Владимир Готлейб – Элирм II (страница 6)
– Уа?
– И тебе добрый вечер.
Глава 2
– Тьфу ты, – в сердцах сплюнул я. – Думал, снова враги, ан нет – Система.
– Вот и славно, – танк по-прежнему лежал внутри границ одного из базальтовых цилиндров, при взгляде сверху отдаленно напоминая собой живое воплощение картины Витрувианского человека. – А почему тогда холодом понесло как от портала?
– Так сундук доставили.
– А-а-а, – Герман кое-как перевернулся на живот в попытке разглядеть материализовавшуюся неподалеку награду: потемневший от времени серебристый контейнер, украшенный вязью рунических символов с минорными вкраплениями драгоценных камней. – Заберешь?
– А ты не хочешь со мной? – удивился я. – Это же самое интересное: разбор лута и дележка добычи.
– Уа! – подтвердил Хангвил.
– Хочу, но мне что-то совсем нехорошо…
– Прям настолько?
– Ага.
– Да что с тобой? – я сконцентрировал внимание на показателях напарника и ужаснулся: шкала здоровья медленно, но верно подползала к критической отметке, теряя по одному проценту буквально каждые пару секунд.
– Не знаю. По всей видимости, какое-то внутреннее кровотечение. Регенерация не справляется.
– А ингаляторами пользоваться разучился?
– Так кончились.
– А у меня спросить? В заначке как раз оставалась парочка. И в довесок практически нетронутый запас зелий от Августа.
– Мне неудобно постоянно клянчить у тебя то одно, то другое. К тому же они дорогие. По десять золотых за штуку. И так задолжал тебе больше сотни.
– Ох, Герман, Герман. Неудобно – писать в поезде, – проворчал я, а затем наклонился, приподнимая голову друга и впрыскивая живительный аэрозоль в послушно раскрывшуюся пасть. – Нашел время скромничать и косплеить сиротку. Проще помереть, да?
– Угу.
– Нет, так дело не пойдет. И давай договоримся на будущее: пока мы путешествуем и терпим невзгоды вдвоём или того хуже – находимся в бою, то у нас не будет разделения на «твоё» и «моё». По крайней мере в том, что касается расходников. Поэтому еда, ингаляторы, зелья, боеприпасы и батареи с таблетками с настоящего момента становятся общими. И я это говорю не с целью продемонстрировать всю широту русской души, а исходя из собственных эгоистичных соображений. Потому как не хотелось бы с трудную минуту получить от тебя мотивированный отказ с аргументом, мол, извини не дам, свои надо иметь.
– Ты прав, хорошо. Но следующую партию все равно покупаю я.
– Договорились, – я ухватил танка под локоть, помогая тому встать на ноги.
– Кстати, спасибо, – качок протянул мне эпический меч. – Возвращаю.
– Не надо, оставь себе. Подарок.
– Серьезно? – гримаса боли резко сменилась удивлением и счастливой, почти детской улыбкой.
– Абсолютно. Ты же сам говорил: «идеальное оружие для танка». Вот и бери. В вечное безвозмездное пользование. К тому же мой посох выглядит круче.
– Спасибо, ё-маё!
Напарник крепко обнял меня здоровой рукой, нечаянно шлепнув по заднице плоской стороной клинка. Фухтель – улучшенный интеллект немедленно напомнил определение.
– О, обнимашки. Как мило, – я деликатно похлопал Германа по плечу, не уставая поражаться его габаритам. Вот вроде бы и сам немаленький: сто восемьдесят пять сантиметров ростом, однако все равно почти на голову ниже его. – Кстати, слово «ё-маё» обычно используется в негативном ключе.
– А, да? Тогда спасибо… едрить-колотить!
– Ладно, сойдет, – я безуспешно попытался освободиться из железных объятий, затем выдержал короткую паузу и попробовал снова – аналогичный результат. – Гер, может это… хватит? А то Хангвил уже подозрительно смотрит.
– Да, прости. Просто до настоящего момента мне еще никто и никогда не дарил ничего дороже полтинника евро.
– Хм, а родители тебя не баловали. Я-то думал у меня жизнь не сахар.
– Так не было их. Погибли в две тысячи двадцатом.
– Оу… – мне вдруг резко стало стыдно за то, что минуту назад я обозвал Германа сиротой. – Мои соболезнования. Корона?
– Нет, пьяный сирийский беженец. Угнал машину и вылетел на встречку, удирая от полиции. Сам тоже погиб, но уже по дороге в больницу.
– Вот скотина.
– Угу. Но ничего. Это было давно. Я их и не помню почти.
Повисла неловкая пауза.
– Ладно, – я попытался соскочить с болезненной темы. – Идем за наградой?
– Да, пошли.
– Уа!
Кошачий медведь, казалось, только этого и ждал. И как только мы взяли курс на центр арены, резво запрыгнул мне на плечо и дважды ткнул мокрым носом в небритую щеку.
– Дружище, разумеется. Ты целые сутки нас защищал и потому теперь можешь смело брать всё, что захочешь. Как говорится, долг платежом красен.
– Ур-р-р, – послышалось довольное урчание.
– Вот только не хватайся за то, что определенно точно тебе не понадобится. И в особенности за заклинания, если таковые найдутся.
– Уа?!
– Конечно, серьезно. А в чем, собственно, дело?
– У-а!
– Кто обманщик? Я? Я разве сказал: «бери все, что захочешь»?
– Да, секунд двадцать назад, – подтвердил Герман.
– Серьезно? Странно, я не помню. Видимо это его «природное обаяние» на меня тоже влияет…
– Уа!
– Ладно, ладно, хорошо. Можешь брать все что угодно, раз обещал. Хитрый маленький гипнотизер.
Стоило нам подойти и откинуть крышку сундука, как зверек пулей юркнул внутрь, активно пошуршал и все так же стремительно выскочил обратно, цепко удерживая зажатую в мохнатой лапе колбу со светящейся посередине фиолетовой каплей.
Я обреченно застонал, наблюдая за тем, как кошачий медведь выкорчевывает пробку.
– Ну, естественно… заклинание. Разве могло быть иначе?
Хлоп!
Хангвил телепортировался на десяток метров вперед, затем обернулся посмотреть нашу реакцию и, встретившись со мною взглядом, радостно завилял хвостом, точь-в-точь как собака. И это была настолько искренняя, милая и полностью обезоруживающая картина, что я не смог удержаться и улыбнулся в ответ, показав рыжему мошеннику оттопыренный палец. При этом немного наклонил корпус вперед и сквозь зубы процедил изучающему внутренности сундука Герману:
– Это был микропортал…
– Сочувствую.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!