Владимир Гоник – Год семьи (страница 3)
Теперь настало время признаться. Не мудрствуя лукаво, начистоту откроем всю подноготную: пятнадцать лет провёл Василий Колыванов за рулём – пятнадцать лет! Все годы помнились расставаниями, короткими встречами с женой, ожиданием новой встречи. В известном смысле шофер на дороге всё равно, что глубоководный подводник в мировом океане: телом в походе, мыслями в родном порту.
Да и как иначе, народ издавна усвоил: родная сторона – мать, чужая – мачеха, родной куст и зайцу дорог, по родному дому и родне сердце ноет в глубине. И пусть дом дому не указ, у себя дома всё споро, а вчуже жизнь хуже.
Если ничего не скрывать, шофёра в дальнем рейсе уместно сравнить с высотным пилотом в слоях заоблачной стратосферы, с тайным разведчиком на чужой территории; сходство наблюдается невооружённым глазом, профессии роднит неизбежная разлука с любимой.
Как бы то ни было, и кто бы что ни говорил, пятнадцать лет тяжелой фурой пронеслись по автостраде, словно один день. За все годы Колыванов проявил себя как незаурядная личность, выдающаяся персона, почти герой. Неужели можно охарактеризовать его иначе, если целый день, от рассвета и до заката, он в пути – мчится стремглав, изредка навестит семью, переночует в супружеской постели и дальше, дальше – дорога не ждёт, труба зовёт, времени в обрез.
Сведущие люди толкуют, будто любовь в разлуке крепнет, расстояние усугубляет чувства. Дескать, чем длиннее разлука, тем желанней встреча, кто станет опровергать? Какие сомнения, разлука невольно располагает любящие сердца к взаимности, короткие встречи разжигают страсть. Не зря в народе утвердилась неоспоримая мысль: разлука для любви, что ветер для пожара.
Обойдемся без притворства и лицемерия. В отличие от подавляющего числа мужского населения Колыванов умом проницательно осознавал бремя и маяту женского существования: дети, хозяйство, дом, стирки, заботы, вечная круговерть… А он, хоть и муж, близкий человек и единомышленник, который обязан, казалось бы, делить с женой трудности быта и рутину существования, однако в будничной реальности преимущественно отсутствует по причине дороги.
Ах, дорога, дорога, шофер всегда в отлучке – редкий гость в собственной семье. Во всяком случае, практической пользы в доме от него, грубо говоря, кот наплакал. А если еще грубее, то проку от шофёра в домашнем хозяйстве, как от козла молока.
Впрочем, грубости нет оправдания, для чувствительного человека грубость – незаживающая рана, пробоина навылет, сквозняк в груди. Кроме того, грубиянам редко сопутствует удача, и Колыванов по мере возможностей старался жене не грубить, обходился сочувствием и лаской.
Что касается личного участия в хозяйстве, то по своему мировоззрению Василий обузой никогда не был, к нуждам домочадцев подходил с пониманием. Водопроводные краны и прочую бытовую технику содержал в исправности, собственными руками производил в квартире текущий ремонт и починку обуви. Иначе говоря, с обязанностями мужа и отца Василий справлялся убедительным образом, грех жаловаться и любо-дорого сознавать. Не зря народ в своём мнении утвердился: домом жить – рот не разевать, дома сидеть – ничего не высидеть, дом хозяину дело всегда найдёт. Как говорится, дом невелик, да лежать не велит.
Нет смысла утаивать, нередко Колыванов привозил из рейса подарки жене и детям – обнову типа обуви и одежды или безделушку и посуду для украшения быта, но чаще игрушки для детей и хозяйственные товары для семьи, не говоря уже о продуктах. И пусть дарёному коню в зубы не смотрят, ушлые люди не с бухты-барахты и не на пустом месте высказали суждение: подарки и постылого в любовь приведут. Правда, к нашему шофёру высказывание не относилось, он и без подарков, сам по себе, в своём личном качестве был для жены исключительно любимым и неограниченно желанным.
Каждая местность в родном отечестве имеет свои особенности и своё неповторимое содержание: где дешевле прикупишь картофель, где капусту и огурцы, а где другой овощ. С юга Колыванов вёз в дом фрукты и бахчевые плоды, с прохладного севера поставлял клюкву, морошку, бруснику и прочие дары леса. В снабжении семьи провиантом Колыванов давно усвоил экономическую науку, которая широко пропагандирует удачное сочетание цены и качества. По всей трассе в деревнях Василий был своим человеком, с продуктами жена не знала хлопот.
Вдогонку упомянем, что, если позволял график движения, Колыванов честно посещал родительские собрания, проверял в дневниках школьные отметки, водил детей на аттракционы в парк и сопровождал жену в гости.
Иногда, не сказать, чтобы часто, но случалось, Колыванов устраивал семье посещения очагов культуры – театра, скажем, или выставки кошек. Однажды он даже повёл домочадцев в музей, где все увлечённо знакомились с коллекцией утюгов, кактусов и амбарных замков, потому как не хлебом единым жив человек, душа просит и требует содержания. Как иначе, если духовная близость укрепляет священные узы брака.
Впрочем, и физической близости Колыванов уделял пристальное внимание. Ещё на заре семейной жизни он постиг прописную истину: полноценное состояние женщины зависит прежде всего от мужчины. Иначе говоря, если ты муж, безотказно решай насущные потребности жены.
Но обойдемся без намеков и недомолвок. Как подлинный мужчина Колыванов в дезертирах никогда не ходил. Усвоив главное условие мира и покоя в семье, Василий с принятыми на себя обязательствами справлялся вполне убедительно, перебоев и вынужденных простоев, во всяком случае, не допускал.
Однако мнения мнениями, суждения суждениями, а нам пора объясниться подробно и начистоту. Не в пример многим мужьям на обширном нашем пространстве к первой и главной обязанности мужа Колыванов относился добросовестно, ответственность свою сознавал, проникся насквозь и глубже. До сих пор, по крайней мере, нарекания от жены не поступали, за все годы ни одной жалобы, между прочим, а следовательно, повода для раскола в семье, для разногласий и распрей Василий не давал.
Словом, так или иначе, но стоило глянуть объективным глазом, в характере шофёра угадывалась предрасположенность и предугадывалась расположенность к семейной жизни. Кстати сказать, неутоленная женщина представляет повышенную опасность для общества и страны. А если совсем начистоту, муж, пренебрегающий или, говоря проще, манкирующий супружескими обязанностями, подло нарушает права человека. В конце концов, любой, кто родился на свет, заслуживает внимания – жена в особенности. Как говорится, вместе мокли, вместе сохли или, говоря иначе, вместе в радости и в горе.
К счастью, осечки и холостые выстрелы в своей семейной жизни Колыванов мог по пальцам пересчитать. Другими словами, если изредка он не оправдывал законных надежд супруги, то только по уважительной причине: срочный груз, спешка, график движения, погода, дорожная обстановка, да мало ли, мало ли, что ещё…И хотя разочарование в лице жены внятно угадывалось, надо признаться, ещё издали, Василий надеялся на общую точку зрения и взаимопонимание в половом смысле.
Под углом накопленного опыта хуже нет, когда разочарованная женщина затаит обиду, а после станет её копить, пестовать и нянчить. Нет слов, как влияет обида на нервную психику и общее состояние индивидуальности. Если призадуматься, недовольство в человеке сродни жидкости. Обида постепенно заполняет в организме свободные полости, гложет всю личность, точит, как ржавчина, и, как ржавчина, шаг за шагом разъедает мысли и телесную ткань.
Не стоит трезвонить на каждом углу, распускать язык и гнать волну, но если оглянуться вокруг трезвым взглядом, под грузом научных знаний количество рано или поздно переходит в качество. Что ж, правда есть правда. Передовые ученые, государственные деятели и вдумчивые художники слова давно предостерегают как женский пол, так и мужской. Стоит пренебречь супружеским долгом или по рассеянности забыть о супружеских обязанностях, и в личной жизни возникают непредвиденные осложнения, непредусмотренные трения и даже кое-что похуже. Развод, к примеру, моральное разложение, наветы, нарекания, раздел имущества, наконец, когда постельное белье и сообща нажитая посуда – врозь!
По условиям автомобильного движения Василий, разумеется, мог бы кой-когда уклониться от прямого общения с женой, сославшись на усталость всего тела, на хронический недосып, на посторонние мысли, сырой порох и подмокший фитиль. Да, мог бы, если принять во внимание условия жизни и особенности труда. Но нет, как честный муж и совестливый человек Колыванов от мужского долга никогда не отлынивал и под благовидным предлогом супружеской постели не избегал. Иначе говоря, относился к жене с пониманием. То есть, гуманно, если быть точным. А если ещё точнее, то по-человечески.
А сейчас Василий – подумать только! – располагался на постели в беспомощном состоянии и проявить себя с выгодной стороны не мог. Жена потормошила его в надежде разбудить совесть, но без заметного результата; униженное мужское достоинство осталось в запущенном положении.
«Какой-то он индифферентный сегодня», – тревожно подумала жена. – Неужто горючее до капли израсходовал?
Если без утайки, её беспокойство можно понять. Муж загадочным образом истратил в дороге запас жизненных сил, предназначенный для домашнего употребления, то ли трудовая усталость сказалась, то ли посторонняя причина, которую всегда подозревает бдительная жена. Но подозревай-не подозревай, зря панику наобум лазаря не поднимай.