Тамара молится весь день;
Над башней грянула гроза,
И прыгают и свет, и тень,
А у неё бежит слеза,
Тревога не уходит прочь,
Зачем она вселилась в грудь?
И за окошком день, как ночь,
Случиться может что-нибудь.
Георгий в горы ускакал —
Охотится была пора,
Там барса след пастух видал,
И царь не ожидал утра,
Умчался с горцами отец,
Туда лежал далёкий путь,
Но что же болью давит грудь,
Что дальше будет, наконец?
…Стояла в замке тишина
Под всполохи и гул в горах,
И пляски света на стенах —
Твердила вслух теперь она:
«Отец силён и очень смел
(Арабский конь его горяч),
Он не жалеет копий, стрел
И гонит друга с ветром вскачь.
Вернётся – с ним десяток слуг,
Знакомы скалы и места,
Где будешь защищён, мой друг!
Пусть будет лёгкая верста!»
Пошла к себе, над Нею гром,
Но цокот по камням внизу!
С добычею вернулся Он —
В пещере переждал грозу!
Спустилась вниз, там мокрый весь,
Георгий, а глаза горят,
У барса золотая шерсть —
Довольны платой егеря.
Погода на неделю – дрянь,
Лавиной дождь, метель и гром,
Не выйти со двора, но… глянь!
Камин горит и тёплый дом…
Восстание Арарата
Но, чу! Беги, встречай гонца:
С границ восточных супостат,
Гонец оповестить спешит —
Война! Помилуйте Отца!
Спокойной жизни не видать
(Не даром за кинжал бралась),
Восстала за грядой орда,
И пыль дорогой поднялась.
«Царевна в горнице своей…»
Царевна в горнице своей
Глядит в окно за горизонт,
Не спится, не сидится ей —
Армянский принц идёт во фронт.
«Не в первый раз летит стрела,
Чего бояться? – Мы сильны,
Несокрушимы, как скала,
Готово войско для войны,
Но как посмел напасть герой,
Избранник чувств её и грёз?»
К потоку, звонкому Курой,
Добавились потоки слёз.
«Что делать мне? – Жестокий рок
Вмещает ужас и любовь!» —
Вскипел обидами Восток, 
