Владимир Гельфанд – Здравствуйте, мои дорогие (страница 3)
Как я питаюсь?
Признаться, скверно. Хлеб, соль, кипяток, часто без сахара. Три раза варили мне картофельный суп. Больше варёного ничего не ел. Хлеб здесь вкуснее, чем в Краснокамске, и если не голодать, я в состоянии съедать в день кг. и даже больше. Но кг. хлеба – 40 руб. Кусочек сахара – 1 руб. Огурцы – 8 руб. кг. Картошка – 9 руб. кг. в коммерческом магазине, а на рынке 10—12 руб. но такая цена установилась только с 10/VIII. А была 15—16 руб. на рынке, а в магазине 12 руб. кг. Много в Москве яблок, груш. 1 кг. яблок стоит 50 руб., на 5 руб. – 100 гр. – 3 небольших яблочка. Продаются всякие булочки, пирожки, печенье, батоны.
В общем, если кушать хотя бы только хлеб, но с чем-нибудь, пусть с самым дешёвым, и то уйдёт в день не меньше 50 руб. Проезд на метро 40 коп. на трамвае – 15 коп. И каждый день 1 – 1,5 руб. тратится на езду. Поэтому туго. Поэтому я хочу скорее на работу. Но прописка! Когда я приехал в Москву у меня было 450—470 руб. Вы мне прислали 330 руб. Таким образом, в сумме не маленькое число – 800 руб. но уже 17—18/VIII у меня, наверное, не будет денег. Когда я начну работать, я уверен, что сумею вам хоть немного присылать. Но пока, хорошо зная ваши трудности, я всё же прошу прислать мне ещё денег.
Кроме вас я никому больше не писал.
В свободное время я дома не сижу, а смотрю Москву. Красивая столица. В кино не ходил ни разу. Хотя цена на билет здесь, между прочим, меньше, чем в Краснокамске.
Ты, мама, за меня не беспокойся. Я здоров и в хорошем настроении. Насчёт моих будущих действий я умышленно не пишу, хотя и есть некоторые планы. Я уверен, что всё будет хорошо. Но пока трудно, в особенности, с деньгами.
Вчера днём послал вам подробное письмо (исписал всю тетрадь, хотя многого и не написал). Вечером же получил ваше письмо и очень ему обрадовался. Сегодня с утра сходил в полиграфический институт. Мне сказали, что тебе, Зина, уже выслали извещение о зачислении на 1-ый курс. На всякий случай я взял ещё одно извещение и посылаю тебе. Узнал заодно о Паше Ершове. Мне сказали, что ему также уже давно выслан экзаменационный лист. Напиши мне, как он сдаёт, если знаешь. Я думаю, что сумею выкрутиться и уплачу из денег, которые вы пришлёте мне, в институт за тебя.
Напишите мне о всех знакомых, которые живут в Москве, а также адреса всех родных.
Я, между прочим, узнал в справочном бюро адрес Мили Марголиной: Москва, Рогожский вал, д.10/27, кв. 3. Заходил к ней, но её не было дома. Сказали, что она уехала в отпуск и вернётся к началу занятий. Заходил к Оле Юшиной. Шлёт тебе привет. Она работает учётчицей в Свердловском райкоме ВКП (б). Там же работает и Дуся Самохвалова. Дусю я не видел, но Юшина говорила, смеялась: «Я сюда весь „Гознак“ перетяну».
Ну пока.
С пропиской мне, наверное, раньше 20—22 оформиться не удастся. Был, между прочим, в Министерстве Высшего образования, на приёме у начальника Управление экономическими ВУЗами СССР. Шикарные кабинеты, чёрт возьми…
Пишу вам очередное подробное письмо. Сегодня начинается 4-я неделя моего пребывания в Москве. Что же я успел за 3 недели?
Я стремился поступить в институт и на работу. Предусматривалось (моим планом) обеспечение достаточных средств для жизни своей и для высылки вам руб. 100—200 в месяц. На сегодняшний день дела обстоят так:
1. Вопрос об учёбе. Первого августа я пришёл в экономико-статистический институт и подал заявление о приёме на промышленный факультет. Срок обучения в институте 4 года. На вечернем отделении 5 лет. Окончившие институт поступают в распоряжение Центрального статистического Управления при Госплане СССР и направляются на работу в статистические Управления при облисполкомах, горисполкомах и пр. Ознакомившись с условиями приёма, с институтом вообще и подав заявление, я сразу же приступил к сдаче экзаменов. Первым предметом сдавали письменную математику. Каждому дали отдельный билет, хотя, как выяснилось в последствии, было всего три варианта. В билете были задача по арифметике на проценты, пример по алгебре (уравнение с логарифмами), задача по геометрии и пример по тригонометрии. В общем, контрольная работа не тяжёлая.
2/VIII сдавал устную математику, также по билетам. В билете было 3 вопроса по всем разделам математики. Интересно опрашивают. На доске писать ничего не приходится. Учитель сажает экзаменующегося рядом с собой за столик и тихонько беседует, как будто о личных делах.
4/VIII писал сочинение. Были темы: «Обломов и Захар в романе Гончарова „Обломов“», «Образ Ленина в творчестве Горького и Маяковского» и «Нам родная Москва дорога!» Я писал первую тему. Рита сидела рядом и писала тоже, что и я. После того, как написали, мы поменялись работами и стали проверять друг у друга. Проверили. Ошибок не нашли. Но тут подходит учитель и говорит: «Довольно проверять!» и забирает работы. И обнаружили. Было очень неприятно.
На устном экзамене по русскому языку (опрос производился также, как и на математике) мне в билете попалось: 1. Образы крестьян в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». 2. Шевченко и завещание «На кургане» (хоть бы я знал, что это за стихотворение!). 3. Разобрать предложение. 4. Имя существительное. Роль его в предложении. Благодаря невнимательному выслушиванию учителем, я сумел выпутаться, получил 5. В сочинении моём не оказалось ни одной ошибки. Но он поставил 4 за то, что, по его словам, я допустил грубую ошибку в изложении. У Риты так же ни одной ошибки в сочинении, но и ей поставил 4. Очевидно, снизил за взаимную проверку.
По географии отвечали без билетов, по вопросам учителя. Узнав, что я из Краснокамска, он у меня спросил про Урал и про хлопчатобумажную промышленность. Потом задавал довольно много вопросов по карте.
По истории мне в билете досталось: 1. Битва при Калке. 2. Крестьянское восстание в начале XVII века. 3. Разгром Деникина и ликвидация Юденича. На 1-ый вопрос билета очень долго вспоминал. Но вспомнил. В общем, с экзаменами справился неплохо. Сдавал вместе с поступающими на дневное отделение.
19/VIII получил извещение, что принят в институт с предоставлением общежития. (Вообще-то общежитие предоставляется только занимающимся на дневном отделении)
Таким образом, вопрос об учёбе разрешён так, как следует.
2. Вопрос о работе. Это не менее важный для меня вопрос и более трудно поддающийся разрешению. 31 июля ходил в Управление «Гознака». На приём не попал. 2/VIII опять ходил и опять не попал. 5/VIII попал на приём к зам. начальника Управления Гознака т. Медведеву. Я ему представил дело так, что приехал на учёбу в Москву с полного согласия Управления КПФГ (Доказательство – предоставление отпуска без содержания). Я заявил, что в случае непринятия меня на МПФГ я всё равно в Краснокамск не вернусь. Я уволюсь с КПФГ и поступлю на работу в другое место. Он выразил согласие принять меня после того, как удостоверится, что я принят в институт. 7/VIII после сдачи последнего экзамена, мне в институте не могли ещё дать документы о зачислении. Такую справку я сумею получить, мне сказали, после решения приёмной комиссии, т.е. к числу 20/VIII. Тогда я выспросил справку о том, что я сдал экзамены и именно с такими-то результатами. 7/VIII с этой справкой ходил к Медведеву. На приём не попал. Принял он меня 8/VIII. Справкой удовлетворился и направил к Пискарёву – зам. Директора МПФГ по кадрам. Я вам уже писал, что Пискарёв принял меня хорошо, выдал справку (текст справки я вам писал) и обещал содействие в прописке. Я вам уже писал, что хотел прописаться к Богданову и справка, выданная Пискарёвым, была поэтому адресована нач. 41-го отделения милиции. Богданов протянул дело с пропиской до 11/VIII, а потом сказал, что знакомый ему нач. паспортного стола говорит, что прописка в Москве теперь запрещена. Я решил, что Богданов просто раздумал. Единственным выходом было – прописаться у Жижиной. Хозяйка согласна. 16/VIII домоуправ района, где находится жилплощадь Жижиной подписала на «Заявлении о прописке», заполненном данными обо мне: «Временно. Не возражаю». Казалось бы, всё в порядке. Но у меня в паспорте Краснокамская печать. Записка Пискарёва адресована начальнику 41-го отделения. Я исправил цифру «41» на «60». Но в милицию я не пошёл. Я направился прямо к Пискарёву, т.к. он обещал содействие в прописке. Пискарёв взял свою записку, положил к себе в папку, а мне говорит: «Пойдём к полковнику Куприянову. Он не доволен тем, что твоё оформление проходит через меня (Пискарёва) без его (Куприянова) ведома».
Полковник Куприянов – это зам. нач. упр. Гознака по кадрам. Пришли. Он у меня попросил (после того, как вошёл в курс дела) документ о зачислении в институт. Я ему дал справку, ту, которую показывал ранее Медведеву.
Но это не то. Это что я сдал экзамены. Дай ему справку, что я принят. Я сказал, что такую справку сумею предоставить числа 20/VIII. «Тогда и приходи», – ответствовал он.
17/VIII и 18/VIII прошли зря. 19/VIII получил, наконец, нужную справку. Пришёл к Куприянову. Он ещё не поверил. Позвонил в приёмную комиссию института. Удостоверился. «Теперь иди к Пискарёву. Пусть оформляет», – сказал он мне, – «Я не возражаю». Пискарёва не застал. 20/VIII утром пришёл к Пискарёву. Он спросил: «Прописан? Нет? Иди к Куприянову, пусть он содействует о прописке». Но Куприянов наотрез отказался: «Я в дела милиции не вмешивался и вмешиваться не буду». Я пошёл к Медведеву. Рассказал ему всё. Он вызвал Пискарёва. «Почему его не оформляете на работу?» – спросил Медведев, указывая не меня. Пискарёв выразил готовность объяснить, но, чтобы я при этом не присутствовал. Меня выслали за дверь. Минут через 10 позвали. Оказывается, говорит Медведев, здесь был Мишин И. И. из Краснокамска, и он категорически возражал против моего оформления на МПФГ. Мишин говорил, якобы, что я в Краснокамске единственный мастер в своём деле и поэтому отпустить меня никак нельзя. «А я этого не знал», – говорит Медведев. Если я всё-таки в Краснокамск не вернусь, то чтобы Управление Гознака, убедительно просил Мишин, по словам Медведева, по крайней мере содействия мне не оказывало.