Владимир Горожанкин – Хроники Валькирии. Книга первая: Вальс холодной стали (страница 4)
И вот настала моя очередь.
– Аурелия де Монфор. Кровь класса «Альфа». Фехтовальные навыки: превосходно, – холодно и ровно произнес главный аукционатор.
Воцарилась тишина. Экраны замерли. Никто не делал ставок. Секунды тянулись так медленно, что я слышала собственное сердцебиение. Мои пальцы, скрытые складками юбки, сжались в кулаки. Неужели мой род пал так низко, что даже мои идеальные оценки и формы не могут перекрыть клейма обанкротившейся семьи? Неужели меня тоже ждет участь Эльзы – очистные сооружения или того хуже? Я прикусила щеку изнутри, заставляя себя сохранять безмятежное, фарфоровое выражение лица. Никто не увидит моего страха. Я – де Монфор.
– Контракт выкуплен Домом Эйзенштейн, – внезапно разрезал тишину синтезированный голос.
Я едва заметно нахмурилась под перешептывания других девушек. Дом Эйзенштейн… Я быстро перебрала в памяти лекции по геральдике и политике. Хранители технологий. Они владели сектором Звёздная Марка Феррум и единственными на половину Млечного пути верфями, способными производить двигатели для прокольных переходов. Без их кораблей любая торговля и переброска войск в этом крыле Галактики попросту остановились бы. Ими правит герцог Дориан фон Эйзенштейн. Ему всего тридцать стандартных лет. Гений стратегии. Тот самый лорд, которого в семнадцать лет прозвали «Молодым Волком».
Справа послышались торопливые, тихие шепотки Спутниц:
– К самому Волку? В этот промышленный ад?
– Говорят, его сердце выковано из железа… Интересно, для чего она ему – охранять спину или согревать постель?
– С такой внешностью и грудью? Очевидно же…
Я осталась глуха к их яду. Доверенное лицо Эйзенштейнов – высокая, аугментированная женщина-киборг в строгом темно-стальном камзоле – плавно подошла ко мне. Её механический глаз с тихим щелчком сфокусировался на моем лице.
– Леди Аурелия. Шагающий шаттл Дома прибудет за вами ровно через час. Ожидаю вас у Западной посадочной площадки без опозданий.
– Я буду там вовремя, мадам. Точность – вежливость королей, – безупречно ровным голосом ответила я, сделав выверенный реверанс.
Оставшись в одиночестве, я направилась в свою келью. Шаги отдавались гулом в груди.
В келье было холодно и пусто. Мои сборы заняли не больше десяти минут – у сироты нет богатств. Я уложила в небольшой форменный саквояж сменный комплект нательного термобелья, дата-пад с конспектами по анатомии уязвимых точек в силовой броне, набор для чистки и настройки микро-генератора моей шпаги, и старинный гребень.
Внезапно раздался тихий стук в деревянную дверь.
Профессиональная паранойя мгновенно взяла верх. Я бесшумно скользнула к стене, положив левую ладонь на эфес мирно спящей «Фиделите», а правой активировала микро-камеру у дверного косяка. На крошечном экране появилось знакомое, взволнованное лицо.
Я выдохнула и распахнула дверь. Это была Камилла.
– Аурелия! Я сдала! Мы обе сдали! – с порога прошептала она, и её темные глаза радостно блеснули.
Я молча схватила её за ткань рукава, втянула в комнату и тут же заблокировала магнитный замок. Обернувшись к ней, я подалась вперед, обхватила её лицо ладонями и горячо поцеловала в губы.
Она ответила не сразу, от неожиданности затаив дыхание, но уже через секунду подалась навстречу. В этом поцелуе было всё: вкус наших общих слез, страх перед неизвестностью, обрушившийся адреналин и отчаянная потребность в живом тепле. Мне было невероятно хорошо. В холодной, бездушной машине Пансиона, где нас учили резать глотки и улыбаться, губы Камиллы были единственным островком настоящей нежности.
Мы нехотя отстранились друг от друга.
– Я так рада тебя видеть… Я боялась, что мы не успеем попрощаться, – прошептала Камилла, всё ещё тяжело дыша.
– Я бы не улетела, не увидев тебя, – ответила я, гладя её по тонким плечам.
Мы сели на мою узкую, жесткую кровать, крепко сплетя пальцы.
– Куда тебя отправляют? – спросила она.
– Дом Эйзенштейн. К Молодому Волку, – усмехнулась я. – А ты?
– Дом Медичи! – на её лице расцвела робкая улыбка. – Торговый дом. Говорят, их планеты полны света и тепла. Это хороший, безопасный вариант.
– Боже, Камилла, я так за тебя счастлива! – искренне выдохнула я, крепче сжимая её ладонь. Медичи – это роскошь и минимум смертельных дуэлей.
Она будет там сиять. Но тут же моя улыбка погасла, и сердце окатило ледяной водой.
– Ты… ты не знаешь, что с Эльзой?
Камилла опустила взгляд, её губы дрогнули.
– Знаю… Я случайно услышала переговорный канал дрона-распорядителя. Её долг выкупил «Красный Лотос» на орбите Тау-Кита.
В груди словно оборвалась струна. «Красный Лотос». Эксклюзивный орбитальный бордель для высшей аристократии, куда отправляли красивых кукол, не способных постоять за себя. Место, где ломали души.
– Этого не может быть… – прошипела я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – После того, как она отдала за нас свою кровь? Из неё сделают живую игрушку на потеху тем, чью броню мы учились пробивать!
– Аурелия, тише… – Камилла испуганно посмотрела на дверь. – Мы ничего не можем сделать. У неё просели рефлексы из-за того шрама. Для Пансиона она – бракованный клинок.
– Они продали её честь! – моя грудь тяжело вздымалась. Ярость застилала глаза. – Я клянусь, Камилла, если я выживу у Эйзенштейнов… если смогу скопить состояние, я выкуплю её. Я вытащу её из этого ада, чего бы мне это ни стоило.
– Ты делай то, что должна – выживай, Аурелия. Умоляю, будь осторожна с герцогом Дорианом. Железные лорды не знают пощады, – тихо произнесла подруга, с болью глядя на меня.
После этого мы сидели, прижавшись друг к другу, и говорили о будущем. Мы фантазировали о том, как однажды наши лорды заключат союз, и мы сможем пересечься на грандиозном приеме во Дворце Короны. Вспоминали ночные вылазки в библиотеку за запретными дата-свитками со стихами. Пытались согреться обрывками прошлого перед тем, как шагнуть в ледяную неизвестность.
Но время, отпущенное нам, истекло. Мы встали и вышли в коридор. Камилла крепко, до хруста в ребрах обняла меня.
– Пусть звезды будут к тебе благосклонны, моя отважная Камилла, – прошептала я ей на ухо, вкладывая в эту фразу всю свою нежность.
Она отстранилась и мягко провела ладонью по моей щеке.
– А тебя пусть бережет твой клинок, Аурелия. Я буду молиться за тебя.
Я сжала в кармане мантии холодный кулон с фотографией родителей и, не оглядываясь, пошла к посадочной площадке.
Морозный ветер ударил в лицо, едва я вышла за гермостворки на обледенелую платформу. Там меня уже ждал транспорт. Шаттл был настоящим произведением искусства и брутальной инженерии. Его матовый, темно-стальной корпус поглощал свет, а по бокам тянулись строгие линии багрового цвета. На хищном носу гордо сверкал герб Дома Эйзенштейн: шестеренка, пронзенная скрещенными мечами на фоне звезды. Рядом замерла всё та же аугментированная посланница.
– Приветствую вас на борту, леди Спутница, – она коротко кивнула.
– Благодарю, мадам. Моя сталь и моя жизнь отныне служат Дому Эйзенштейн, – максимально вежливо и сдержанно отозвалась я.
– Наш путь лежит в столицу сектора, на Эйзенбург-Прайм. Прокольный переход и транзит займут четыре стандартных дня.
– Я поняла. Четыре дня – приемлемый срок для медитаций и подготовки, – ровно ответила я.
Представительница протянула механическую руку с сервомоторами.
– Могу ли я взять вашу сумку, леди?
Я лишь сильнее сжала ручку своего скудного саквояжа, посмотрев ей прямо в визор.
– Вы очень любезны, мадам, но я предпочитаю нести свое бремя сама. Оружие и личные вещи Спутницы не должны отягощать других.
Женщина-киборг коротко кивнула, словно одобряя такой ответ, и отступила в сторону, пропуская меня на трап.
Едва переступив порог шлюза, я замерла. Внутри шаттл разительно отличался от своей военной оболочки. Отделка из темного, натурального дерева, которое стоило на рынке целое состояние, панели теплого янтарного света, толстые ковры, глушащие шаги, и невероятно мягкие, почти обволакивающие кресла. После сурового, вечно промерзшего камня и стальных скамей Пансиона это великолепие казалось мне чужеродным, почти пугающим.
По привычке мне захотелось просто сесть на пол, скрестив ноги – так было привычнее, так безопаснее контролировать пространство. Но я тут же одернула себя. Аристократы не приемлют дикарских привычек. Я расправила складки юбки, сохраняя осанку, и грациозно опустилась в кресло. Оно оказалось настолько мягким, что я едва не потеряла равновесие, но вовремя перенесла центр тяжести. Левая рука инстинктивно легла на рукоять шпаги.
Двигатели шаттла взревели, пол под ногами мелко завибрировал, и корабль начал отрываться от поверхности. Я смотрела в иллюминатор на удаляющиеся шпили Пансиона Святой Цецилии, не зная, к чему меня везут к звездам Марки Феррум. Стану ли я любимой женой могущественного герцога? Его личным секретарем, плетущим интриги? Или телохранителем, который примет в грудь мономолекулярный клинок убийцы в первый же вечер?
Я не знала. Но я – Аурелия де Монфор. Последняя из своего рода. И я выполню свой долг до конца.
Вибрация прокольных двигателей переросла в ровный, убаюкивающий гул. Накопленная за этот бесконечно долгий, полный потрясений и слез день усталость навалилась свинцовой тяжестью. Откинувшись на подголовник и не отпуская эфес своего клинка, я закрыла глаза и провалилась в тяжелый, глубокий сон.