Владимир Гриньков – Так умирают короли (страница 72)

— Почему вы решили, что он испугался? — уточнил Мартынов.

— У него лицо такое было, знаете… — Она замялась, подыскивая определение. — Не совсем обычное.

Все совпадало. Иным лицо Кожемякина и не могло быть. Его тошнило, и он безуспешно пытался найти укромное место.

Мартынов все больше мрачнел. Для него теперь все начиналось сначала, а время шло, уходило, таяло, а вместе с ним — и надежды на то, что все очень скоро раскроется.

— Что же вы раньше не сказали? — не сдержался он.

— О чем? — округлила глаза Светлана.

— О том, что Кожемякин заглядывал в ванную?

— А это так важно?

Мартынов тяжело вздохнул. Для него сейчас все было важным.

Глава 51

— Мне кажется, дело никогда не будет раскрыто, — сказал я.

Это было жестоко, но Светлана сама попросила меня об откровенности. Мы ехали в нашем фургончике, это был последний осколок прежней жизни. Светлана держалась за руль так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Извини, — сказал я.

— Ничего.

Долго ехали молча.

— Почему? — вдруг спросила Светлана, словно наш разговор и не прерывался.

Спрашивала, почему убийство не раскроют.

— Сергей Николаевич был настоящим королем, — ответил я. — А когда короли умирают, гораздо важнее сам факт смерти, чем ее причина.

— Ты ушел от ответа.

— Я сказал то, что думал. Врагов бывает мало у людей серых. У королей недругов гораздо больше. У Самсонова, как оказалось, были проблемы и с Загорским, и с Кожемякиным, и с Деминым.

— И со мной, — подсказала Светлана, глядя на стелющуюся под колеса дорогу.

Я поморщился, но она этого, кажется, даже не заметила.

— Я только хотел сказать, что подозревать могут любого из присутствовавших на вечеринке в тот вечер. И, кроме того, еще целую кучу людей со стороны. Тех же дружков Кожемякина. Или Алекперова. Или кого-то еще. Мартынов землю роет, но ничего у него не получается — осторожничает. Слишком много внимания привлечено к этому делу. А громкие дела никогда не раскрываются.

— Но кто?! — не выдержала Светлана. — Демин? Я? Ты?

О нас, как я понял, она сказала лишь ради приличия. Вообще-то речь шла о Демине.

— Илья находится в тех же условиях, что и все мы, — сказал я. — Возможно, Мартынов еще на что-нибудь набредет, и Демина тоже привлекут к ответственности. За то же хищение денег, к примеру. Ведь приворовывал, это ясно. Но только и всего. Причастность к убийству доказать не смогут.

— Почему?

— По той же причине, по которой не смогли повесить это дело ни на Загорского, ни на Кожемякина, ни на Алекперова. Фактов нет.

— А убийство есть!

— Есть, — безропотно согласился я. — Но слишком уж много претендентов на роль убийцы. Следствие запуталось, выбирая одного из многих. — Я невесело усмехнулся. — Ведь ничего нет. Даже орудие убийства не найдено.

— Не знают, что это было?

— Знают, но очень приблизительно. Некий предмет цилиндрической формы, на одном конце которого есть конусообразный выступ.

— Что это может быть?

— Не знаю. Не будь этого выступа, я сказал бы, что эта штука очень похожа на молоток. Но молоток с такой острой штуковиной — я никогда ничего подобного не видел. Мартынов мне сказал, что они перерыли весь дом и ближайшие окрестности, но ничего не нашли.

— Значит, этой вещи там нет?

Я скептически взглянул на Светлану:

— Ты ведь знаешь этот дом! Там можно спрятать что угодно, и потом ищи не ищи — толку никакого. У любого из нас было пять или десять минут времени на все про все — это фантастически много. За это время можно было спрятать что угодно.

— Или спрятаться самому, — задумчиво сказала Светлана. — Интересно, почему убийца не убежал?

— Потому что, оставшись с нами, он обрекал следствие на нелегкий выбор одного виновного из пяти присутствующих. А поддавшись чувству паники, он бы сразу себя выдал. Потому он и остался с нами. Надо отдать ему должное — у него очень крепкие нервы. Не каждый решился бы на такой ход.

Глава 52

Мартынов позвонил мне поздним вечером.

— Не уехал еще? — буркнул он.

— Как видите.

— У меня к тебе дело.

Я и не сомневался.

— Надо приехать к вам?

— Куда? — вздохнул Мартынов. — Половина двенадцатого. По телефону пообщаемся. Ты готов?

— Трепещу в ожидании! — доложил я.

Мартынов никак не прореагировал. Ему сейчас было не до шуток.

— Вспомни, что было на столе в тот чертов вечер.

— Из еды? Или из напитков?

— Меня интересует все. Вплоть до соли и лаврового листа.

Это у него прорезался черный юмор. Я перечислил все, что мог вспомнить. Если я говорил быстро, Мартынов меня останавливал — записывал, стало быть.

— Все, — подвел я черту под списком. — Больше ничего не вспомню.

— А могло быть еще что-то, чего ты не назвал?

— Запросто. Мы привезли с собой две коробки с продуктами, там чего только не было. Демин все закупал, вот если бы его спросить. Вы ему позвоните. Номер телефона знаете?

— Телефончик известен. Только Демин уже второй день не поднимает трубку.

— Пропал, — хмыкнул я. — У вас собака есть?

— Собака? У меня? — не понял Мартынов.

— Ну, не у вас лично. В прокуратуре. Демина без собаки теперь не сыскать.

— Шутник, — безо всякой интонации произнес Мартынов.

— Вам не до шуток? — посочувствовал я.

— Просто устал. Не обращай внимания.

— Много работы?

— Да. Полдня по уши в дерьме просидел.