Владимир Гриньков – На вершине власти (страница 47)

Он был спокоен. Амира послушно села в машину и все дальнейшее воспринимала словно в гипнотическом сне. Она не помнила, где они оставили машину, как выглядел зал аэропорта, когда и как они взлетели. Только на мгновение она очнулась, и, взглянув в иллюминатор, за которым было черным-черно, спросила:

– Где мы?

– Подлетаем к Каиру, – коротко ответил Абдул.

Еще два дня, и они будут в Джебрае.

65

Салех привез Бобо в Хедар поздним вечером, когда на город опустилась тьма. Министр предупредил его, что они должны вести себя в Хедаре тише воды, а Бобо и вовсе ни одна живая душа не должна видеть.

Отыскали неприметный дом на самой окраине, за глиняным дувалом. Салеху поначалу показалось, что дом нежилой, так тихо и темно там было, но едва он стукнул в калитку, как та отворилась, выглянул мордастый парень и, оглядев пустынную улицу в обе стороны, спросил:

– Что надо?

– Племянника привез, – ответил Салех, как было велено, и тут же ворота распахнулись, открывая просторный двор, где стояло несколько пропыленных армейских джипов.

Их проводили в дом, накормили, а спустя каких-нибудь полчаса в отведенную для них комнату вошел парень – тот, который отпер им, и сказал равнодушно:

– Вас ожидают.

Салех сообразил – ожидают его одного, а Бобо должен остаться, – и шагнул вслед за парнем, успокоительно кивнув Бобо.

В комнате, куда привел Салеха провожатый, находился Бахир собственной персоной. Выглядел он утомленным, кивнул, здороваясь, но руки не подал, спросил хмуро:

– Как добрались?

– Нормально.

– На постах досматривали?

– Останавливали, но досмотра не было – у меня армейский пропуск.

Бахир удовлетворенно кивнул, но по-прежнему оставался хмур.

– Ты знаешь, где советский госпиталь? – спросил он.

– Знаю.

– Утром подъедешь к главному входу, остановишься напротив и будешь ждать женщину, фотография которой у тебя. Как только она появится – выпускай Бобо. Будь наготове – едва он все сделает, сейчас же – сюда. Не вздумай пытаться выехать за пределы города, дороги перекроют сразу же, и вас схватят. Здесь вы будете в безопасности.

– Сколько мы должны находиться здесь?

– Двое суток, вряд ли больше. Когда заставы снимут, вы с Бобо уедете спокойно.

«Вы с Бобо» – это было неожиданностью. Салех предполагал, что парнишка больше не понадобится. Неужели Бахир рискует оставить в живых свидетеля? Министр прочитал сомнение на его лице, бросил коротко:

– Это необходимо!

Эту фразу Салех вспомнил на следующий день, когда вместе с Бобо ожидал у госпиталя. Парнишка сидел, скорчившись на заднем сиденье, с совершенно безучастным видом. Взглянув на него, Салех внезапно понял, что не только Бобо, но и сам он – тоже свидетель этой рискованной операции. Логика подсказывала – он тоже должен умереть. Потому-то Бахир и приказал им вернуться в домик на окраине. Пусть явятся сами, зачем тратить время на поиски… От этой мысли Салеху стало так скверно, что первым его движением было – бежать. Он даже двигатель запустил, но вовремя спохватился и даже мысленно обругал себя за трусость. Он может уехать, конечно, но если он ошибся, и Бахир и в мыслях не держал устранить их с Бобо, – круто ему придется. Задание сорвано, приказ не выполнен. С теми, кто играет в такие игры, поступают только одним образом. Здесь сомнений быть не может.

– Вот она! – вдруг произнес Бобо.

Салех встряхнулся, освобождаясь от тяжелых мыслей, но время уже было упущено – женский силуэт мелькнул и скрылся за оградой.

– Ты не ошибся?

– Нет.

– Упустили, – сплюнул Салех с досадой.

Он раньше времени испугался, пожалуй. Пока они здесь, у госпиталя, подкарауливают неизвестную им женщину, им ничего не грозит. Опасность может возникнуть позже, поэтому следует подстраховаться. В тот дом они не вернутся, это решено. Попытаются выбраться из города, потому что на то, чтобы перекрыть дороги, необходимо минимум полчаса. Они успеют. А затем – на юг, к отряду. Там он среди своих, и Бахир не решится.

– Ты хорошо ее запомнил? – спросил Салех, ободрившись.

– Не очень. Все слишком быстро. Но это она.

– Ждем, – сказал Салех. – Смотри в оба, чтобы снова не упустить. Ты готов?

– Да.

Пистолет Бобо прятал под одеждой.

66

Уланова ранили легко. Пуля чиркнула по касательной, порвав мышцы руки, но не задев кости. Рану перевязали, а через каких-нибудь полчаса он уже сидел в операционной, морщась не столько от боли, сколько от досады на то, что все складывается так нелепо.

Женщина-хирург деловито сняла окровавленную повязку, Уланов увидел рану, скрипнул зубами и отвернулся, сказав с обидой:

– Ну что за люди, а? Мы же муку им перебрасывали, в этом кишлаке второй месяц голодают. А они же по нам, когда взлетели, – из автоматов.

Хирург промыла рану, начала зашивать. Боль была тупой, она разливалась по всей руке до плеча, и Уланов страдал – и от боли, и от равнодушия женщины, – та ни слова до сих пор не вымолвила, привыкнув к виду чужой крови.

Наложив швы, хирург молча указала на дверь – свободен, мол.

– У вас тут как на мясокомбинате, – раздраженно сказал Уланов. – Бездушные вы все-таки.

Женщина быстрым движением сбросила марлевую маску.

– Люда? – опешил Уланов.

– Ну. Так какие претензии?

– Никаких, – пробормотал Уланов.

Он чувствовал себя полным идиотом. Людмила мыла руки под шипящей струей воды.

– Как жизнь? – поинтересовался Уланов, стараясь сгладить неловкость.

Людмила не ответила.

– Это письмо, которое от Хомутова…

– Какое письмо? – она резко повернулась.

– Которое он должен был оставить.

Взгляд ее мгновенно потух. Она поняла – ничего нового Уланов не скажет. Это уловка, чтобы вовлечь ее в разговор.

– Что ты колотишься? – спросил наконец Уланов. – Ну уехал он, уехал, не ясно разве? Нет его. А жизнь идет.

Последнюю фразу он произнес мягко, по-особому.

– Может, встретимся вечером? – предложил Уланов. – Ребята из Союза мне такую прелесть забросили…

– Ты ничего не понимаешь, – произнесла Людмила устало.

Она все еще держала в руках полотенце.

– Я не из тех, не из взбесившихся теток. Просто приходит время, и начинаешь кое-что соображать. Большой кусок жизни позади, не так уж много осталось. Хомутов понимал. Нам бы уехать отсюда с ним вдвоем, что нас держало?

– Ну так и езжай к нему!

– Куда?

– В Союз.

– Он здесь.