Владимир Фадеев – Инженеры. Пьеса без действия в пяти картинах (страница 5)
Н а т а ш а. Что Зинка? Полкило помады, полсотни булавок и пол-литра одеколона. Как была с Урала, так и осталась.
С е р г е й. Про своих же подружек!..
Н а т а ш а. Сам-то про Сашку… Слышал, у него – холодный ум, а ты с ним споришь.
С е р г е й. Не путайте, девочки, холодный ум с пустой головой… На что я вам понадобился?
Н а т а ш а. Картошка, вот нож, вот фартук, форвертс!
И р и н а. Пупок!
С е р г е й. Вот кто приходит всегда вовремя! Самый желанный гость.
М и ш а. Где это вы меня возжелали? На кухне?
С е р г е й. На кухне, на кухне.
М и ш а. Картошку раздевать?
С е р г е й. Как всегда. Тебе же думается лучше, когда руки заняты, правильно я помню?
М и ш а. Дай хоть осмотреться.
С е р г е й. В кухне осмотришься.
М и ш а. Ладно, для начала подчинюсь.
М и ш а. Как говорится, и ахнуть не успел…
И р и н а. Рассказывай лучше, как живёшь, какие свершения, новости?
М и ш а. Как живу?.. Стараюсь незаметней, да все никак не выходит… Свершения идут к завершению. А из новостей – вновь обретенная свобода, больше нет.
И р и н а. Что? Неужели развёлся? Третий раз?
М и ш а. Чему удивляться: где два, там и три.
Н а т а ш а. Вот ведь как! Серёжа, друг твой, всегда слыл ловеласом. И до сих пор холостой, а ты, умничка, девчонок не замечал, на дискотеки не ходил – и на тебе? Трёх жён уже сменил!
М и ш а. Потому и сменил, что в свое время этого вопроса не изучил… досконально.
И р и н а. Ничего и не надо изучать. Вон Пуп, до свадьбы, поди, и не целовался…
М и ш а. Пупку повезло, как новичку в карты… хотя какое там везенье – двое пискунов, что тридцать рублей зарплаты и живет в коммунальной.
И р и н а. Ты откуда знаешь?
М и ш а. А кто ему что даст? Он же рохля… Но мне даже так не повезло. Меня ваша сестра обманывала, как хотела… не обидно, если б умные обманывали, а то ведь всё дуры.
Н а т а ш а. У вас женщины – всегда дуры.
М и ш а. Почему, можно и не быть дурой, но для этого, как минимум, необходимы три вещи: во-первых, быть замужем или иметь детей; во-вторых, не иметь высшего технического образования и, в-третьих, никогда не спорить с мужчинами, даже если они неправы.
И р и н а. Просто обо мне, ох!
А л е к с а н д р. Глянул на твои сапожки, сразу понял – вошла женщина.
З и н а. Да я теперь по обуви больше специалист, чем по железякам. Только не люблю об этом, сейчас все налетят, не отобьшься.
А л е к с а н д р. Железяки, значит, по боку?
З и н а. Без меня им лучше, а мне без них! Слава богу, не свихнулась в вашем институте! Хватит… Правда, не просто. Но что сейчас просто? Знаешь, сколько наш Греков вбухал, чтобы забыли о его высшем образовании? Ты за год столько не заработаешь.
А л е к с а н д р. Он, наверное, теперь специалист по натуральной коже?
З и н а. Почему по коже? Мало ли мест для умного человека?
А л е к с а н д р. Да-а, крысы бегут…
З и н а. Сам вы – крысы!
И р и н а. Как же ты до этого додумался?
М и ш а. Постепенно… Когда я первый раз был женихом, я думал, что нам достаточно пожениться, и моя бедная подруга поумнеет… Ведь говорил же Гельвеций, что нет такой глупой девушки, которую бы любовь не сделала умной. Оказалось, жениться недостаточно, любовь и женитьба, как гений и злодейство, две вещи несовместные. Второй раз моя суженая снова была дипломированным специалистом и снова – дурой, но я, глядя на других женщин, подумал, что ей достаточно будет родить и она поумнеет. Оказалось, опять недостаточно. Потом я понял, что достаточно не связываться с инженерами, и будешь счастлив. Но, как вы уже знаете, и этого недостаточно. И вот, окончательно сделавшись холостым, я кое-что обобщил и выявил, что независимо от образования, характера, цвета глаз и количества зубов женщина не должна спорить с мужчиной… даже если он не прав. Причём, всё это не является достаточным, а лишь необходимым условием какого-то ума у женщины, ибо сплошь и рядом встречаемся с бессловесными материями со средним образованием, и они все равно…
И р и н а. Да… ты всегда отличался туманностью мыслей.
Н а т а ш а. Философ! Его даже дразнили Спинозой, помнишь?
М и ш а. Какой я был философ, просто фарс! Всё книжное, неживое, мозги плесневеют, а думаешь, что ты – мыслитель…
И р и н а. А теперь?
М и ш а. Ну теперь… В первом браке я увидел смерть свою и по слабости характера уже решил смириться, но, поверьте, последующая суета между загсом и судом, которая хоть кого сведет в жёлтый дом, меня, наоборот, воскресила – я понял бренность всего сущего: дутость обрядов, ничтожность страстей, невесомость слов, особенно женских – и, кажется, понял, что значит быть философом. Не стал им, а только понял, что это такое.
И р и н а. И что же это такое?
М и ш а. Совсем не то, что мы думаем.
Н а т а ш а. Ты только попроще, мы ведь женщины.
М и ш а. Тут все просто. Доктор философии, знающий наизусть всех древних, классических и настоящих мудрецов, гораздо меньше философ, чем какой-нибудь дядя Костя-алкоголик, потому что есть философия – наука, и философия – образ жизни. Можно с кафедры восторгаться Диогеном и его бочкой и в то же время не спать ночей из-за слабого продвижения в очередь на какую-нибудь безделушку.
Н а т ш а. А кто была твоя третья жена?
М и ш а. Вы её не знаете, чего, к сожалению, не могу сказать о себе. Есть, девочки, на свете такая шикарная пустота, что при встрече с ней долгое время видишь один этот шик, очаровываешься им, попадаешь к нему в рабство, а уж как попадешь, шик исчезает, и остается одна только пустота. Звали её… Это уже неинтересно.
З и н а. Не один Греков – с нашего выпуска много по торговой части пошло. Куда только не приклеились, прямо поле чудес!
А л е к с а н д р. Приятное известие… Поле Чудес бывает ведь только в стране Дураков.
З и н а. (
А л е к с а н д р. Таких здесь просто не купишь.
З и н а.
А л е к с а н д р. Нет, это про… чудиков.
З и н а. Вроде Шукшина?