Владимир Гриньков – Приснись мне, убийца (страница 49)
– Мы в тени устроились.
– Хорошо это помните?
– Конечно.
И опять Хургин взглянул на Большакова. Потом выложил перед Козловым следующий снимок. Олег, его мать и тетя Алла.
– Это вы в Смоленске?
– Да.
– Надолго ездили туда?
– Не помню.
– А где фотографировались? Площадь какая-то. Это где?
– Не помню.
– А саму тетю Аллу помните?
– Нет.
– Нет! – выдохнул Хургин и резко обернулся к Большакову, зашептал: – Он не помнит ту поездку в Смоленск! Вы поняли, Игорь Андреевич? Он про все может рассказать: про то, как его сфотографировали в детском саду и сколько стоит снимок, про то, как звали маминого знакомого, с которым они ездили на речку. Но он не может вспомнить свою поездку в Смоленск! И тетю Аллу он не помнит! А? Улавливаете? Вы хоть понимаете, почему?
Большаков наконец догадался, но Хургин все-таки его опередил и закончил торжествующе:
– Он никогда не видел тетю Аллу! Это не он на снимке! Не Олег! Это его брат! Брат, которого он никогда не видел!
Оглянулся – не слышит ли их Козлов. Не слышал.
Глава 45
Девушки, в прошлый раз встретившей Хургина у порога, на этот раз не было. Хургин, побарабанив в дверь, обернулся к Большакову и пожал плечами:
– Никого.
– Но старуха-то должна быть. Та самая, о которой вы рассказывали.
– Да, наверное. Но она не откроет. Слишком плоха.
Хургин вдруг подумал, что женщина могла умереть за это время, и их с Большаковым поездка в Смоленск окажется бессмысленной.
– Поверните ручку, – предложил Большаков. – Может быть, дверь не заперта.
Так и оказалось. Дверь открылась, обнажив сумрачное нутро дома. Все так же пахло плесенью и пылью.
– Есть кто-нибудь? – крикнул Хургин.
Ему никто не ответил. Большаков подтолкнул доктора вперед и сам вошел следом.
– Произведем осмотр, – сказал он будничным голосом, в котором таилась насмешка.
– А если в доме никого нет?
– Посторожим вещи хозяев. Они нам еще будут благодарны.
Хургин дошел до знакомой двери быстрым шагом и толкнул ее. Дверь поддалась. Старуха была здесь. Она лежала в постели и смотрела в потолок. Клочья седых волос на ее голове казались бутафорскими.
– Здравствуйте! – громко произнес Хургин.
Стоящий за его спиной Большаков дышал спокойно и размеренно.
Старуха медленно повернула голову и посмотрела на вошедших.
– Я уже был у вас, – сказал Хургин. – Помните? Спрашивал у вас про Аллу. – Показал рукой на стену: – Алла жила там, за стеной. В соседней квартире.
– Алла – хорошая девочка, – сказала старуха.
– Да, – поддержал разговор Хургин. – Очень хорошая. – Быстрым движением достал из кармана снимок – Марина Козлова, ее сестра Алла и маленький мальчик между ними. – Вот она, видите?
Старуха долго смотрела на фотографию, потом ткнула в Аллу старческим сморщенным пальцем:
– Вот Алла.
– Да, – кивнул Хургин, – это Алла. А кого вы еще здесь знаете? Вот эта женщина вам знакома?
Старуха рассматривала снимок. Пауза затягивалась.
– Ну хорошо, – сказал Хургин. – Тогда скажите о мальчике. Как его зовут? Вы помните?
И опять пауза, но на этот раз не столь продолжительная.
– Алешенька, – сказала старуха.
И в прошлый раз она назвала это же самое имя. В тот раз Хургин поправил ее. Теперь он не собирайся повторять свою ошибку.
– Алешенька, – кивнул он доброжелательно, а сердце словно взбесилось и готово было выпрыгнуть из груди. – Он жил здесь, да?
Хургин слышал, как Большаков за его спиной затаил дыхание.
– Да.
– Вместе с Аллой?
– Да.
Старуха отвечала не сразу, а с большой задержкой, и эти паузы казались Хургину невыносимо длинными.
– А кем Алеша приходился Алле?
Пауза. Очень долгая. Хургин догадался наконец, что старуха не поняла вопроса.
– Кто Алеша для Аллы? – спрашивал он терпеливо. – Племянник?
– Сын.
– Сын?
Женщина прикрыла глаза. Она уставала от длинных разговоров, наверное.
– Алеша – сын Аллы?
– Да, – сказала старуха.
– Он жил здесь все время?
– Да.
– Где он сейчас?
Пауза.
– Вы знаете, где живет Алеша?
– Алла умерла, – неожиданно произнесла женщина тихим голосом.
– Да, я знаю. А что стало с Алешей? Его забрал кто-то из родственников?