Владимир Голубев – Темная сторона мачехи. Возвращение (страница 8)
– Излишне печален стал наш царь-государь: на охоту и рыбалку более ни ногой, егерей да сокольников разогнал, затворился в палатах царских и никого не пускает. Тоскует, а о чем – никому не говорит. Но царица к нему дюжину лекарей приставила: они за ним табуном ходят, пилюлями да настойками потчуют.
– Ничего не утаиваешь, Ефим? Я давным-давно разгадала твою натуру. Не зря тебя царица ко мне приставила – словно цепного пса: небось доносить ей станешь да меня порочить.
Писарь побледнел, аж в горле пересохло, с превеликим трудом промямлил:
– Как можно вас оговаривать, ваше высочество… итак здоровья не имею…
– Гляди у меня, Ефим: коли что разузнаю, то отправлю тебя в гости к своему дружку – здешнему Змею-Горынычу. Узнаешь тогда, почём фунт лиха!
– Как ко змею…
В мгновение ока перед глазами приказного пролетела вся его никчемная жизнь, и главное – растаял в розовой дали старческий покой со сладкой кашей и холодцом, топленой печью и жаркой банькой. Взмолился несчастный, обливаясь слезами:
– Ваше высочество, не велите казнить, вели миловать! Ничего я больше не знаю про царя-батюшку. Послан, сами знаете кем, за вами приглядывать и, как вы верно промолвили, – доносить.
– Царице Анфисе?
– Ей! А еще грозно молвила: передай, мол, пусть без волшебных гуслей не показывается в родных палестинах. Я-то давно хотел на покой отойти – у меня ведь спина ломит перед дождем, радикулит, – а она: все равно езжай или голова с плеч. А я верой и правдой всю жизнь служу вашему отцу-батюшке.
– Будут ей гусельки – так и отпишите. И сами у меня под ногами не путайтесь, а то и вправду сошлю на Молочную гору – не посмотрю на ваш почтенный возраст и разные хвори. И любопытный нос свой никуда не суйте! Хотя… постойте: еще сообщите царевне, что каждый день я танцую с ухажерами и более ни о чем, кроме замужества не помышляю.
– Все так и сделаю, как велите, ваше высочество.
– Казну немедля доставь сюда. Кто еще с вами приехал – небось Сидор?
– Он, душегубец.
– Сидите с ним тихо на постоялом дворе и не пьянствуйте, а я вас не обижу – по совести поступлю. К вам в гости изредка будет заходить витязь один – на медведя похож; не пугайтесь: он на вид-то лютый зверь, но, если его не обижать, зазря никого пальцем не тронет. Коли придёт, а вас на месте нет или вы в непотребном виде – выволочка будет по полной. Имейте в виду: здесь вы в полной моей власти.
– Все сделаем, как прикажете. Только больно строги вы с нами – как и царица Анфиса.
– А как же: предавшему раз веры уже нет никакой. Трусов никто не любит – терпите, молитесь да надейтесь на Божью милость.
***
Мастер Бароберо, собрал в пучок седые длинные волосы и огляделся. Сегодня он пробирался на своей повозке, запряженной парой лошадей, в сторону Дракобурга. Куда он держал путь, никто не знал – даже он сам. По ночам в сновидениях итальянцу теперь часто являлась родная, но такая далекая Флоренция. Там, во снах, он беспечно, как в детстве, валялся на теплом, прогретом щедрым солнцем камне и смотрел на прозрачное высокое небо, на красные крыши домов, на холмы в легкой утренней дымке. А еще видел в ночных грезах, как едет с отцом по дороге на Реджелло, в имение синьора Жакобуса. Они везут заказ – механического соловья в клетке…
А ныне давно постаревший мастер трясся в повозке, доверху забитой разным инструментом и материалом, который, как ему казалось, непременно пригодится в будущем. Он не оглядывался назад, а только всё глядел и глядел куда-то вперед, поверх лошадиных голов, пока глаза не начинали слезиться.
Наконец Пётр пересек границу Поморского королевства и сразу направился к ближайшему постоялому двору. Он распряг лошадей и поставил их в стойло, решив задержаться тут до утра, чтобы завтра спокойно достичь здешней столицы ближе к обеду. В трактире он сел к окну и наблюдал, как время от времени телеги пылят по большаку. В корчме, кроме двух поселян, торговавшихся из-за аренды вишневого сада на следующий год, посетителей не было. Трёхцветный кот, заведенный трактирщиком явно для привлечения богатства, вертелся возле ног постояльцев в ожидании чего-нибудь вкусненького.
Довольно быстро, хозяйка принесла чашку кофе и Бароберо, обжигаясь, отхлебнул черного и густого напитка, закрыл глаза, откинувшись на спинку, в ожидании сытного обеда. А когда допил кофе и хотел было привычно погадать на кофейной гуще, как входная дверь отворилась, и внутрь с шумом и звоном ввалился рыцарь с длинными черными усами. На госте оказалась широкополая шляпа с перьями, а сверху небрежно накинут дорожный плащ, покрытый слоем пыли.
Осмотревшись, посетитель развёл руки в приветствии и гаркнул:
– Кого я вижу! Мастер Бароберо! Какими судьбами вы очутились в этом захолустье?
– Синьор барон, неужели это вы? Не ожидал здесь встретить такого достойного человека…
Рыцарь плюхнулся на лавку напротив:
– Как видите – жив и здоров, спешу к себе, в родовой замок. Но у меня, как назло, расковалась лошадь, и теперь придется дожидаться деревенского кузнеца. Я подумал: так почему бы не отобедать – я ведь выехал затемно?
– Присоединяйтесь, я тоже жду луковый суп и свиную рульку. Как ваши дела? Я давно вас не видел.
– Еще с утра были плохи, но теперь я взял себя в руки и вот спешу домой. Воитель, такой как я, не должен предаваться отчаянию, как продавец сладкой ваты, когда на ярмарке ее никто не берет. А вы по каким делам оказались здесь, по дороге в Дракобург? Надеюсь, вы слыхали, что там произошло за последние дни?
– Какие-то разговоры до меня доходили, но я не придавал им значения. Главное, чтобы не случилось братоубийственной войны или мятежа, остальное можно пережить.
– Не волнуйтесь, ваш покорный слуга приложил все силы, чтобы не допустить насилия…
– Как любопытно, поведайте мне, что же стряслось…
Барон подробно рассказал путнику о своей жизни в городе, о походе на Молочную гору и причинах скорого отъезда, более походившего на бегство.
Мастер тоже раскрыл свои ближайшие планы:
– У меня нет желания оставаться надолго в Дракобурге. Я странствую, как в молодости после долгого обучения ремеслу, чтобы выискать крупицы еще неведомого мне мастерства.
– Великий мастер ищет что-то совершенно небывалое в своей профессии? Да вашими шедеврами восхищаются при всех королевских дворах Европы и Востока. Сам Папа Римский, насколько я слышал, в восторге от заводного монаха, день и ночь читающего «Отче наш».
– Всё так, дорогой барон, но мне опостылило мастерить забавы – механических людей, зверей и птиц. Они ведь все бездушные, а их голоса и напевы – всего лишь плод моих хитроумных механизмов. Мечтаю, чтобы они стали подобны настоящим людям, с плотью и кровью, со своими желаниями и страстями. Только вот не пойму, как этого добиться.
– Так, что вы хотите узнать секрет жизни и стать творцом, этаким демиургом, как наш Создатель? Любовь и ненависть им будет доступна?
– Хотя бы на один шажок приблизиться к нему. Вызнать и сотворить, что-то особенное, что еще никогда не видели на земле.
Карл нагнулся к мастеру и шёпотом спросил:
– Как железо может полюбить или камень? Колдовство… вам, видимо, позарез нужна черная магия? Несколько лет назад кто-то на охоте, подле жаркого камина, нам рассказывал, что в одном из замков Германии некий алхимик изведал способ оживлять мертвецов и даже вернул к жизни одного… Но воскресший муж превратился в монстра и гонялся за ним по всей Европе. Кто-то сообщает, что он якобы навсегда ушел на север, а кто-то утверждает, что он до сих пор является по ночам перед запоздалыми путниками и умоляет вернуть его в могилу. И если несчастный человек отказывается, он преследует его до третьих петухов.
– Вот так поучительная история, барон, – мне есть о чем подумать. Но я пока сам не знаю, что ищу. Как видите, оставив дом на взрослых детей и жену, я странствую в поисках невозможного. По пути помогаю людям: вот уже на двух соборах исправил башенные часы.
– Я тоже проведаю отца и пущусь в дальний путь: многим людям нужна помощь моего меча. Я пришёл на выручку принцессе Барбаре и теперь чувствую, что мне позарез необходимо продолжить идти по этому пути – видно это мой фатум3.
– А она отыскала магические гусли?
– Пока нет, но я уверен, что она на правильном пути, – заверил Готенбурген.
– Я постараюсь навестить ее: может ей понадобится моя поддержка. Как-то она пришла ко мне под видом дочки дьяка и просила о помощи. Как писал мой земляк, великий Франческо Петрарка: «… Ей похвала моя, мой дар простой4».
– Как убеждают нас странствующие ваганты5: «Счастье на свете непрочно»… Дружище Петр, передай от меня низкий поклон Даме моего сердца и скажи, что в жизни я обрёл собственный путь – стану помогать ближним, попавшим в беду, как подобает настоящему рыцарю.
– Стало быть, все мы что-то ищем в жизни: кто-то – кусок хлеба и глоток воды, кто-нибудь – знания или любовь, а многие – просто роскошь и почести.
– Я давно понял: чтобы идти своим путем, нужна независимость от внешних обстоятельств. Ну, для начала хотя бы решить вопрос с куском хлеба и глотком воды…
– Вы, барон, еще молоды, и вам не надо в поте лица зарабатывать на жизнь. А вот я добивался подобной свободы много-много лет! Сами понимаете: жена, дети – надо содержать дом и мастерскую. А теперь я, подобно стрижу, лечу куда хочу.