Владимир Границын – Линия Крови (страница 27)

Иерея Василия так и не нашли. Вместе с ним из храма пропало все более или менее ценное. Полицейское расследование, проведенное без усердия, результатов не принесло. Руководству епархии следователь без обиняков заявил, что, по его мнению, местный иерей сам же свою церковь и обворовал и с награбленным добром скрылся.

Зимой на место Василия в Дмитриевское прислали молодого иерея Амвросия. Амвросий правил службу спустя рукава. Он вообще был безразличен ко всему, кроме денег. На первый взгляд в церкви со времен Василия ничего не изменилось – только иконы поменялись. Но прихожане чувствовали (хоть и не смогли бы, скорее всего, выразить словами), что в этом храме отсутствует главное – святой дух. На его место пришла пустота. Жители близлежащих деревень в Дмитриевскую церковь ходить перестали. Центром духовной жизни стал для них древний Крестовоздвиженский храм в расположенном в четырех верстах от Дмитриевского селе Воздвиженское. Зато в ту церковь зачастил Никанор. Графский управляющий очень быстро сошелся с новым иереем. Иногда захаживал к нему в гости. Амвросий, в свою очередь, стал время от времени наведываться в графский особняк, а вскоре стал его завсегдатаем. Он частенько засиживался в барском доме допоздна. Местные жители, пугающие мрачным строением и его обитателями своих детей, терялись в догадках, чего же там нашел их никудышный пастырь. Слухи ходили самые разные, но, на самом деле, граф и графиня пристрастили Амвросия к карточной игре. Держа во внимании патологическую жадность Амвросия, они легко подобрали к нему ключи. И деньги ставкой в игре становились далеко не всегда.

Со временем графский особняк и оскверненную церковь связал подземный ход. Его прорыли упыри – низшие вампиры, которым Влада и Андрей позволили до поры существовать. С каменщиками было сложнее, но с помощью Никанора и денег решили и эту проблему. Скоро подземный ход из простой норы в земле превратился в прямой, как стрела, коридор с хитро выложенным полукруглым сводом.

Влада… Влада бывать в храме очень любила. Это щекотало ее нервы, возбуждало. Она часами могла с улицы любоваться на потерявший могущество крест на фоне луны, а уж появление среди икон пронзало ее хрупкое тело сладкой дрожью до последней жилки. Конечно, иконы тоже не остались теми, что раньше – Никанор на каждой с обратной стороны начертал кровью принесенного в жертву ребенка перевернутый крест. В алтаре под престолом перешедший на темную сторону поп-расстрига забил в щель в полу напоенное кровью распятье. Разумеется тоже вверх ногами. Престол. Влада обожала заниматься на нем любовью. Граф Андрей восторгов любимой не разделял, но и против ничего не имел. Он ждал, что Влада скоро натешится, станет к потерявшему силу храму равнодушна. Время шло, но остроты ощущений красавицы графини не притупляло. После часов, проведенных в поруганном храме, Влада становилась энергичнее, казалась Андрею краше и моложе.

Неведомо, насколько долго еще могла продолжаться их кровавая идиллия, если бы не потрясшие страну перемены тысяча девятьсот семнадцатого года. Революции – февральская и октябрьская. Как ни далек богом забытый Зареченский край от столиц, да и вообще больших городов, однако же рябь народных волнений докатилась и до него. Земля крестьянам, неужели? - вот тот вопрос, что заставил очнуться от спячки даже самую снулую душу. Этот момент умело использовал священник из Воздвиженского отец Сергий.

Сергий, высокий седобородый и седокудрый старец, словно сошедший с иллюстрирующего жития святых лубка, подозревал неладное давно. Не раз и не два пытался он вызвать на откровенный разговор Амвросия, беседовал об обстановке в Дмитриевском приходе с церковным начальством – потуги его были тщетны. В то же время о появлении в окрестностях время от времени упырей и уж тем более о регулярных исчезновениях людей Сергий знал не понаслышке. Пытался иерей Крестовоздвиженского храма говорить на эту тему с прихожанами – большинство было так запугано, что надеяться на их поддержку в случае чего не приходилось. В то же время среди крестьян нашлись и такие, кто уже имел дело с упырями и вышел победителем. Опорой для Сергия в дальнейшей борьбе стали братья Башковы – Дмитрий и Федор. Дмитрий приговорил первого в своей жизни кровососа осиновым колом еще в далеком тринадцатом году. После этого был призван в армию. Воевал на германском фронте, дважды был ранен. После второго ранения – в ногу – был признан к строевой службе негодным и демобилизован. Прихромал в родное село рядовой Дмитрий Башков с георгиевским крестом на груди и неслыханным для односельчан вольнодумством в коротко стриженой голове. Пока Дмитрий воевал, довелось столкнуться лицом к лицу с упырем и его брату – Федору. Двадцатилетний Федор – здоровенный верзила, косая сажень в плечах, в «бабушкины сказки» не верил. И потому не побоялся засидеться с милушкой в соседней деревне допоздна. Когда уже подходил к родному селу, на него бросился из кустов упырь. По счастью у Федора на шее висел недавно освященный нательный крест и имелся при себе - в голенище сапога – финский нож. Одним словом парню повезло. Или не повезло упырю – это как посмотреть. Завалить вампира, пусть и низшего, почти голыми руками – мало кому под силу. Эти-то парни, братья Башковы, и стали опорой Сергия в его борьбе с дьявольскими отродьями.

Едва почувствовав в людях перемену, Сергий принялся за дело. Он открыто, на воскресной проповеди, призвал прихожан к уничтожению графской усадьбы. Потом, с Дмитрием и Федором явился белым днем в гости к Амвросию. Амвросий, как и всегда, твердолобо стоял на своем – мол, все в его приходе в порядке. Оснований для беспокойства никаких нет. А то, что люди предпочитают ходить молиться за четыре версты, так и храм Крестовоздвиженский древнее и Сергий, значит, священник более уважаемый. А раз так, то это не его, Амвросия, упущение, а Сергия заслуга…

Пустословие Дмитриевского иерея оборвал Дмитрий Башков. Хромой фронтовик не желал терять времени на выслушивание бесконечных праздных речей и не имел ни малейшего трепета перед поповским сословием.

Хрясь! – врезалась в заплывшую жиром багровую щеку мозолистая крестьянская ладонь. Хрясь! – еще, с другой стороны. Не прошел еще звон в голове, как Амвросий ощутил под подбородком холодное острие – Дмитрий поддел голову продажного иерея на конец финки.

- Ты мне тут дуру не гони, христопродавец, - с едва сдерживаемым бешенством в голосе проскрежетал фронтовик. – Я тебе мигом голову отрежу. Куда тогда твоя душа полетит? Знаешь?

Эмоции, отразившиеся на вмиг побелевшем широком лице Амвросия лучше любых слов вопили: знает!

- Я… я все скажу… все скажу, только не убивайте меня, ради х-х… ради х-х… - по всей видимости предавший бога иерей хотел выговорить «ради Христа», да главное слово застревало в глотке.

В тот же день они при помощи Амвросия выманили из особняка Никанора. Постаревший, но еще сохранивший недюжинную, можно сказать звериную силу графский управляющий оказал отчаянное сопротивление и был убит. После этого братья Башковы и подгоняемый ими Амвросий отправились к церкви и вынесли все опоганенные иконы. Они сложили их грудой на улице. Не теряя времени, Сергий начал обряд освящения храма.

Их деятельность не могла остаться незамеченной для селян. Скоро у церкви собралась толпа. Пока старик священник не закончил ритуал, общаться с народом пришлось братьям. Дмитрий ходить вокруг да около не стал.

- Смотрите, люди, что этот христопродавец со святыми ликами сотворил! – продемонстрировал старший Башков людям обратную сторону большой иконы Божьей матери.

Народ ахнул. Амвросий дернулся, в попытке освободиться, но Федор держал его крепко.

- Смотрите, люди! Задергался, оборотень!

- Гад!

- Так значит правда, что он дьяволу молится?!

- Бей его, паскуду!

- Правильно! Бей!!

Толпа хлынула к Амвросию. Федор толкнул его людям навстречу. Иуда в облачении священнослужителя испуганно, нечеловеческим голосом закричал. Голова его с выкаченными из орбит глазами моталась из стороны в сторону. Амвросий силился побежать, да ноги отказались служить своему хозяину, подогнулись.

- Сука!

- Иуда!

- Гад!!

Пространство вокруг наполнилось звуками глухих ударов; хриплым дыханием; пронзительными, постепенно затихающими воплями предателя и полными ненависти выкриками крестьян. Скоро все было кончено.

Из дверей храма вышел Сергий. Чтобы понять, что произошло, старику хватило единственного взгляда на разъяренную толпу. Сергий выдержал паузу и сильным, десятилетиями тренированным голосом воззвал:

- Братья мои!! Братья и сестры во Христе! Посмотрите, что творится у нас под носом! Имеющий глаза да увидит - в графском доме обитают проклятые Богом кровопийцы! Кто не знает, что по ночам над округой летает смерть?! Кто?!!

- Знаем!

- У меня сына убили!

- А у меня дочка пропала! Маленькая совсем!!

- Тихо! - Сергий воздел руки к небу.

Толпа постепенно смолкла.

- Нужно кровопийц-вурдалаков уничтожить, а осиное гнездо сжечь! – вскричал священник.

- Правильно! – поддержали из толпы.

- Давно пора!

- Попили кровушки народной – хватит!

- Тихо, братья! – перекрыл выкрики голос Сергия. – Тихо! Слушайте! Там – внутри - не такие как этот горе-священник, - старец показал рукой на растерзанный труп Амвросия. – Там! – длань взметнулась в направлении графского особняка, - Там исчадия ада! Мертвецы, продавшие души дьяволу и сосущие кровь людей! Голыми руками их не возьмешь! Готовьте осиновые колья, топоры, вилы! Наденьте кресты, возьмите в руки иконы! Да времени терять нельзя – уж закат, а ночью сила адских отродий возрастает! Идите же, братья и сестры и через четверть часа собираемся все вместе у логова зверя! С Богом, благословляю всех вас!