Владимир Филиппов – Нечисть (страница 5)

–Мне что, это сниться всё?

Через несколько минут из дома вышел фотограф, и доложил капитану, что все готово.

–Ну поехали, бросим тебя в мастерскую!

–Так еще же рано, гражданин начальник, светать только когда будет?

–Ой, ты конечно, извини, ты ляг, поспи, а как отдохнешь, если захочешь, прояви кадры, мы не торопимся, – улыбнулся злобной улыбкой капитан.

–Вы серьезно?– довольно улыбнулся фотограф.

–Ты так вон тому, заму моему, не скажи такое,– капитан кивнул в сторону дома, откуда они только что вышли, добавляя громкости в голосе,– Он тебе быстро душу вправит. Давай в машину и что бы к полудню уже снимки были, в двух экземплярах. Бегом!– сердито закричал капитан.

Врач, Ирина Андреевна, прижала губы кулаком, сдерживая усмешку, потому как сама чуть не поверила, что можно не торопиться с такой работой, в таких условиях и при такой трагедии. В дом вошли санитары, с носилками, лейтенант Вершинин проследил, чтобы юношу аккуратно погрузили на них. Он дооформил протокол, еще раз осмотрел место трагедии, и когда он остался один, ему вдруг показалось, что в доме настолько стало тихо, что слышно как по вискам бежит кровь. Он оглянулся, почувствовав, что кто-то смотрит на него, но дома не было никого. На улице было еще темно, до рассвета оставалось по времени час, может, чуть больше. Лейтенант Вершинин вышел из домика, приказав постовым опечатать вход на время следствия. Дождь и ветер стали затихать.

–Скоро ляжет туман,– подумал лейтенант, вынимая из кармана пачку папирос, оглядываясь по сторонам. Затянувшись густым дымом, он прошел к служебному автомобилю, который уже был готов. Старшина молча посмотрел на Вершинина, подключая первую передачу.

–В отделение,– скомандовал лейтенант, и армейский внедорожник, включив фары, тронулся с места , перемалывая жирную глиняно-песчаную землю, на выезд из поселка.

Отделение милиции было расположено на первом этаже двух этажного здания, на краю района капитальных домов и бараков, на пересечении улиц Центральная и имени Льва Толстого, не чем особо не выделялось от остальных, кроме пятиконечной советской звезды, вылепленной алебастром над окнами отделения милиции. Пять кабинетов. В подвальном помещении камеры, и небольшой арсенал. Утро начиналось как в любом мирном городе, дети спешили в школу, маленьких вели в недавно построенный детский сад, взрослые спешили на работу, возводить завод, или уже запускать производство. В город завозили военнопленных на строительство жилых зданий, дорог и прочего, их сопровождала вооруженная охрана. В кабинете, который занимал Вершинин, было все по-спартански аккуратно и прибрано, ничего лишнего. Стол, бумаги, небольшой шкаф с личными вещами, сейф. В углу стояла буржуйка, в отсутствии центрального отопления, рядом все самое необходимое: чайник, заварка, граненые стаканы в массивных железных подстаканниках.

Вернувшись в кабинет, Вершинин первым делом затопил буржуйку и повесил плащ-палатку на спинку стула поближе к печке. Приготовил все необходимое, чтобы заварить чай да покрепче, достав офицерский планшет, уселся перечитывать показания свидетелей. Быстро пробежав по бумагам взглядом, лейтенант приподнял бровь, и отложил их в сторону. На часах не было семи. Подходит время навестить одноклассников и узнать поближе, насколько это возможно, историю жизни погибшего парня, – подумал про себя Вершинин. Чай заварен, папироса прикурена, осталось дождаться, когда начнутся уроки в школе.

Глава 4

Утром, с рассветом, возле дома на улице Пушкина, в тихом дворике, остановился военный внедорожник «виллис», доставшийся с войны для батальона охраны, находившегося в Новотроицке лагеря военнопленных. Из машины вышло двое, первый – конвойный офицер, совсем молоденький младший лейтенант, в новой отглаженной форме. Второй – высокого роста пожилой мужчина, в совсем неновой, но аккуратной одежде, в брюках и пиджаке светло-коричневого цвета, рабочие ботинки и старое потертое пальто, на котором была изящно и ювелирно пришита заплатка, незаметная не вооруженным глазом, на голове лысину скрывала старая, но приличная осенняя шляпа с небольшими полями. Размером и ростом он достаточно велик, даже конвоиры, смотрели на него, задирали голову. Навскидку сто восемьдесят семь в его росте было, но от «прекрасной» жизни и усталости он был чуть сутуловат. Достаточно мощный и широкоплечий, возраст в нем угадывался тяжело. Его темно-синие, как море, глаза, глубоко посаженые, смотрели проницательно и выразительно, просвечивая, кажется, как рентген, и в то же время этот взгляд наполнен тоской. Чуть обросшие бакенбарды, и сильно развитые выступающие скулы, которые поражают бывалого наблюдателя, тяжелая нижняя челюсть, выступающая с обеих сторон, ямки на впалых щеках в купе с мощным волевым подбородком и тонкими поджатыми губами, которые забыли что такое улыбка, но, впрочем, след от нее хранится на лице. Все это выдавало в нем человека образованного, интеллигентного и несломленного. Его грузная и тяжелая походка, с прямыми стопами, могла заставить содрогнуться. Конвойный офицер сопроводил этого мужчину во второй подъезд на второй этаж. На лестничном марше оба услышали очень дикий и раздирающий душу женский крик.

–Стой на месте, немчура! – Приказал офицер пожилому джентльмену, а сам побежал вверх выяснить, что произошло. Поднявшись до второго этажа, офицер сообразил, что крик исходит из той самой квартиры, в которую ему поручено было сопроводить этого немца. Он начал стучать в дверь.

–Откройте, внутренние войска!! Приказываю впустить или открываю огонь! живо!!– кричал младший лейтенант. Но на приказы никто не реагировал. Крик и истерика не смолкали, тогда офицер принял решение ломать дверь. С первых двух ударов, это не помогло. Сзади его кто-то окликнул. Офицер резко обернулся, машинально вынув пистолет, но это был его подопечный, а не посторонний

– Я те-е сказал, там стой! Гад, фашистский! Стоять!!– яростно закричал юный офицер.

–Стрельнить ф замок, оффицирь!– раздался мягкий и в то же время низкий бас, с немецким акцентом.

–Ты что сказал!??– истерично крикнул конвойный,– Ты кого учишь!? Стой на месте!!

–Ви не слёмать этат замок,– спокойно и без выражения добавил немец.– Но ви есть медлить, оффицирь.

Младший лейтенант замешкался, размахивая табельным оружием, все же, собравшись духом, поднес ствол к двери и стрельнул точно в замок. Металл пробит, замок упал, дверь открыта. На выстрел, из автомобиля побежал на помощь водитель, на ходу вынимая из кобуры пистолет. Офицер вошел в квартиру, с приличным, по тому времени, обставленным интерьером, и в коридоре возле ванной увидел на полу женщину в сорочке, кричащую, в слезах, она держалась за голову. Пройдя дальше, он обнаружил в ванной, наполненной водой и кровью, мужчину. Вся ванная была в крови.

–Твою мать! – выругался офицер,– Вы в порядке?– присев на корточки, ближе к женщине, спросил он. Но женщина просто выла и заливалась слезами, так и не смогла ничего ответить.

–Я моку бить полесен, оффицирь?– спросил немец.

–Стой тут пока! А, ты же врач!? Ну-ка посмотри, может он еще живой? Олег, давай вызывай сюда кого-нибудь, найди милицию, это не наше дело!– нахмурившись суетился молодой командир.

Человек в пальто и шляпе, прошел в ванную осмотреть тело. Проверять, мёртв ли мужчина или нет, немец не стал, а вот на характер ранений и прочее, он заострил внимание.

–Ну что там, э-э, немчура??– крикнул, противно произнося это слово, молодой младший лейтенант.

–Он умерьеть нецколько часоф назат. Его ужье не спастьи,– все так же спокойно ответил немец.

Через минуту в квартиру вбежал дворник и постовой милиционер, вооруженный пистолетом системы ТТ.

–Кто стрелял? Руки в гору!!

–Спокойно! Тихо! Тихо!– подняв руки, кричали конвоиры,– Рота охраны лагеря!

–Что тут происходит? Документы имеются??

Конвоиры объяснили постовому причину своего присутствия, и что происходило дальше. Через двадцать минут на адрес прибыл Вершинин со своим помощником. Войдя в квартиру лейтенант, недоумевая, обратил внимание на присутствие офицеров внутренних войск и уже некогда знакомого, военнопленного врача. К нему на встречу подошел постовой, прибывший сюда на шум выстрела.

–Алексей Митрофанович! Здравия желаю! Пройдите сюда и все поймете,– постовой проводил лейтенанта в ванную.

–Уу-ф.– тяжело выдохнул лейтенант,– Так это же, если не ошибаюсь, товарищ Шапошников.

–Да, так точно! Мы же у него дома! Его больше получаса назад обнаружила супруга,– пояснил постовой.

–Так! А эти что тут делают? – начинал сердиться Вершинин.

–Говорят по его,– постовой кивнул на покойного в ванной,– Вчерашней просьбе привезли этого самородка, осмотреть дочь, у нее травма какая-то. Сам Бессонов приказал. Этих я не отпускаю.

–Молодец! Ну пойду и я прикинусь самородком, – шепнул в ответ Вершинин, выходя в коридор.

– Интересно, доктор Шольц!– воскликнул лейтенант, идя на встречу к немцу протягивая руку,– Доброе утро, давно не виделись! Вы по какому поводу здесь?

–Рад видьеть вас ф добрий здравий,– пытался улыбнуться Шольц, пожимая Вершинину руку,– Как есть ващщи ранений?

–Спасибо, уже не беспокоят совсем. Но мой вопрос остается в силе.

–Я не иметь фосможнесть осматрефать етот коспадинь. Я толька фидеть и саверить оффицирен, что он есть мёртеф.