Владимир Гончаров – Красавица и чудовище (страница 3)

Из мойки торчала ручка сковороды. Стараясь не шуметь я, вытащила своё второе оружие, но сделать это тихо не получилось, и зад кошки на мгновение застыл, а затем попятился назад.

Секунда, и на меня смотрели зелёные глаза, на большой рыжей и наглой морде. Кошак посмотрел сначала на меня, потом на сковороду в моих руках, и на секунду мне показалась, что умей кошки смеяться, сейчас бы этот отдельный экземпляр валялся и дрыгал в конвульсиях лапками, но вместо этого кот оглушительно мявкнул и вопросительно посмотрел на меня.

— Ну и что дальше? — почему-то почудилось мне в этом мявке.

Я заорала.

— Брысь — и замахнулась сковородкой. Наверное, больше от неожиданности, чем от испуга, рыжий кошак прыгнул на стол, ножки с жалостным скрипом подломились, и вот котик уже на полу. Но в место того что бы метнутся в открытую дверь в подъезд, эта зверюга почему то устремилась в глубь квартиры. Испугавшись за своего пациента, я последовала за кошаком. Сделав первый круг по квартире, и не обнаружив нигде рыжую зверюгу размером с доброго тигра, Я начала второй круг, уже сделав его более основательным заглядывая в различные труднодоступные места.

Кот обнаружился под кроватью родителей, из темноты на меня уставились две зловеще отливающие зеленцой плошки. Вооружившись шваброй, я принялась тыкать в морду зверю ручкой своего орудия труда и обороны. Наверное, находясь в более вменяемом состоянии, я бы так ни когда не поступила. Кот же басовито мяукал, урчал, и примеривался укусить ручку, бил по ней лапой чуть не вырывая швабру из моих рук.

От этого увлекательнейшего занятия меня отвлёк дикий и необузданный ржач. Резко обернувшись, зажав в одной руке швабру, в другой нож, приготовившись отражать нападение с тыла, я к своему разочарованию увидела моего гостя. Он успел снова натянуть на себя рубашку и держал в руках большой чёрный пистолет. Стоя на пороге комнаты, он окинул меня взглядом. На этот раз приступ смеха согнул его в бараний рог, он сполз по стеночке на пол, ткань на левом плече заметно пропиталась кровью.

— Что смешного? — Зло буркнула я, разгибаясь из интересной позы.

— Шваброй… из-под кровати… рыжика — с трудом прошептал мой гость.

Я уперла руки в бока, и попыталась изобразить холодное презрение, вот только рот предательски растягивался в улыбку.

— Влад, по прозвищу Хотник — представился гость, протягивая навстречу мне здоровую руку, предварительно вложив пистолет в кобуру.

Примерно через полчаса, я стояла у плиты и жарила оладушки, под ненасытными взглядами двух пар голодных глаз. Периодически одна рыжая морда получала лопаткой по носу, вот только её, эту морду это мало останавливало.

— Так куда же я попала? — Перевернув очередную порцию оладушков, задала особо волнующий меня вопрос. Мой собеседник, вначале макнул блинчик в чудом оставшуюся нетронутой после набега на холодильник сметану, отправил в рот, прожевал и только потом ответил.

— А чёрт его знает, кто называет этот мир изнанкой, кто-то зазеркальем, а мне больше нравится мир за поворотом?

— Почему? — я одарила Хотника недовольным взором, последние несколько минут, я ощущала блуждающие по моей пятой точке взгляды, странно вроде бы Влад, до этого не проявлял столь навязчивый интерес. Да и была у него возможность всё там разглядеть, отчего моё недовольство только росло.

— Попал я сюда на повороте, маршрутный пазик, повернул и хлоп — Влад хлопнул в ладоши — и я уже здесь.

— Еду я еду, на секунду прикрыл глаза, проснулся от резкого толчка, открываю глаза, а маршрутка пустая, водителя тоже нет. Этот мир чем-то похож на отражения нашего, вот только люди в нём не отражаются. Ты можешь находиться в одной комнате с другим человеком и не видеть его и не слышать и не чувствовать. Ты только можешь оставить этому человеку сообщение через интернет или смс.

— То есть я смогу сейчас позвонить маме? — Для меня это было как удар, возможность звякнуть родителям, которые сейчас точно сходят сума от беспокойства.

— Позвонить-то да. — Он скривился, подбирая слова. — Поговорить ты не сможешь, видишь ли, тут то ли время течёт иначе. Может быть, ещё какая-то причина, но голос без специального оборудования передать по телефону не получится, позвонить с одного телефона этого мира на другой без проблем, а вот в реальный мир ты будешь слышать голос, а на другом конце сплошная тарабарщина. — Он виновато развёл руками. — Возможно именно так родилась легенда о звонках с того света.

От неожиданного прикосновения пониже спины я чуть не подпрыгнула, первым желанием было огреть Хотника по голове, желательно чем-то тяжелым, например сковородкой, но потом до меня дошло, что трётся об меня нечто очень волосатое и пушистое. Когда к вам ластика кот, даже немного превосходящий по размерам тигра это… необычно.

— Скажи своему зверю прекратить? — я замахнулась на Крыса тряпкой, большого рыжего кота звали Король Крыс, почему не знаю, но этой наглой морде, это звание весьма подходило.

— Ну, так скажи ему сама, и угости блинчиком, он у тебя их уже давно выпрашивает — Усмехнулся Влад.

— А он меня послушает?

— Насчёт, послушает, не знаю, особенно если не дашь блинчик, но этот парень всё понимает только не говорит, он разумный кот Мария. Разумный, если тебе, что ни будь, говорит это слово! — Он усмехнулся, отправляя последний блинчик с тарелки себе в рот, бросив на опустевший полумисок грустный взгляд. Я же мстительно поставила все вновь нажаренные блинчики на пол.

— И так что же мы будем делать? — поинтересовалась я, пропуская слова о чьей-то мнимой разумности мимо ушей. — Или за тебя думает твой кот?

— Я ничего, это тебе надо собирать манатки, и готовится к отбытию, а я подброшу тебя к ближайшему поселению. И да если бы кот думал за меня, неприятностей было бы гораздо меньше. — Он улыбнулся, как-то странно, мечтательно.

— Ты меня бросишь?

— Ну а зачем ты мне нужна? Стрелять ты не умеешь, водить тоже, а педофилией я не страдаю.

— Мне девятнадцать — воспылала я праведным гневом, но мой испепеляющий взгляд наткнулся его самодовольную улыбку, которая тут, же превратилась в гримасу.

— Болит? — участливо спросила я.

— Да. — То, что он не стал строить из себя терминатора, меня несколько удивило, обычно парни в моей компании стараются показать себя железобетонными, что у них не часто получается. — Знаешь до ближайшего поселения больше восьми сотен километров ходу это минимум три дня пути, шанс наткнуться на патруль практически нереален, если я свалюсь с лихорадкой на полдороги, тебе придётся меня бросить.

— Нельзя позвать на помощь? — На эти слова он как-то грустно улыбнулся.

— Меня ни кто не будет спасать, а тебя тем более, в этом мире и так перебор женщин. Так что нам надо добраться до посёлка как можно быстрее, там врачи, там помощь, хоть меня и не любят, но мои деньги возьмут с радостью.

Он как-то неожиданно осунулся, плечи поникли. Это продолжалось лишь пару мгновений, по его лицу словно пробежала тень, а потом он выпрямился, вздохнул полной грудью, поправил перевязь, в которой покоился его левая рука.

— Давай собирайся, отправляй весточку маме, и поехали, пока местных хищников держит на расстоянии запах кошек, но на кровь сюда сбежится половина этого небольшого серпентария, и к тому моменту, я хочу быть как можно дальше отсюда.

От вида трёх моих огромных сумок, Влад слегка нахмурился, я думала, что сейчас он откроет и повыбрасывает половину моих вещей, поэтому я взяла всего по максимуму, даже фен положила, что бы спасти от репрессий несколько дорогих мне штучек.

Но то, что произошло дальше, я ну ни как не ожидала, он примерился здоровой рукой к ручкам самой объемной спортивной сумки, приподнял и, подозвав Крыса, всучил её прямо в зубастую пасть. Для немаленькой кошки, мой неподъемный баул, думаю, был как пёрышко. Вторую сумку он закинул на плечо, а затем, ухмыльнувшись во все тридцать два зуба, сказал.

— Извините ваше величество, но эту сумочку придется вам тащить самим. — К его чести, несмотря на ехидные нотки в голосе, оставил он мне самую маленькую сумку. Спустились вниз на лифте и молча, в лифте он вытащил из кобуры большой чёрный пистолет и заметно напрягся.

Когда двери открылись, наружу он ткнул сначала стволом, затем заметно морщась, вышел сам. У открытой двери подъезда, нас уже ждал рыжик, с сумкой в зубах, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, ему бедняжке пришлось спускаться по лестнице.

— Закрой глаза. — Став в проходе сказал он, протягивая мне руку не разжимая пальцев на рукояти пистолета.

— Я не маленькая! — в ответ он лишь пожал плечами и пошел за своим котом, который протрусил вперёд, сумка забавно раскачивалась в его зубах.

Но вот уже снаружи я пожалела, что не вняла совету. Во дворе словно прошёл кровавый дождь, взгляд в этой кровавой какофонии выхватывали только детали. Даже для бывшей медсестры, если считать четыре года в училища, это было слишком. Кишки, весящие на бельевых веревках, лапа, торочащая из песочницы, окровавленная стена дома. А в подъезде, будто кого-то порвали на части, красные брызги на потолке козырька, и свисающие с фонаря на глазном нерве глаз… И эпицентром этого ужаса оказалась большая зелёная машина.

Всё что я смогла вычленить из мои хиленьких познаний в бронетехнике это то, что у машины есть пушка, и большая бочка прикрученная к крыше позади. Это, наверное, бак. Весь корпус машины усеивали маленькие прозрачные полусферы, с объективами камер внутри.