Владимир Голубев – Калужские берега (страница 24)

Герман проспал до одиннадцати утра, сразу схватился за смартфон и пролежал с ним ещё час, только после этого, и то с дикой неохотой, он встал с кровати и распахнул шторы, впуская в комнату свет.

Герману было тридцать пять, и он нисколько не гордился тем, что в последние два месяца каждые его выходные проходят подобным образом. Он не мог дать чёткого ответа, после чего он забыл о пробежках и других полезных привычках, которые так усердно пытался приобрести минувшим летом. В качестве отмазки можно было сказать, что на улице похолодало и стало не до пробежек, но Герман понимал, что это чистой воды ложь. Он перестал бегать по утрам из-за других обстоятельств. Герман часто думал над этим, пытаясь понять, когда и где он свернул не туда, однако все его размышления не находили заключения. В одно мгновение он потерял интерес ко всему, мир вокруг перестал радовать изобилием красок, а в голове крутился лишь один вопрос: «Зачем?»

Зачем он делает то, что делает? Он хотел понять, зачем он каждый день просыпается чуть ли не в обед, если знает, что это хорошо на нём не скажется? Зачем он тратит все выходные на просмотр сериалов и фильмов, если знает, что можно провести время куда эффективнее? Зачем, в конце концов, он летом бегал по утрам и правильно питался?

Размышляя на эту тему, Герман лениво прошёл на кухню и сделал себе чёрный крепкий кофе, без молока и сахара. Пока его пил, в голове вновь всплыли воспоминания, как по утрам он первым делом выпивал стакан воды. Герман понимал, что от кофе ему становится только хуже, но всё равно продолжал делать глоток за глотком ароматного напитка, не понимая, зачем это ему.

Спустя час от кофе начало клонить в сон. Тело сковала усталость, и Герман не нашёл ничего лучше, чем лечь под одеяло и включить фильм. Фильмы были его главной слабостью. Он терял счёт времени, когда следил за тем, как разворачивается сюжет очередного блокбастера из недельной подборки фильмов. Часы утекали как песок сквозь пальцы. Титры сменялись новой заставкой, и так по кругу, пока часы не пробьют полночь и Герман не сочтёт нужным закруглиться.

Суббота 21 ноября прошла именно так. Ровно в полночь Герман выключил ноутбук и с печальной мыслью, что завтра последний выходной, погрузился в сон. Спалось сладко, однако за ночь небо прояснилось, и утром яркие солнечные лучи ударили прямо в глаза.

Спросонья Герман не сразу понял, сколько времени. Он лежал в кровати, надеясь уснуть, но чем дольше он лежал в полудрёме, тем больше в его голове укоренялась мысль, что сон покинул его бесповоротно. Не давало уснуть и навязчивое «Просыпайся!». Герману потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это голос не в голове, а слова реального человека, сидящего в спальне. Осознав это, Герман вскочил как ужаленный и замер посреди спальни в оцепенении. На стуле в противоположном углу комнаты сидел он сам. А точнее – его близнец, от него совершенно неотличимый.

Точно статуя, Герман стоял посреди спальни и боялся пошевелиться. Он несколько раз протёр глаза, но двойник продолжал сидеть на стуле, положив ногу на ногу.

– Доброе утро, – сказал близнец.

Внутри Германа всё оборвалось. Как ошпаренный он вылетел из квартиры, успев на лету надеть штаны и прихватить куртку, висевшую у входной двери. В считаные секунды Герман оказался на улице. В одно мгновение он поймал на себе десятки взглядов прохожих, которые смотрели на него как на сумасшедшего. Однако Герман не обращал на это ни малейшего внимания. Он нёсся по улице в сторону парка, будто тот был теперь единственным безопасным местом в городе.

На улице было холодно. Пока Герман бежал и пребывал под действием адреналина, он не ощущал холода, но стоило ему добежать до парка и остановиться, как тело сразу же окутали колкие мурашки. Герман сел на лавочку, ёжась от холода и думая, куда пойти. А идти было некуда.

– Пытаешься убежать от себя? – спросил двойник, оказавшийся на лавочке по левую сторону от Германа. – Бесполезная затея.

Герман вскочил с места, но в этот раз любопытство оказалось сильнее страха.

– Этого не может быть. Тебя не существует.

Герман внимательно изучал двойника, но в то же время был готов в любую секунду дать дёру.

– С каких это пор внутреннего голоса человека не существует? – посмеялся двойник, щурясь от яркого солнца.

– Ты мой внутренний голос? – спросил Герман.

Говоря со своим близнецом, он старался не думать о том, как видят их беседу прохожие, а также пытался не замечать взглядов, в которых читалось сомнение в его нормальности.

– Не только, – отвечал двойник, – я твои убеждения, твои сомнения, страхи…

– Почему ты выглядишь вот так? – Герман обвёл в воздухе рукой силуэт собеседника.

– Потому что, когда я являюсь к тебе в виде внутреннего голоса, ты меня игнорируешь и отдаёшь предпочтение сиюминутным чувствам, – пояснил двойник. – Дай угадаю: тебя в последнее время мучает вопрос «зачем?». Зачем ты делаешь то, что делаешь?

Герман кивнул. Его близнец уже не казался ему таким страшным.

– Каждый день ты ломаешь голову над этим вопросом, – продолжал говорить двойник, – однако найти ответ не можешь. И каждый раз, когда твои размышления заходят в тупик, ты ложишься на кровать и включаешь фильм или сериал. Хочешь получить ответ на этот вопрос? Тогда делай то, что я скажу.

– Я слушаю.

– Нет, – улыбнувшись, произнёс двойник, – делай, а не слушай.

– Что же мне делать? – осведомился Герман.

Двойник молчал. После минутной тишины он встал с лавочки и отправился по аллее вглубь парка, не говоря ни слова.

– Что мне делать? – повторил вопрос Герман, но двойник, вместо того чтобы ответить, исчез как в тумане.

Герман замер, осмысливая слова своего близнеца. Что тот имел в виду? Почему не ответил на вопрос? Проведя в раздумьях несколько минут, Герман поспешил к себе в квартиру, так как пальцы на ногах уже успели онеметь от холода.

Вернувшись, он нашёл у себя в шкафу изрядно потрёпанные белые кроссовки, в которых бегал по утрам всё лето. В протекторе кроссовок ещё сохранился песок и небольшие частички грязи, напомнив о времени, когда его жизнь кипела и была наполнена вызовами, трудностями, а самое главное – смыслом. Герман долго держал в руках кроссовки. Прикасаясь к ним, он погружался в мир прекрасных воспоминаний и тосковал так, как ещё никогда в жизни не тосковал. Свежие летние образы так всколыхнули сознание Германа, что он не стал убирать кроссовки обратно в шкаф, а поставил их на обувную полку рядом с входной дверью, хотя прекрасно понимал, что вряд ли их обует и тем более отправится в них на пробежку.

Вдруг в мозгу Германа промелькнуло осознание слова «делай». Поставив кроссовки на обувную полку, он заметил, что краски вокруг стали будто на полтона ярче.

После обеда Герман включил очередной фильм из подборки, однако выключил его уже на середине, так как все мысли были сконцентрированы не на сюжете, а на словах двойника и нахлынувших воспоминаниях. Ему показалось, будто что-то в его мозгу щёлкнуло, но что именно, он пока не понял.

Квартиру заливал яркий солнечный свет, создавая атмосферу лета или по крайней мере скорой весны, но никак не ноября. Выйдя на балкон, Герман ощутил, что на улице потеплело, хотя термометр уверял, что температура ни на градус не поднялась.

Млея под солнечными лучами, Герман вдруг осознал слова двойника о сиюминутных чувствах. Каждые выходные, просыпаясь и засыпая в двенадцать, он слышал внутри себя споры о том, как правильно поступить, однако эти споры были такими тихими, что Герману было проще прикинуться, что он их не слышит, нежели разжечь дискуссию у себя в голове и потом весь день ходить в раздумьях. Герман игнорировал голос в голове, не понимая, что именно внутренние диалоги вели к ответу на вопрос «зачем?». Сейчас же, когда разум был потрясён, Герман с удивлением для себя заметил, что фильмы с сериалами и сон до обеда его больше не манят, к ним пропал всякий интерес.

Возможно, это мимолётная мотивация, может, просто мысль зацепилась за ум, неважно. Важно то, что Герман обувал белые кроссовки…

На лестничной площадке его ждал двойник: стоял, оперевшись правым плечом на дверь соседей. Увидев Германа в дверях, двойник не сказал ни слова, только приятно улыбнулся и исчез будто в тумане.

Герман весело побежал вниз по ступеням, испытывая небывалый прилив сил и бодрости. Старая жизнь осталась позади, а впереди виднелись новые свершения и вызовы.

Он выбежал из подъезда в одной лёгкой кофте и вновь поймал на себе недоумевающие взгляды. Только на этот раз он улыбался каждому, кто смотрел на него как на сумасшедшего. Глаза Германа сияли, потому что он смог ответить на вопрос «зачем?».

У каждого нашего действия, каким бы малым или кардинальным оно ни было, есть маленькое «зачем?». Зачем мы бегаем по утрам? Зачем стараемся следить за собой? Зачем каждый день пишем список дел? И так далее… Зачастую нам кажется, что понимаем, с какой целью совершаем данные действия, и ответ на вопрос «зачем?» кажется очевидным. Однако когда этот вопрос появляется у нас в голове ни с того ни с сего и подразумевает более глубокий ответ, мы вдруг осознаём, что в глубине души до конца сами не понимаем, зачем мы делаем то, что делаем. И когда этот вопрос возникает, есть только два пути. Первый: ты чётко, ясно отвечаешь на него и продолжаешь делать то, что делаешь. Второй путь: ты бросаешь начатое и не понимаешь, куда теперь двигаться.