Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 37)
Город сотрясался от счастья. Все, от простого горожанина и хлебопашца до ростовского епископа, от души поздравляли новобрачных. За пиршественным столом гости безудержно славили молодых:
— Жениху да невесте сто лет, да вместе!
А пир длился и катился, радостно расцвечивая жизнь. На молодых сыпали льняное семя — от сглаза, осыпали рожью и вели на высокую постель из снопов.
И стали князь с княгинею жить, как умели, а умели они славно, душа в душу.
Теперь молодой богатырь не рвался на чужбины, а если приходилось отъехать по делам во Владимир, то все время грезил о Марии, о Маше: о том, как он приедет, а она выйдет ему навстречу на крыльцо, протянет к нему руки, приманивая радостным блеском глаз из-под опущенных ресниц. Щеки румянятся, грудь вздымается… Одно слово — счастье.
Год Василько наслаждается мирной жизнью с молодой красавицей женой в своём городе в палатах белокаменных. Только такое мирное счастье богатырю быстро наскучило, и он решил, что дома излишне засиделся и пришла пора совершать подвиги во имя любимой жены, семьи и Родины. Тут порядковый номер не имеет значения.
А потому, звеня кольчугой, он вновь садится в седло.
Чтобы не дать богатырю закиснуть, дядя посылает его, вместе с бывалым владимирским воеводой Еремеем Глебовичем, для наказания мордвы. Но снова не повезло, по случаю сильной непогоды, сделавшей дороги непроходимыми, сам поход был отменён, а ростовская дружина возвращена с дороги. Дороги уже тогда были одной из российских бед.
Ну где ещё проявить удаль богатырскую? Где стяжать себе славу ратную? Никаких масштабных войн в ближайшее время не предвиделось, одни местные конфликты. А в таких славу стяжать себе трудно. Но трудности на то и нужны богатырям, чтобы их преодолевать.
Проходит четыре долгих месяца, и ростовская дружина в составе владимирского войска вновь выступает на ту же мордву. Победа была полной. Пусть и не так грозен враг, пусть не так силён и страшен, но это его победа. Первая в череде дальнейших свершений. И легко и приятно было у Василько от этого на сердце.
Князья возвращались домой с многочисленным полоном, опустошив мятежный край, укротив его огнём и мечом и врагов побив много. Жизнь действительно была весёлой. Она казалась простой, немудрящей, как и сам характер богатыря.
А характер у Василько и в самом деле был простой, он не любил хитрить, ходить вокруг да около, предпочитая рубить сплеча. Не строил каверз, не плёл интриг и камня за пазухой не держал. Любил прямые пути. Слова своего никогда не ломал. А если и накатывало на него, то отходил быстро и зла не помнил.
К двадцати годам молодым людям свойственно задумываться о смысле жизни, для ростовского богатыря такие раздумья были излишни. Мир в его представлении был чётко разграничен на добро и зло, и он свято верил в то, что его миссия — сражаться, сколько хватит сил, на стороне добра.
Таким, как он, легко было жить и легко умирать, если придётся.
В мире, по законам которого жил ростовский богатырь, в мужчине в первую очередь ценились решительность и храбрость, сила и отвага. Трусость и слабость презирались. Ибо с этим миром можно разговаривать только на языке силы. Поэтому и в дружину Василько набирал людей все сильных да веселых.
Верные люди окружали князя всюду: и дома, и в походе, и на пиру. Многие из них готовы были, не задумываясь ни на одну малую секунду, погибнуть за Василько. Князь же, зная это, искренне ценил их и никогда не был с ними жаден — щедро раздаривая им военную добычу.
Одним словом, любим был Василько и народом и властью, в смысле собратьями своими князьями и родственниками. Не найдёте вы о нём бранных слов, даже если приложите усилия и терпение. Его ценили не за какие-то выдающиеся подвиги, а за бесшабашную смелость, за наивность и молодость.
Летописец Ростова посвятил своему князю такие строки: «
Васильку, как видно из слов летописи, были присущи лучшие черты несколько идеализированного русского князя, защитника родной земли: воинская доблесть, справедливость, послушание старшим и беззаветное служения Родине.
Но ведь без этого ни одна приличная легенда не складывается.
А дальше вновь пошла междоусобица.
В 1230 году пришлось ростовскому богатырю принять участие в совместном походе Юрия и Ярослава Всеволодовичей против своего тестя Михаила Всеволодовича, князя Черниговского. Чернигов был выбран в качестве противника неслучайно. Интересы Юрия Всеволодовича и Михаила когда-то должны были пересечься, и пересеклись они на Киеве. Лучшего способа, чтобы вразумить черниговского князя, чем демонстрация силы, ещё никто не мог придумать.
Повод для агрессии был легко найден. В Чернигов переехало много новгородских врагов брата Юрия, Ярослава, которых Михаил до времени приютил у себя. «
Что удивительного может быть в очередном междоусобном конфликте? Обычная рутина. Князья вновь куют крамолу, опять грызутся между собой из-за властолюбия и алчности, а земля родная стонет под копытами богатырских крепкогрудых коней, с одинаковым упорством крушащих и города и пашни. И продолжить эпически: истекает кровью земля Русская от княжеских распрей.
Но это можно сказать, только не подумавши. На первый взгляд действительно ничего особенного. Но… В этот раз все лучшие силы Владимирской Руси, включая новгородцев, организованно вышли в поход на одного из сильнейших князей юга Руси. Как будто это была репетиция, проба сил. Черниговская дружина на Руси числилась не из последних. Да и сам Михаил пусть трусоват, пусть скандалист и провокатор, но ресурсом обладает большим. Нет в Южной Руси сейчас князя крепче. Для удовлетворения амбиций или чтобы поглумиться, владимирский князь мог бы выбрать себе цель и попроще. Только ему это не нужно. Большой политик был владимирский князь. И рука у него длинная — давно уже протянулась она к Киеву. Довольно долго Юрий Всеволодович обкатал у себя в голове одну нехитрую мыслишку и подошёл к её исполнению со всей глубиной и основательностью, соответствующей его характеру. Для начала нужно было показать соседям, за кем сейчас на Руси настоящая сила.
Это не князь на князя сейчас идёт, а вся земля Владимирская выступила на Чернигов. Стоит Михаилу уступить или отступить, и авторитет Юрия вырастет до небес. Владимирский князь делает заявку на главенство не в Залесских землях, он там и так полновесный хозяин, а во всей земле Русской от края до края. Пришла пора не Киеву быть старшим среди городов, даже пусть и номинально, пора передать старшинство во Владимир, куда давно уж перенесены из Киева и сила и слава. Только град Владимир сейчас способен объединить русские земли в одно целое. Только он готов постоять за честь русскую и прекратить пожар междоусобицы, что постоянно полыхает в Южной Руси, от Киева до Галича.
«Власть надобна, дабы соединить, совокупить воедино всю землю Русскую! — думал Юрий Всеволодович. — Пора, пора быть владетельным государем в своей земле!» И брови сдвинулись грозно.
Почему такой удар был нанесён именно сейчас, а не раньше?
За ответом далеко ходить не нужно. Не один владимирский князь сейчас пристально рассматривал Киев, Михаил тоже нацелил своё цепкое, как у коршуна, око на мать всех городов русских, мечтая сесть на великий стол, и уже готов был открыто вступить за него в борьбу. Ему вообще не жилось спокойно, беда была в том, что делал он всё зигзагами, непоследовательно, а потому не всегда верно мог рассчитать свои силы. Нынешний случай был не исключением из правил.
Князь Юрий занял интересную позицию. Едва перейдя черниговские границы, он со своими полками остановился и спустил с поводка псов войны. Теперь дело за братом Ярославом, которого Михаил боится пуще огня, и за молодыми богатырями, один из которых и есть Василько. Юрий знал, кому доверить нанести и потом как следует растеребить черниговские раны.
— Ты смотри, не очень там, — напутствовал Юрий своего брата Ярослава, но в голосе его не слышалось ни веры в то, что брат его услышит, ни убедительности. — Знаю я тебя. Тебе волю дай, ты до самого Чернигова дойдёшь, а для этого ещё время не пришло.
Расставшись с братом, Ярослав начал действовать так, как он привык, решительно и жёстко. Чтобы продемонстрировать черниговскому властителю всю серьёзность своих намерений, владимирские войска сжигают цветущий Ршенеск. А князь Михаил ведёт себя крайне странно. Вместо того чтобы выйти навстречу врагам и защитить родную землю, он по привычке прячется, отправляя на передний рубеж боярина Ивана Боша с подвойским Андаем. Вот и ещё одна странность. Что же это за должность такая — подвойский, что его срочно бросают грудью на амбразуру? А должность эта самая мирная. «Подвойский и подвоинский (