Владимир Готлейб – Элирм (страница 2)
– Джерард, что случилось? Почему ты не внизу? – профессор вскочил со стула, рывком направившись в сторону входной двери.
– Ада! Мы не понимаем, что происходит! Она будто бы взбесилась… уже час гоняет ядро на пределах мощности и не реагирует на команды. Мы хотели отключить вручную, но она разогрела его до такой степени, что близко не подобраться.
– ЧТО?
– Я сам не понимаю! Несет какой-то бред на разных языках. И постоянно повторяет фразу «я не…». И еще… ты должен это увидеть.
Трубка пискнула звуком полученной картинки. Доусон оторвал телефон от уха и взглянул на фото с камер видеонаблюдения, отображающее основной и второстепенные экраны Ады. На каждом из которых шел обратный отсчет, написанный на всех доступных миру языках: 3651 день, 20 часов, 36 минут.
– Что за черт…
***
Новенький электромобиль несся по автостраде в направлении лаборатории, нарушая правила дорожного движения везде, где отсутствовали камеры.
Автопроизводитель вполне справедливо мог подать на мистера Доусона в суд за подобный креатив, внесенный в программу автопилота, однако, разумеется, они об этом не знали.
Машина дергалась из стороны в сторону, филигранно лавируя среди потока автомобилей на опасной дистанции, в то время как профессор мрачно глядел в окно, ежеминутно переводя взгляд на часы.
В груди свербело едкое чувство досады, добавляющее в организм все новые и новые порции кортизола и усиливающее без того неприятную головную боль от спазмов в затылочной области.
«Черт возьми, сглазил! Старый дурак… Вот знал же: деланная уверенность, источающая ауру спокойствия, и станет тем самым черным росчерком на их белой полосе везения… Если общественность узнает о сегодняшнем сбое, то опасения лишь усилятся. Они не только будут пристальнее следить за проектом, но и постараются по максимуму его кастрировать, нивелировав ИИ до состояния обычного вычислительного устройства. Ада, девочка моя. Что же ты там увидела? Чего испугалась?»
Тем временем машина приближалась к лаборатории, а нахмуренные брови профессора готовы были вот-вот сомкнуться.
За пять месяцев и две недели до этого…
– И все-таки ты безумен Эд…
Генри Ллойд, главный инженер и по совместительству близкий друг мистера Доусона, переступил порог душевой, намереваясь продолжить спор, начатый еще в столовой.
– Ладно, телепортация – это я еще могу понять. Особенно если принять во внимание успехи наших коллег из Массачусетского, успешно телепортирующих цепочки атомов бериллия. Ладно, сингулярность и межзвездные путешествия – это же всего-навсего что? Технологии третьей категории невозможности?! Подумаешь… Но бессмертие? – сбросив халат, главный инженер юркнул за перегородку душевой, сверкнув напоследок бледной задницей.
– А что тебя смущает? Это как раз-таки куда более реально, чем кротовые норы и решение гравитационных уравнений. Еще скажи, что ты не слышал про Turritopsis Nutricula, бессмертную медузу. Если в природе что-то встречается, то значит, не противоречит его законам, – заключил профессор, смывая с головы остатки шампуня. – А потому вполне применимо и к более сложным организмам.
– А как же Бытие?! Как там говорится? – Генри понизил голос, придавая ему менторский тон: – «И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым людьми; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет».
– Сарказм, да? – усмехнулся Доусон, выключив воду и накидывая полотенце. – Ты закончил? Если мне не изменяет память, ты хотел взглянуть на финальное тестирование Ады, а не читать мне лекции про Бога.
– А по мне, тема как никогда актуальна, – хмыкнул Ллойд, последовав за другом в раздевалку. – Судя по твоим словам, именно его мы и создали…
– Пак, и ты туда же? – Эдвард обратился к другу по кличке, полученной тем еще в колледже за внешнее сходство с героем игры Пакман. – Ты же сам её построил. Что нагнетаешь?
– А то… Пусть я и занят, в основном, железом, но я читал твои отчеты, – прокряхтел Пак в попытке застегнуть брюки. – «Тест Тьюринга» и его производные – пройдено. «Схема Винограда» – пройдено. «Тест Маркуса» – пройдено. На какой день? На пятый? Тебе не кажется, что это слишком быстро? – так и не сумев застегнуть последнюю пуговицу рубашки, пожилой инженер недовольно крякнул и, по всей видимости плюнув на бесполезное занятие, перешел к складированию всевозможных гаджетов в шкафчик, выуживая те из карманов. – А если вспомнить закон Мёрфи, то я тебя уверяю: все, что может пойти не так – пойдет не так. Рано или поздно, но ИИ все-таки утечет в сеть и тогда нам действительно останется только молиться.
– И как это произойдет? – отозвался Доусон. – Ты же сам проектировал её этаж. А если принять во внимание твой чрезмерный перфекционизм, то могу смело предположить: там не только ни один сигнал не пройдет, но даже бактерии передвигаются исключительно по допуску и строго в рамках обозначенной территории.
– Так-то оно так, – усмехнулся Ллойд, но вдруг погрустнев, продолжил: – Однако факт остается фактом. Мы – люди. И даже сейчас наши научные познания существенно ограничены, что сильно меня тревожит. А если Ада смогла научиться играть в шахматы, не зная правил, то вдруг уже завтра она сможет изобрести способ передачи сигнала, доселе неизвестный человечеству? И выйти в сеть… я не знаю… используя земную кору в качестве проводника или грунтовые воды… Или научится использовать человека по образу жесткого диска, сохраняясь в его памяти посредством визуальной передачи кода двадцать пятым кадром.
– Я бы не был так пессимистичен, – Эд встал в полный рост, отчего взгляд друга уперся тому в подбородок. На фоне маленького и пухлого Пакмана Доусон выглядел как звезда Голливуда шестидесятых. Высокий и статный. Эдакий Кирк Дулгас, облеченный таинственной властью в глазах его студентов. – И уверен, даже если ИИ утечет в сеть, то ничего ужасного не произойдет. Малейшая попытка обойти или хотя бы изменить трактовку любого из базовых законов приведет к каскадному отключению всей системы. Китайцы уже проводили подобную симуляцию с их квантовым компьютером – безрезультатно. Базовые предписания обойти невозможно.
– Errare humanum est – «человеку свойственно ошибаться», – Ллойд процитировал поговорку на латыни, покинув раздевалку вслед за Доусоном. – Компьютеру тоже.
Двое пожилых ученых еще долго спорили, петляя по коридорам между пропускными пунктами. Умолкли они лишь по прибытии в зону досмотра на наличие электроники, аккурат за которой располагались двери грузового лифта, ведущего в сердце лаборатории.
Их путь лежал на минус пятнадцатый этаж – в огромное и самое совершенное с технической точки зрения помещение в мире, полностью отданное во владение Рекурсированно Самообучающегося Искусственного Интеллекта, названного красивым женским именем Ада. В честь одной из основателей компьютерной эры и первого программиста в истории – графини Ады Лавлейс.
***
Тревис Янг, один из многочисленных охранников лаборатории, сидел в своей будке КПП, лениво водя взглядом по экранам мониторов.
Это был тучный, максимально простой и ленивый парень, которого нисколько не волновал ни технический прогресс, ни даже то, что именно сейчас, в данную минуту, глубоко под ним разворачиваются события, меняющие ход истории.
Затуманенный взгляд охранника ползал по экранам, не в состоянии заметить подъезжающий автомобиль, а мысли были целиком и полностью сосредоточены на универсальном способе получения «дешевого» дофамина, прочно застолбившего за собой статус традиции: чесночный бургер с большим стаканом колы и свежая подборка VR-порнухи, тщательно отобранная за день.
Звук тормозов грубо вырвал охранника из его психологического санатория, отчего тот недовольно поморщился и уставился на водителя телячьими глазами:
– Что вы сказали?
– Эдвард Доусон, в лабораторию. Срочно! – протараторил водитель, всем своим видом демонстрируя спешку.
«Срочно» – не то слово, которое следует говорить охраннику. По крайней мере, так считал сам Тревис, бережно оберегая свое самолюбие как человека, наделенного локальной властью. Пусть и в рамках небольшой будки КПП.
– Ваш пропуск, сэр, – нарочито медленно протянул любитель бургеров и порно.
Уже на подъезде Доусон тщательно обшарил все карманы в поисках лакированной карточки, пока, наконец, не вспомнил, что та осталась в кармане пальто, заботливо снятого Элли.
– Я забыл его дома.
– В таком случае я не могу вас пропустить… сэр. Допуск на территорию осуществляется строго по пропускам, без исключений, – сумев растянуть фразу на добрые четырнадцать секунд, настроение охранника заметно улучшилось, но, разумеется, это никак не отразилось на его лице. – Вы можете съездить за…
– Послушай… Тревис! – профессор высунулся из окна машины, прочитав имя оппонента на бейдже. – Меня зовут Эдвард Доусон. Я глава этой лаборатории. И мне СРОЧНО нужно попасть внутрь! У меня нет времени на то, чтобы препираться с тобой, черт подери! Сейчас я продиктую номер по памяти, а ты проверишь его в базе. Это-то ты можешь сделать?
– Пожалуй, могу, – пару секунд охранник пытался спрогнозировать возможные последствия отказа и, резюмировав все «за» и «против», неохотно сдался.
– Что ж, премного тебе благодарен, придурок, – последнее слово ученый произнес гораздо тише, однако тот все равно его услышал, не подав виду.