Владимир Голубев – Калужские берега (страница 19)
Здесь снега нет, мороза тоже нет,
А лёд бывает лишь на дне бокала.
Здесь пьют вино и ездят на такси,
Здесь отродясь не видывали зим
И никогда не спят под одеялом.
Здесь люди беззаботны и легки.
Им не нужны полынные стихи,
Мерцание и шёпот в полумраке.
И я гляжу на этих симпатяг
И думаю, не лучше ли вот так,
Чем вечные сомнения и страхи?»
И мне в ответ пульсирует жара,
И бог приходит в звоне комара
То по-китайски, то по-абиссински,
Над крышами мурлычет лунный кот,
И го́рода гигантский теплоход
Заходит в август, точно в порт приписки.
Ревун
На белый свет большого маяка
Слетаются ночные облака,
И шепчутся, и строятся по кругу,
Как мотыльки, как тени на челе,
Как паруса́ ахейских кораблей,
Натянутые жадно и упруго.
И следует по небу лунный челн,
Легко пронзая копьями лучей
Недвижную поверхность вод бездонных,
Чтоб цепкий взгляд на время отыскал
Меж хищными перстами чёрных скал
Кружение русалок и тритонов.
И ниже, на границе темноты,
Как шпили замков, острые хребты,
Он видит, обмирая и не веря,
Обводы исполинских плавников,
Гигантских лап, и рёбер, и клыков,
И голову чудовищного зверя.
Вот зверь спешит к сиянью маяка,
Вокруг него бессчётные века
Вздымаются подобьем истуканов,
И стаи переливчатых тунцов
В сравненьи с ним как россыпь леденцов
На бархатистом брюхе океана.
И он восходит и в ночи ревёт,
И крик его таранит небосвод,
Как зимний шторм, как трубы волчьей вьюги,
Как грозные архангелов рога,
Как самый одинокий ураган,
Скитающийся в поисках подруги.
Кричи для нас, неведомый ревун,
В сиянии холодных долгих лун
И в час глухой, безвидный и беззвёздный.
Наш разум – это рукотворный свет,
И мир вокруг на миллионы лет
Мучительно-прекрасен и не познан.
Матрас
Я лежу на кровати и жду, когда
Затвердеет боли моей вода
И сойдёт подобьем речного льда,
Оставляя одну усталость,
Как доспех ненужный на дно вещей,
Как знакомое с детства чудовище,
Что меня пожирать не стало.
Я лежу, надкушенный, и смотрю,
Как луна наполняет бетонный трюм,
Одевая собой предметы. 
