И на щеках огонь зарниц.
Румянец выдаст – не спасётся,
И взор, мечтательный, далёк,
Священно время, что несётся,
Когда влюблён – не одинок.
Пленительный момент незнанья,
Душа надеждами полна,
Приходят, но бегут страданья,
И закаляется она.
Любовь пришла – тебе спасибо
За приглашенье и визит,
Спасенье ты или погибель? —
Никто, мой друг, не объяснит.»
Почти заснул. Как озарение:
«Что я теперь? Я где? – Нигде.
Произошло землетрясенье
В моей печаленной судьбе.»
Нигде
«Мне кажется, ты – наважденье,
Мираж морозной пустоты,
Явилась без предупрежденья
Из царства белой красоты.
Зима мгновеньем заблистала,
Ты оглянулась, почему? —
Не потому ли, что устала
Робеть и доверять всему?
Порыв снежинки с ветки талой,
Ты искрой промелькнула путь,
Забился пульс мотивом звонким
И хочется в глаза взглянуть,
В твои глаза (Как ясны очи!)
И ожиданье оправдать.
Я счастлив и не счастлив очень,
Теперь покоя не видать.
Ты полюбилась тихой тайной,
Но где ты, в воздухе, в воде,
В картине с розой бело-чайной
Или в фантазии? – Нигде.»
…Ты здесь и вроде бы нигде,
И так бывает по судьбе…
«…Когда-то рос он в нищете…»
…Когда-то рос он в нищете,
Армянский мальчик, крова нет,
Любил коней, скакать, лететь,
Мечтал… о золотом ремне.
Ваграм был принят при Дворе
Мальчишкой в семь неполных лет,
Отважен был, как горный лев.
Его учили жить в седле,
Искусству боя, ремеслу
Сраженья,
Хорошо стрелять,
Доверили солдат ему,
Возглавить стражу,
Охранять
Царя покои в той поре.
Он был высок, силён… без прав,
Его любили при Дворе
За преданный и умный нрав.
Ваграм – начальник и слуга,
Отличный воин в тридцать лет…
Бурливая неслась Кура
Вниз по теченью
Вех и мет.
«Тамара молится весь день…»
