Владимир Филиппов – Нечисть (страница 3)

–Успокойся ты, завтра для начала посоветуемся, какой нам нужен врач, и всё. А пока пошли спать,– произнес отец.

–Я не могу так, Федь,– жалобно сказала женщина.

–Ложись спать, Тоня тоже спит, – сердито сказал Федор Филиппович,– пойдем ложиться.

В доме погасили свет и все легли спать. Отец уснул быстро, а женщина долго не могла, ее мучала тревога и бессонница. В конце концов она прошла на кухню, убедив себя выпить успокоительное, иначе она не могла, переносить стресс давалось очень тяжело. Вернувшись в комнату, она легла в постель. Несмотря на выпитое успокоительное, мама долго пребывала в тяжелом состоянии, разглядывая потолок и считая, сколько раз, молодое дерево, качаясь от ветра, стукнет в окно. Через несколько минут все звуки стали затихать.

– Погода успокаивается,– подумала мама. Звуки стихли; не было слышно ни моросящего дождя, ни веток, бьющих по оконным отливам, ни звука часов, ни сопения отца.

Глава 3

В три часа ночи, в районе поселка Максай, который был частью городка, жильцы были разбужены раздирающим женским криком, просящим о помощи. Кто-то самоотверженно бросился на помощь, но не мог попасть в дом, кто-то побежал в город за помощью, что бы позвать милицию. Через несколько минут на место прибыли два дежуривших постовых милиционера, которые вошли в дом, где случилась беда, но было уже поздно. Через двадцать минут к дому подъехал военный автомобиль, газ 67б, с брезентовой крышей. Из автомобиля вышли двое, в милицейской форме, поверх которой были накинуты армейские плащ палатки. Сидевший за рулем находился в звании старшина, а второй лейтенант. Войдя в дом, оба на время оцепенели, молодой старшина даже слегка поморщился и отвернул взгляд на находившихся в доме, а лейтенант прошел вперед, туда, где лежал совсем юный молодой человек с искалеченным и бездыханным телом, в полутора метрах от него на полу сидела зареванная женщина, его мама. Она не могла ни говорить, ни вздохнуть, кончики ее пальцев были изодраны и в крови, рядом с ней сидела заплаканная соседка, одетая в телогрейку. Лейтенант обернулся ко всем находящимся и приказал старшине:

– Всех вывести в сени, чтобы здесь не натоптали, ни кого по домам не отпускать и вызови санитаров.

–Можно я ее к себе заберу, прошу вас?– Раздался голос с пола, это была та самая женщина в телогрейке, обнимающая хозяйку дома,– Лучше всех ко мне, подальше от сюда.

–Всем оставаться на местах. Что здесь произошло!?– скомандовал старшина. На его молодой дрожащий командный голос ответил голос лейтенанта, уверенным и грозным тембром:

–Да, можно, но только с одним из наших,– лейтенант кивнул одному из постовых, чтобы тот помог им. Старшина, почувствовав свою слабость перед старшим, промолчал, стиснув зубы.

Все покинули помещение, и лейтенант принялся осматривать место трагедии. Ни следов борьбы, ни взлома, он не обнаружил и тогда принялся осматривать спальное место и только потом вновь оказался рядом с телом юноши. Присев на корточки, он изучающе осмотрел лицо погибшего, напуганное и искаженное ужасом, а нижняя челюсть была странным образом оттянута вниз, его руки и ноги во всех суставах были буквально вывернуты в обратную сторону, и прогнувшийся позвоночник выглядел не менее странно. Рядом с телом не было следов крови. К дому тем временем подъехал санитарный грузовик с красным крестом на борту, два санитара сняли носилки, а с пассажирского кресла вышла врач-терапевт, пока единственный на весь город специалист. Она вошла в дом первая и столкнулась с осматривающим тело милиционером.

–Нам еще рано? Или вы уже все?– поинтересовалась врач.

–А вы санитар? – не оборачиваясь, спросил лейтенант.

–Не совсем,– ответила врач,– Колесова Ирина Андреевна, я терапевт.

–Кто-то простыл?– также резко и сурово переспросил лейтенант.

–Других специалистов для вас пока не хватает, как то работаем. Вы же тоже не сыщик?

–Ну как сказать,– офицер встал в полный рост – лейтенант Вершинин, заместитель начальника милиции города.

–А я уже вам представилась. Давайте по делу?

–Дела не очень, вот, перед нами молодой парень, тело, по всей видимости, переломано, мне бы понять, кто такое способен сделать и как положено, время смерти.

–Ну что же, как-нибудь постараемся. А вы куда?

–Я работу делать свою,– лейтенант вышел из дома и направился к старшему патруля, который первый оказался здесь.

–Ну, давай, по порядку,– глядя на сержанта сказал лейтенант.

–Так точно! Примерно полчаса назад, мы с Титовым.

–Поконкретнее!– перебил лейтенант.

–Так точно! С ефрейтором Титовым.

–Да брось ты уже, а!– вспылил лейтенант,– Конкретно, говорю тебе!

– Да, мы сюда прибыли полчаса назад, вошли в дом, а в доме вот эти все, персонажи, на полу пацан, мать трясет, он там, где и был, когда вошли.

–Так! В дом вошли до вас или при вас?

–А вонь была, жуть. При нас, товарищ лейтенант, мы подбежали, они дверь доламывали.

–Вонь!?– нахмурившись, переспросил лейтенант.

–Ага! – Усмехнулся постовой сержант,– Как будто мешок спичек зажгли разом, вот такой, едкий!

Лейтенант задумался, вцепившись взглядом в дверной косяк, а потом, подобно хищнику перенес взгляд прямо на сержанта.

– Так что потом!?

–Ну-у, – поправил фуражку сержант, и “включил” серьезный вид,– Титова стошнило, и еще двоих. Начали искать, кто ворвался в дом, а мать мычит, говорят, будто он в воздухе висел, а потом вот так вот и упал.

–Чего???– злобно нахмурил брови лейтенант,– Мне еще раз переспросить?

–Всё сказал как есть, Алексей Митрофанович! Чесн слово!– выпрямился сержант.

–Ты же сказал в дом при вас вошли!?

–Ну, мы подбегали, я видел, как они выбивали уже ногами дверь, и мы вошли, а они как вкопанные стоят, и вот про пацана, это уже они доложили.

–В дом ни кого не впускать, не выпускать, и санитаров пока тоже. Пусть доктор осматривает тело. Я пойду, попробую с мамашей поговорить. Если что, искать не надо, я вернусь. Лейтенант вышел из дома и отправился к соседке, которая взяла к себе для успокоения маму погибшего мальчишки. На входе в сенях, он столкнулся с ефрейтором Титовым.

–Здравия..! – попытался поприветствовать лейтенанта постовой, но Вершинин перебил его:

– Тихо! Так! Рассказывай.

–Что рассказывать?– не понимающим взглядом посмотрел постовой.

–Анекдот! Рассказывай, что видел тут, что делали? Как все было? Быстро, кратко, емко!

–Ээ, так, мы патрули…

–Да перестань! Сюда пришли и!?

–Мы прибежали! Нам сказали, позвали точнее, молодые парни, мол, убивают, караул! Прибежали, возле дома толпа зевак, а в доме парень на полу, странный, кривой весь, люди стоят, мать воет, а еще это, ну завоняло сильно чем-то и я это..

–Это пропусти, нежные вы наши. Не нюхали что ли никогда ни чего? Что потом?

–Ну, мы приказали оставаться всем…

–Так! Конкретнее, говорю тебе!

–Ну вот и всё. А, еще шептаться стали все, вот самое интересное!

–Шептаться??– с прищуренным взглядом спросил лейтенант.

–И те, что в доме, и тут, пока сопровождал, шепчутся, говорят, собаки страшно выли.

–А что им надо, кудахтать?

–Говорят, так не воют. Говорят, так на покойника воют или на нечисть какую-нибудь, – развел руками ефрейтор,– Да, согласен, глупо, конечно, но и… – взглянув на суровое хмурое лицо лейтенанта, Титов замолчал.

–Ну что замолчал, кончился ход мыслей?– спросил лейтенант.

–Нет! Никак нет, товарищ лейтенант. Просто… к чему лишние свои доводы,– все тише и тише отвечал Титов.

–Хорошо, это ты верно. Продолжай работать.

С этими словами, суровый лейтенант оставил постового. Вершинин вообще не любил лишние разговоры, он всегда говорил четко, внятно и только по делу, этого требовала не только должность, к его тридцати трем годам, таким была его сущность и его внешность. При своих ста восьмидесяти трех сантиметрах роста, он был не худой, но жилистый и широкоплечий и внешне больше походил на актера: правильные черты лица, высокий лоб с зачесанными назад черными волосами и коротко стриженными висками и затылком, складка между бровями, выдавала упрямого человека, который много времени проводит в раздумьях, даже не в служебное время; выраженные скулы, заостренный на кончике нос с горбинкой, поджатые губы, которые замерли в капризной усмешке. Легко подумать, эдакий “беспечный красавец”, пока не взглянешь в его голубые холодные глаза, которые запоминают и изучают каждого, и тогда уже становится понятно, что это опасный хищник, целеустремленный, мужественный офицер, видавший многое на своем пути. Через сени он оказался на кухне, переходящей в главную комнату, тут находились соседи и мама погибшего юноши, здесь и фельдшер пыталась наладить контакт с пострадавшей, но она сидела, как немая, её обнимала хозяйка дома.

–Что, так и не говорит?– спросил лейтенант, посмотрев на фельдшера и окинув взглядом всех присутствующих.

–Не говорит, – утомленно ответила фельдшер,– предлагала нашатырь, но нет.

–Водки ей налейте, товарищ фельдшер. Так и до зимы не разговорите. А кто первый прибежал на шум?– обратился лейтенант ко всем сразу.

–Я прибежала первая, товарищ милиционер,– ответила соседка,– Ведь люди помогать должны..

–Вы давно знакомы? Вас как зовут?

–Да уже как год наверное. Я? Меня? Большакова Вера Алексеевна, я с дочкой тут живу и мамой.