Владимир Гордеев – След тайги. Сборник (страница 3)

– Надеваем рюкзаки и строимся в ряд, я буду открывать колонну, Виктория Викторовна – закрывать, туман очень плотный! Поэтому будьте внимательнее, если вдруг вы идёте, считаете ворон, и внезапно перед вами никого нет – останавливайтесь и бейте тревогу. По-хорошему, только у меня может быть такая ситуация, что передо мной никого нет.

Держим дистанцию в один метр и шагаем дружно, идти неблизко, сразу предупреждаю, делаем остановки раз в час на пятнадцать минут, поэтому будет три остановки и уже к полудню мы дойдем и сможем преспокойно насладиться природой и отдохнуть. Все готовы? Не слышу возмущений, тогда в путь!

Он развернулся и сделал несколько больших шагов, Настя, как самый опытный турист среди своего класса, разумеется, встала вторым номером и шла след в след за физруком, который словно куда-то торопился и шагал как циркуль по карте: где он делал один шаг, Насте приходилось делать два, а то и все три.

Туман словно становился гуще с каждым шагом.

Физрук немного притормозил и произнёс еле слышно, но Настя, разогнавшись, чуть не врезалась в него и фразу расслышала чётко:

– Он знает, что мы идём.

– Кто знает? – осмелившись, спросила она.

– Кто-кто, дух леса и воды, видишь, в каком тумане пробираемся, – ответил он, и громко, своим командным голосом объявил: – Привал!

Дети быстро настигли их, и Виктория Викторовна как замыкающая отчиталась, что все на месте и никто не отстаёт.

– Отлично, – похвалил её физрук. – Вы все, ребята, молодцы, идём хорошим темпом. Но в связи с погодными условиями я вынужден организовать связку, – он быстро извлёк из своего мегарюкзака длинный фал, достал с дюжину карабинов и, очень ловко отмеряя по два метра, закрепил карабины по всей длине веревки. Так через пару минут была готова связка для всего отряда, чтобы никто не потерялся, это Настя сразу поняла.

После пятнадцатиминутного отдыха физрук прицепил всех, ещё раз всё перепроверил и, нацепив первый в связке карабин на себя, скомандовал о продолжении похода.

Гармошка из учеников несколько раз дергалась туда-сюда, чтобы войти в правильный ритм и темп.

– Смотри вперёд, – сказал физрук, не сбавляя темпа, и Настя невольно перевела взгляд из-под ног и посмотрела вперёд. Складывалось впечатление, что перед ними где-то в ста метрах стоит огромный великан. Голову его освещало солнце и сквозь туманную дымку казалось, что у него светятся глаза.

– Это защитник, охранник – местный герой, – объяснил физрук, – сейчас мы подойдём ближе и ты поймёшь.

Но когда они подошли поближе, ничего похожего не оказалось, не было даже никакой горы или скалы, которые могли создать такой эффект.

– Но как это возможно? – искренне удивилась Настя. – Куда он пропал?

– Это интересно, – в голосе физрука послышалась тонкая нотка удивления, – остаётся один вопрос: а был ли он на самом деле?

При этих словах он резко обернулся, словно ожидая что-то увидеть и встал как вкопанный. Лицо физрука так же резко побледнело:

– Настя! Где твой хвост?

Она не сразу поняла и лишь когда обернулась, поняла, что речь идёт о продолжении веревки после неё – а её не было, как не было остальных ребят и Виктории Викторовны.

Настю охватило чувство паники.

– Я… я… я не знаю, как это произошло, – начав немного заикаться и задыхаясь, произнесла она. – Я не оглядывалась с самого начала и даже не поняла, что их нет позади.

Настя чувствовала свою вину, и ей стало очень больно и обидно, что она так облажалась в таком простом моменте.

Первая слеза упала на землю и даже было слышно, как она приземлилась на хвойную подстилку леса.

– Так! Без паники, – физрук взял себя в руки, подтянул болтающийся конец веревки и внимательно осмотрел его, – почему это произошло сейчас? Почему так рано, мы ещё и дойти не успели, да и тринадцатое сентября только завтра.

– Вообще-то сегодня тринадцатое, – немного всхлипывая, поправила его Настя.

– Как? – и схватившись за голову, он сказал: – Вот дурья голова! И даже стражник в тумане меня не смутил! Старею… так-так-так. Отчасти получается: получилось, – несуразно и непонятно сказал он.

– Что получилось?

– Это сложно объяснить, но для начала смотри на срез веревки, видишь?

– Что я должна увидеть? – спросила она, рассматривая внимательно срез – он был таким ровным, казалось, что ворсинки плетёной веревки не могут разлохматиться и замерзли или застыли во времени.

– Вижу, – ответила Настя, – но что это?

– Двадцать лет назад я уже был в похожей ситуации, – усмехнувшись, ответил он, – может даже, был именно тут и в твоём возрасте. Некий потайной мир со своими законами. Если мы действительно тут, то непонятно, как здесь оказалась ты? Я думал: меня одного подберут.

Настя ничего не поняла.

– Надо идти, Настя, к Великому истоку.

– А как же остальные? Их надо найти или подождать!

– Какое первое правило в лесу? – неожиданно спросил он.

– Эм, если заблудился, стоять на месте?

– Верно! А ты заблудилась?

– Нет.

– Ты без взрослых?

– Нет.

– Тогда слушай меня внимательно! Надо идти, время не ждёт. Скоро они начнут ритуал, а нам ещё нужно успеть поговорить с Хранителем.

У Насти, разумеется, было огромное количество вопросов, но она решила, что сначала дело, тем более фраза «Скоро они начнут ритуал» звучала очень страшно.

Темп увеличился чуть ли не в два раза: Вадим Николаевич явно торопился.

Настю то и дело швыряло из стороны в сторону. Массивный рюкзак физрука обладал таким импульсом, что, цепляясь за хорошо натянутую веревку, дергал девочку, массы которой не хватало сгладить рывки. Настя начала уставать.

– Вадим Николаевич, а нам ещё долго идти? – сама не ожидая такого, задала вопрос Настя.

– Нет, почти пришли, это тебе не тринадцать детей тащить, ты отлично шагаешь!

«Ещё бы!» – подумала она и добавила вслух: – Тут, скорее, не я шагаю, а вы меня тащите, в прямом смысле этого слова.

– Прости, таковы обстоятельства! Потерпи, совсем чуточку осталось.

– Так всё же, – продолжила Настя, пока физрук чуть сбавил темп, – что происходит?

– Пока идём, я немного расскажу. Двадцать лет назад я так же, как ты, ушёл в поход до Истока и каким-то невероятным способом оказался здесь. Один, я был уверен, что заблудился, я звал на помощь, кричал, но никто не отзывался, периодически в тумане я видел того самого Защитника и, отчаявшись, решил идти до места назначения.

– До точки всемирного водораздела?

– Да, раньше мы её называли по-другому – «Горой Палласа», но сути это не меняет, величия и важности месту не прибавляет и не убавляет. Я шёл, где не знал, куда идти, не поверишь, мне помогал Защитник, своим силуэтом направляя меня, туман тогда тоже стоял чуть ли не плотнее сегодняшнего. И вот спустя несколько часов почти под самый вечер я дошёл до цели, там никого не было и мне стало страшно.

Но не будем о грустном, знаешь, что напоминает это место? Огромный парогенератор, где из вершины горы в трёх направлениях растекается плотный-плотный туман. Зрелище неописуемое.

Мне хотелось домой. И вот, когда я забрался на самую вершину, ко мне обратился поток – приятный, нежный, успокаивающий голос, словно сама природа переливается звоном ручья… я уж не помню сути разговора, лишь урывки про «через двадцать лет», про спасение одной души…

Вот как раз за спасением одной души мы и пришли сюда вновь. Ты, наверное, не знаешь, да и знать бы тебе незачем это, но раз ты здесь… твоя новая учительница больна, больна очень серьезно и врачи дают ей год-два. Понимаешь, о чем я?

Всё это время физрук и Настя шли, она внимательно слушала рассказ и на последнем вопросе ей так сильно защемило сердце, так стало горько, грустно и тяжело, словно тонна раскаленного свинца влилась в неё. Она остановилась, веревка натянулась и дернула, но на этот раз Настя не сдвинулась с места: никто и ничто не могло сдвинуть с места детскую печаль. Вадим Николаевич упал назад навзничь, не ожидая такого со спины, затем перекатился и привстал на колени.

– Прости, не надо было тебе этого говорить, – сказал он, увидев детские слёзы.

Настя стояла в оцепенении, понимая теперь все проявления радости Виктории Викторовны, всю её открытость, любовь и добро. И что этот фонтан жизни скоро затихнет. Единственная мысль, которая затуманила её разум была: «почему мир так несправедлив?».

Но затем, словно озарение, она вспомнила про спасение души, о чём тут же и спросила у Вадима Николаевича.

– Именно так – спасение души, эта формулировка, как шрам на душе испуганного мальчишки, – он глубоко выдохнул и, продолжая стоять на коленях, продолжил: – В детстве я помог, я считал, что это именно я помог одному моему близкому человеку, я словно почувствовал, как из меня исходит великая сила для спасения безнадежного. Потом, когда вырос, я посчитал себя сумасшедшим и никому не рассказывал об этом. До одного малоприятного дня, когда я узнал, что Виктории осталось недолго, тогда пробудились глубинные воспоминания и мы решили, что стоит попробовать. Тем более что больше надежды нет… Ну, собственно, это всё, потому мы и здесь, не знаю, что будет дальше, честно, но надеюсь на твою помощь.

Насте сейчас казалось, что она готова даже пожертвовать собой, лишь бы спасти доброго человека.

– Идёмте, надо идти, – сухим голосом произнесла она.

Физрук не стал больше ничего говорить, он аккуратно встал, огляделся и, выбрав известное ему направление, зашагал, плавно разгоняясь. Настя не отставала, наоборот, она получила такой стимул идти, что поравнялась с физруком и шла с ним в ряд.