Владимир Гордеев – Сияние (страница 7)
– Это уже не работа, а мечта и пожизненное хобби, – пошутил я.
На двух огромных экранах были сложные волновые функции, соотнесённые с расположенными в проекции гистограммами. Бирюзовые и светло-зелёные оттенки преобладали в общей гамме цветов исследования.
– Что сегодня исследуешь? – спросила с любопытством она и подошла поближе.
– Знаю, что ты не для поддержания разговора спрашиваешь, поэтому смотри.
Я открыл фотографию на одном из больших экранов.
– Что ты видишь?
– Потрясающая фотография! – не скрывая восхищения, сказала она. – Северное полярное сияние или Аврора, как его ещё называют. Всегда мечтала увидеть это вживую, – при этих словах моё лицо расплылось в улыбке, но она не обратила на это внимание и после непродолжительной паузы добавила: – Не верится, что это правда.
– В-о-т видишь! Ты сразу уловила истину. Зришь в корень. Всегда удивлялся твоим талантам. Я к этому неделю шёл, выполнил триллионы сложных расчётов и анализов. А ты с порога: «Это ненастоящее».
– Ну, я не так сказала, – смущённо оправдалась Рита и чрезвычайно обаятельно улыбнулась. – И что ты нашёл своими мультирасчётами? Явно же что-то конкретное, а не простое «мне кажется».
– А вот не надо недооценивать простое «мне кажется». Интуиция – это очень древняя магия.
– Факты будут? Или всё на словах, и можно идти спать?
Я улыбнулся. И ещё раз пригласил её посмотреть на экран.
– Казалось бы, хаос. Солнечный ветер завихряется на полюсах нашей планеты и, прорываясь, рисует незамысловатые ленты в ионосфере. Ничего сложного. Только это непростой ветер. Он несёт с собой порцию заряженных частиц, которые наша планета неумолимо теряет каждую секунду. Они участвуют во всех процессах на Земле. Эти частицы повсюду, как несложно догадаться. И информация живёт тоже благодаря им и этому явлению.
– Получается, сияние – побочный процесс восполнения не только энергоёмкости на Земле для всего живого, но и баланс информации или информационного поля?
– Дай я тебя поцелую.
Я встал и крепко обнял её за талию.
Какими бы увлекательными не были расчёты, теории, разговоры, я никогда не упущу возможность обнять Риту. Она – мой нескончаемый источник энергии жизни, только с ней я чувствую стремление идти дальше. Это же надо было так влюбиться?! А ещё говорят, что чувства – это всего лишь химия, и когда-нибудь кайф от реакции закончится. Да и пусть говорят! Я всё равно всегда знаю немного больше. Так ведь? Но Ин молчал, видимо, занят своими какими-то изысканиями.
Рита в порыве страстного поцелуя закружилась со мной и, сделав оборот, удачно уселась на моё рабочее кресло, вольготно развалившись в нём.
– А теперь самое интересное? – она подкатилась к столу. – Что надо нажать?
– Нажать? – рассмеялся я. – Ты как будто из вчерашнего дня не вернулась.
– Нет, меня не уговоришь пользоваться этой вашей системой гибридизации. Это же выглядит страшно и противно, к тому же неэтично.
– Да брось ты. Клади руку.
На столе лежала небольшая, длиной с локоть и шириной в ладонь, серебристая плёнка.
Рита аккуратно подвела руку и ладонью вверх положила её на эту пластину.
– Сожми, – подсказал я.
Она резким движением сжала ладонь в кулак, и пластина, словно притягиваемая мощным магнитом, плотно обтянула предплечье.
– Это самое настоящее будущее перед тобой.
– Чувствую себя киборгом. – Она пошевелила рукой, сжала и разжала пальцы. – Совсем не чувствуется на руке!
Предплечье девушки выглядело абсолютно обычным, никаких следов серебристого металла видно не было.
– Теперь ты получила полный доступ до внутренних вычислителей и к ядру. Управляй.
– Как? – удивлённо и немного растерянно спросила она.
– Силой мысли, – улыбнулся я.
– Не получается…
Рита вновь положила руку в исходное положение и на этот раз резко разжала кулак. Серебристый листик плавно лёг на стол.
– Я обещаю, что когда-нибудь разберусь! – расстроилась она.
– Твоей вины тут точно нет, это мне надо будет разобраться. Ты умная и справилась бы «на ура», будь этот прибор исправен и совместим с тобой. Я усовершенствую технологию, и позже тебе станет комфортно пользоваться ею. Ладно, давай я.
Я быстро вживил нейротрансиверную ткань и открыл несколько проектов.
– Я собрал абсолютно все фотографии в сети с полярным сиянием для анализа. Разумеется, только те, что не обезображены и не испорчены неумелой фоторедактурой. Я долго и упорно искал метод для анализа. И совершенно случайно одно преобразование выдало вполне читаемый результат. Я исходил из того, что ленты сияния должны нести в себе не только запас частиц, но и информацию. Это же логично. Вот её-то я и задумал извлечь. Первый и очень не случайно полученный результат не вызвал бы во мне такой интерес, будь он каким-либо иным словом.
– И что же это за слово? – Рита явно заинтересовалась этим фактом.
– Это моё имя – «Ян». Дальше лента сильно искажается, и извлечь остальную часть не представляется возможным.
– Ты серьёзно? Две буквы, случайно совпавшие с твоим именем, ты считаешь поводом копать дальше? – Рита искренне рассмеялась и, вытирая слёзы счастья, продолжила: – Нет, правда? Ты же, наверное, считал вероятность случайного события? Может, нет никакого тайного смысла?
Я улыбнулся.
– Конечно, я всё подсчитал и с той стороны, и с этой. Вероятность успеха стремится к нулю. Особенно, я обращаю внимание на это, когда тебя так душевно поддерживают, – я захохотал, Рита при этом принялась меня щекотать, отчего мне стало ещё смешнее.
Когда игры закончились, Рита ещё раз посмотрела на экраны с информацией и добавила:
– Идея очень интересная, желаю тебе с ней удачи. Ты идёшь спать?
– Да, через несколько минут догоню тебя, возможно, даже раньше лягу, – ответил я.
– Только попробуй завтра заикнуться про работу!
– Да помню я, помню. Ты каждый день об этом напоминаешь.
– Теперь-то дни уже закончились, и я перестану напоминать, что скоро отпуск. Тебе его ещё летом обещали, но что-то пошло нет так, и вот уже осень.
– Утро вечера мудренее, поэтому давай сейчас будем отдыхать, а утром плотненько займёмся вопросом отдыха.
Я крепко взял Риту за талию и потянул к себе, но каким-то ловким движением она выкрутилась.
– Всё, я ушла. Догоняй! – с этими словами она вышла из кабинета и неплотно прикрыла дверь.
«Тебе не показалось странным поведение Риты?» – задал я мысленный вопрос.
«Вполне в её духе, – коротко ответил Ин. – А вот её гормональный фон слегка изменился, я пока не знаю, с чем это связано».
«Да, и нейротрансивер с ней не работает… Что тоже очень странно».
«Не думаешь, что это может быть связано?»
«Есть несколько тысяч предпосылок изменения гормонального фона у женщин. Так что я не связываю это. Тут что-то другое… Какая-то мелочь, которую я упускаю. Но я обязательно разберусь!»
Хоть нейротрансивер и использовал сознание человека как управляющий модуль, иногда всё же требовались и физические манипуляции для конкретизации действий. Поэтому я смахивающим движением кисти, направляя руку на экраны, последовательно отключил их.
«С ним будешь спать? А вдруг присниться что, и я не смогу вовремя заблокировать? Тоже странный момент: почему я не могу управлять системой?» – пожаловался Ин.
«А ты хочешь управлять? Есть у меня одно предположение. Странно, что ты его не уловил в мыслях раньше. Физическая оболочка! У тебя по факту её нет. Ты у меня в голове, так сказать, противозаконно, с точки зрения организации человеческой природы. И да! Я буду спать с ним, это же не просто передатчик команд, а целый трансивер. Он ещё и принимать может. А если получится оказать управляемое воздействие на сон, то это будет самое значимое изобретение в области релаксации и человеческих грёз. Ты понимаешь, о чём я. Уже даже без твоей помощи, мне удаётся уходить в управляемые сновидения. Один на миллиард, кто способен на такое! Вот я и хочу помочь остальным».
«Я помню, помню. Твои эксперименты самые лояльные и безопасные в мире. Сколько в прошлом году погибло людей?»
«Ты хуже совести и памяти вместе взятых, ведь болтать умеешь. Думаешь, я не вспоминаю? Думаешь, мне не больно от этого? Хотя знаю, что ты даже можешь выдать статистику на этот счёт! И каковы подсчёты? Как часто я об этом думаю и терзаю себя за свои ошибки?»
Некоторое время ответа не было.
«Почему молчишь?»
«Каждый день! Иногда даже по несколько раз».