведет дела… Чиновники из Москвы всегда приезжали, для них тут устраивали охоту… В этом году все выглядит так, будто уже никто не нужен. Ни компаньоны, ни подчиненные. Это было бы очень странно, если не предположить, что это – уже ни к чему…

Анатолий тоже обратил внимание на такой однобокий подбор гостей предстоящего празднества – и выводы он делал такие же, как и эта девушка.

– Может, вы еще что-то заметили, Аня?

– Я же говорю – это долго объяснять. Есть мелочи, которые ничего не скажут человеку постороннему, но я-то вижу, что все идет не так, как прежде.

– Вы спрашивали своего отца напрямую?

– Нет, – покачала головой Аня. – Он все равно ничего не скажет.

– Он вам не доверяет?

– Просто не считает меня равной себе. Я всю жизнь буду для него несмышленым ребенком. Даже когда у меня уже будут свои собственные дети.

– Когда вы почувствовали, что возвращение не предусматривается?

– Это происходило постепенно. Накапливалась какая-то информация, и я видела, что все идет так, будто здесь нас уже ничто не держит. Вчера я сказала Виктору, что уезжаю. Он знал еще раньше, что отъезд предполагается, и нисколько не удивился. Но я сказала ему, что могу уехать навсегда!

– Зачем сказали?

– Я не хочу уезжать.

– Из-за Пастухова?

Пауза, после которой – легкий, едва угадываемый вздох:

– Д-да.

Мяла в руках платочек и очень волновалась, то было заметно.

– И тогда он сказал, что может меня увезти. Мы просто уедем, и все.

– То есть он вас как бы похитит?

– Ну да, – слабо улыбнулась девушка.

Потом ей, наверное, показалось, что все это очень отдает ребячеством, и она подумала и поправила саму себя:

– Дело не в этом, конечно. Просто очень страшно расставаться, зная заранее, что теряешь человека навсегда…

– Что вы ему ответили?

– Ничего. Я растерялась.

Вот такой, растерянной и расстроенной, Китайгородцев ее вчера и видел. Все совпадало, все выглядело очень правдоподобно. Версия без изъянов. К тому же Анатолий был склонен верить этой девчонке. И все-таки он спросил:

– Вы знаете охранника вашего отца по имени Сергей?

– Да.

Совершенно спокойно ответила.

– Где и при каких обстоятельствах вы видели его вчера?

Нахмурилась, вспоминая:

– Я его не видела.

– Это точно?

– Да.

– А Виктор может знать о существовании Сергея?

– Вряд ли. Он здесь вообще никого, кроме меня, не знает.

– Еще один вопрос. Вы вчера весь день были вместе с другом?

– Да.

– И он не отлучался? Никуда не уезжал на вашем снегоходе?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Так, просто, – пожал плечами Китайгородцев.

Бедная девчонка.

– Вам известно о том, что ваш друг употребляет наркотики?

– Д-да.

– Давно это с ним?

– Похоже, что да. Но я думаю, что это излечимо. Ведь правда?

Посмотрела с надеждой.

– Возможно, – не стал ее разубеждать Анатолий и поднялся, чтобы уйти.

– Скажите, он стрелял в вас? – быстро спросила девушка.

Этот вопрос, похоже, не давал ей покоя все время, пока они беседовали.

– Нет, – солгал Китайгородцев.

Что, кроме дополнительных страданий, ей добавит его правдивый ответ?

– А вы знали, что у него есть оружие, Аня?

– Нет.

– И даже не подозревали?

– Нет!

– Хорошо, – кивнул телохранитель. – Извините меня за то, что я вас побеспокоил.

Тапаев его уже ждал.

– Что учудил этот подонок? – спросил он у Китайгородцева, когда тот вошел в кабинет.

Судя по мрачному виду клиента, начальник охраны уже успел доложить ему о причинах внезапной утренней пальбы, всех поднявшей на ноги.

– Парень находился в состоянии наркотического опьянения, – сказал Анатолий. – Что уж там ему пришло в голову, я не знаю, но он вдруг открыл огонь.

– Всех гостей перепугал, наверное, – с досадой произнес Тапаев.