Владимир Евменов – Красная линия метро (страница 48)
«Чертова пятка! Все из-за нее! — ругался он на больную ногу, будто это она, а не он виноват в таком положении дел. — Надо же было так угораздить! Как мне теперь эту рыжую сучку ловить, если я и пары шагов не пробегу?»
А время летело очень быстро. Часики тикали, и шанс осуществить свою задумку утекал в Лету с каждой новой секундой. «Черная пятница», как он определил для себя эту дату — а именно, двадцать седьмое мая, — неумолимо приближалась. Это был крайний срок, поскольку, как он теперь знал, это был последний день учебы Юли в Москве.
«А после этого лисичка покинет столицу и улизнет в свою нору», — озадаченно рассуждал он.
Ехать в другой город ему было не с руки: слишком много хлопот, да и от крематория это далековато.
«Что же мне делать?.. Нога, на хрен, еще болит, да и гной течет рекой… Чему этих придурков в их мединститутах учат, даже вылечить человека по-быстрому не могут? — злился он в который раз. — Как же мне затащить ее в машину?.. Если она меня заметит раньше, чем я нападу, то наверняка побежит как сайгак… Нет, нужно действовать наверняка».
Мысли вновь завертелись по кругу и к середине ночи он со всей очевидностью понял, что планы его летят ко всем чертям.
Видя, что даже несмотря на принятое вечером снотворное, сон упорно не идет, он наугад взял диск из коллекции ужасов и включил видеоплеер. Это был фильм про зомби-апокалипсис. Главный герой мчался на машине сквозь толпу мертвецов, сбивая монстров на своем пути, как шар, сносящий кегли в боулинге.
Шлеп, бамс, шмяк…
Но очередной кадр заставил его замереть на месте.
Полуобнаженная женщина-зомби со всего маху влетела фигуристым телом в лобовое стекло несущегося на бешеной скорости автомобиля. И в следующее же мгновение ее тяжелые налитые груди пятого размера, шмякнувшись о твердую поверхность капота, треснули как две гнилые дыни. Из них со всхлипом выскочили два силиконовых импланта и как две огромные присоски прилипли к лобовому стеклу авто.
От охватившего его безудержного возбуждения Александр даже встал с дивана. Теперь он точно знал, чего ему хочется больше всего.
«Пусть я не получу максимального удовольствия, но домой она точно не вернется. Н-и-к-о-г-д-а!» — твердо решил Колкин.
Он нервно проковылял по комнате, но вскоре ойкнув и скривившись от боли, запрыгал на одной ноге на кухню.
Ему в голову пришла идея.
«А что если накачать себя стимуляторами и болетоляющими? Может тогда боль утихнет, и у меня все получится?»
Однако он был прав лишь отчасти. Во всей задумке имелась вторая, скрытая от него сторона медали. И имя ей было — душевная болезнь.
Не будучи врачом, озверевший убийца до конца не понимал, что с ним твориться на самом деле. Все эти странные сны, «откровения» наяву и безумные выходки меж тем представляли собой классическую картину нарастающего психоза. Основное заболевание без лечения неумолимо прогрессировало. С каждым днем он все больше и больше деградировал, теряя контроль над собой и реальностью. Приятели и знакомые, знавшие его денди, одетым как с картинки журнала мод, теперь пребывали в полном недоумении. На них смотрел пустым взглядом неживых глаз неопрятно одетый, неухоженный мужчина неопределенного возраста.
Теперь лицо Колкина украшали свисающие сосульками жиденькие усики и невзрачная бородка — от кадыка до подбородка — напоминающая до конца не отросшую козлиную бороду. Он не стригся, и «корни» окрашенных в белое волос вновь приобрели свой исконный черный цвет. Да и отрастали они неравномерно, придавая голове пятнистый, пестрый вид, что вкупе с растительностью на лице создавало жутковатый и отталкивающий образ.
Музыкальные предпочтения мужчины так же поменялся. Категорично отвергнув панк-направление, он полностью перешел на экстремальный рок, целыми сутками заслушиваясь thrash metal, death metal и doom.
Отдельно следовало бы отметить убранство его квартиры. В ней теперь творился настоящий кавардак. Мало того, что он принципиально не менял постельное белье — которое, кстати, постелил черного цвета, — так еще и перестал убираться и мыть посуду. Вся кухня была завалена одноразовыми пластиковыми тарелками и стаканами, а мусорное ведро оказалось на помойке. Вместо него использовались целлофановые пакеты, которые горками копились в углу прихожей и на кухне под мойкой.
На работу Александр так же благополучно «забил». Жил он последние месяцы в основном на деньги накопленные ранее, причем транжирил их направо и налево, ни в чем себя не ограничивая, особенно, что касалось гастрономических и алкогольных пристрастий.
Когда о разгуле сына узнал Колкин-старший, то, вмиг позабыв о болячках, немедля прикатил к нему на такси. Конечно же, старик не столько беспокоился о психическом здоровье «наследничка», сколь боялся, что придурок, учудив в очередной раз, попадется в лапы к ментам. А вот если те «расколят» сорвавшегося с цепи сынка, то непременно выйдут и на него. Этого бывший зек опасался больше всего: не зря же он столько лет копил себе на тихую старость.
Только, видимо, зря он пришел к сыночку в тот вечер, поскольку, накачавшийся «в край» наркотой Александр пребывал в неадекватном состоянии.
Их диалог на этот раз оказался на редкость коротким.
— Сашко, ты что, совсем охерел?! — взревел Колкин-старший, увидев, в какую помойку тот превращает квартиру и во что превратился сам. — Как ты тут вообще живешь? Соседи с участковым еще не приходили? Ты ведь, дурак, запалишься и меня за собой потянешь. Мамаша что ли в тебя вселилась?
На этом, собственно, его монолог и был завершен. Такого, находящийся на взводе маньяк, стерпеть не смог. От слов о матери в его голове что-то перемкнуло. Он вспомнил последний день ее жизни, когда, доведенная до отчаяния очередной выходкой пьяного мужа, она молча вышла на лоджию и вздернулась на бельевой веревке.
С диким ревом подлетев к кухонному столу, он схватил первый, попавшийся под руку предмет. Им оказался нож. Секунда, и он тенью метнулся к отцу.
Вжик!
Ножик легко вошел в грудную клетку старого зека. Удар пришелся точно в сердце. А еще через пару секунд Иван Иванович Колкин отдал душу: скорее всего, не богу, да не нам об этом судить.
Убийство отца Александр вынес на удивление спокойно. Ничто не шевельнулось в очерствевшей душе психопата. С безразличным спокойствием расчленив труп старика в ванне при помощи топорика и ручной пилы, он сложил фрагменты тела в ярко-желтые целлофановые пакеты из супермаркета «Billa», и, как только стемнело, незаметно вынес на улицу, загрузив в свой красный «Форд».
Жуткий груз он отвез в хорошо знакомое ему место — городской крематорий в районе метро «Юго-Западная». Колкин-старший нашел последнее пристанище в том же самом месте, где много лет творил свои темные делишки.
«Sic transit gloria mundi — Так проходит земная слава», — сказали бы по такому случаю древние.
Александр же, глядя, как огонь в печи пожирает плоть старика-отца, сказал намного проще:
— Так тебе, старый козел, и надо. Передавай привет матери.
Глава 31
Последние дни Кутепов был сам не свой. Он никак не мог понять, что произошло и почему наперекор всем его планам хитрый маньяк вот уже дней десять, как в воду канул.
«Что же он задумал? — ломал голову сыщик. — И почему Герда перестала обнаруживать следы его присутствия около общежития?.. Неужели он заподозрил что-то неладное?.. А может, это я его спугнул?..»
То, что свежие следы отсутствуют продолжительное время было фактом, не подлежащим сомнению.
«Герда — она ведь собака, у нее априори отсутствует умысел вводить меня в заблуждение. Она живет исключительно на природных инстинктах», — убеждал он сам себя.
И действительно, дни летели один за другим, но Герда упорно не реагировала на контрольный образец в склянке. Нет, конечно, стоит отдать ей должное, огромная белая псина старалась, тщательно обнюхивая каждый закоулок в округе, каждый клочок земли, каждый куст и деревце, а порой и даже столь ненавистный ей асфальт около автобусной остановки. Однако все было без толку, и результат оставался прежний.
Не помогло Кутепову и практически круглосуточное наблюдение. За неполный месяц, как он приехал в Москву, Василий Иванович успел настолько примелькаться персоналу гостиницы-общежития и постояльцам, что теперь те считали обычным делом поздороваться с ним при встрече. Видимо, они принимали его за местного жителя, сутками фанатично выгуливающего собаку в лесопарковой зоне.
Правда, в чем-то это давало определенные преимущества. Например, розыскник сдружился с местным дворником и охранником, угостив их разок свежим разливным пивом. В благодарность за угощение, те в дружеской беседе рассказали ему много чего интересного о жизни данного заведения и его порядках. И хотя к делу, каким он сейчас занимался, это не имело никакого отношения, однако практичный Кутепов не считал лишним заручиться поддержкой еще двух пар внимательных глаз.
Кроме того, он завел приятельские отношения с автовладельцами из соседних гаражей. Случилось это, правда, совершенно случайно, но из песни, как говориться, слов не выкинешь. Произошло это сразу же после того, как Герда обнаружила «закладку» с наркотиками рядом с одним из соседствующих с гаражами строений. Только вот с прибывшими по вызову милиционерами из местного отделения беседа поначалу у Василия Ивановича не сложилась. Люди в погонах по непонятным для него причинам отказались отвечать на вопросы, хотя уже знали, что он их коллега. Бегло взяв с него объяснения и наспех заполнив соответствующие бумаги, они укатили восвояси, попросив на прощанье больше не заниматься подобными вещами самостоятельно.