Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 60)
После выхода EP группа поймала свою порцию критики от религиозной общественности. Музыкальный журналист Вадим Пономарев, известный под ником «Гуру Кен», написал очень гневную тираду в своем ЖЖ: «У группы “Тараканы!” выходит новый альбом под названием “Сколько денег у Бога”. По-моему, это запредельная мерзость. И с этим что-то надо делать. Поток богохульства захлестывает, и некому дать в рожу зарвавшимся ублюдкам. Уважаемая компания “Никитин”! Вы приличные люди. Откажитесь, пожалуйста, от издания этого релиза. Будьте приличными людьми. А что касается Сида Спирина, то ему пора получить по щекам. А не остынет – подействовать более чувствительно». Музыкальный критик оказался воинствующим православным и не скупился на угрозы.
«Тараканам!», конечно, очень польстил такой отзыв, но, видимо, Гуру Кен оказался не такой весомой фигурой в среде религиозных фанатиков, чтобы его пост мог вызвать серьезные нападки на артистов. Парни ждали, когда же на них падет небесная кара или хотя бы земная, но возмездие как-то не торопилось. Репетиционную базу «Тараканов!» не пикетировали, с вилами и факелами артистов не караулили и заявы в прокуратуру не писали. Скандал утих где-то через неделю вялого муссирования в интернете.
Большую поддержку обновленным «Тараканам!» оказала старинная подруга группы Наталья Мостакова, главный редактор молодежного журнала Bravo. В начале 2009 года она решилась сделать целый тематический выпуск Bravo про панк-рок и поставила фотографию «Тараканов!» на обложку. До этого они еще никогда не появлялись на первой полосе немузыкальных изданий. Вообще, для Мостаковой это был довольно смелый ход – сделать целый номер, посвященный панк-музыке, когда в моде у подростков были крашеные челки, эмо и прочая мазафака.
– Атмосфера в группе была очень позитивная, – вспоминает Денис Хромых, гитарист группы «Тараканы!». – Мы очень много репетировали, а вечерами тусовались вместе, побухивали. Никаких подводных камней я не видел. Да, я знал, что до нас из группы ушли музыканты, но меня это не очень волновало. Ну ушли и ушли. Я, конечно, спрашивал Димона, он что-то объяснял, и все это казалось логичным. Мне вообще все нравилось. В «Тараканах!» был постоянный рок-н-ролл, и не было занудства, которое присутствовало в Tracktor Bowling. Никаких запретных тем, можно было спокойно приглашать девчонок в гримерку, и никто на тебя не смотрел косо. Могли набубениться всей группой, и потом никто не высказывал, что ты нахерачился и лажал. Ты просто сам понимал, что если был косяк, то надо его исправлять. А угар, наоборот, приветствовался. До определенного момента, конечно.
– Димон нам в самом начале сказал, чтобы мы бросали свои работы, потому что у нас будет очень плотный график, – вспоминает Андрей Шморгун. – И мы репетировали практически каждый день. Для меня это было очень непривычно, потому что я раньше в других группах репал один-два раза в неделю. Но мне это очень нравилось. Санек Голант сразу предложил сконцентрироваться на создании нового материала, чтобы понять, что у нас получается делать вместе. Он человек очень талантливый и опытный. Кроме того, он уже играл в этой группе и понимал, какие сценарии возможны. Бывает такое, что люди вместе играют какое-то время, а когда берутся за сочинение нового материала, у них получается не то, что хотелось бы.
– Когда мы приступили к созданию новых песен, – говорит Дмитрий Спирин, – выяснилось, что Денис Хромых привык к тому, что в тех группах, где он раньше играл, сочинением музыки для песни считалось создание некоей инструментальной канвы, а вокальная мелодия должна была ее как бы дополнять и при этом считалась чем-то второстепенным. Для меня такая концепция была, конечно, чем-то новым.
– Для песни «То, что не убивает тебя» я принес вокальную мелодию, и в других песнях тоже проскальзывали ходы, которые потом использовались для вокальной партии, – рассказывает Денис Хромых. – Конечно, в каких-то песнях не было. Вообще, поначалу я приносил песни и никакой проблемы не было. Это потом выяснялось, что мы, сочинив разные интересные фишки, оказывались не авторами музыки. Потому что Дима приносил три аккорда и говорил, что он принес музыку, а аранжировка – это херня. С этим я не согласен. Но в целом каких-то глобальных разногласий на этот счет я не помню.
– Он пришел из группы Tracktor Bowling, где, как я понимаю, было принято делать песни так: кто-то приносит рифы, или последовательность аккордов, или какой-то ход, а вокальную мелодию на это дело, если повезет, придумывала вокалистка, как бы по остаточному принципу, – продолжает Спирин. – Я не против участвовать в процессе коллективного сочинительства, но если «основной автор» не предложил вокальную мелодию, то, по моему представлению, это не песня, а разрозненные куски чего-то, чему еще только предстоит стать песней. Мы в «Тараканах!» всегда считали, что песня – это то, что люди могут напевать, а все эти идеи – это элементы аранжировки, и они могут быть использованы как угодно. Как инструментальный кусок, вступление или кода. Аранжировка эта может быть изменена, ее каноническая версия может быть и вовсе отменена в акустике, например. А собственно «музыкой», «песней», у нас всегда считалась именно вокальная мелодия и текст. И в какой-то момент это недопонимание заложило основу конфликта в отдаленной перспективе. Пока творческого.
В группе царила полная креативная свобода с абсолютным пространством для экспериментов. Если послушать альбом «Бой до дыр», то будет понятно, о чем речь. В ход шли наработки Дениса, которые не получили применения в репертуаре Tracktor Bowling, креативные идеи Голанта и Шморгуна, а Сид добавлял какие-то музыкальные фрагменты, которые создавались в прошлом составе с Буримом, Ермолаевым и Батраковым. Отсеивания песен не было, и на пластинку включили все, что успели сочинить к этому моменту. Пиратская вольница отразилась и на текстах. Спирин раньше периодически обращался к теме межполовых отношений, но делал это все же аккуратно, не часто называя вещи своими именами.
Самой заметной песней на эту тему можно назвать трек «Просто сделать это».
– Начиная с шестнадцати-семнадцати лет я постоянно находился в отношениях с какой-нибудь девушкой, – рассказывает Дмитрий Спирин. – Эти отношения перетекали из одних в другие, и до тридцати двух лет я практически ни одного дня не был одинок. А в две тысячи седьмом, после расставания с последней моей на тот момент барышней я пустился во все тяжкие, как с цепи сорвался. Я жил один и пользовался всеми благами такого статуса. Тут еще и социальные сети развились, которые открыли новые возможности для знакомств. И вся эта разгульная жизнь, конечно, вдохновляла на определенные темы для песен. Это с одной стороны. А с другой – я к этому времени некоторым образом исписался, и у меня закончились привычные темы. Я уже порядком истоптал поле с текстами про тусовки, алкашку, рок-концерты и беззаботную жизнь в Москве. Тема внутрицеховых панк-разборок и доказывания всем, какой я крутой, тоже была заезжена. Хотелось найти какие-то новые краски и оттенки. А тема половых отношений «Тараканами!» была практически не изучена. К тому же когда ты сочиняешь «такую» песню, то все равно исподволь думаешь о том, как к ней отнесется твоя девушка, и отсутствие таковой сняло у меня психологические преграды на этот счет. Вообще, секс – это вполне традиционная тема для рок-н-ролла. И факт того, что я живу в стране, небогатой на рок-н-ролльные традиции, меня ни в чем и никогда не останавливал. Мы же не Кинчевы с Чижами, чтобы петь про Родину и церквушки.
К 2009 году прежняя индустрия звукозаписи пришла в полный упадок. Повсеместное распространение интернета полностью обрушило продажи на физических носителях, а идея монетизации от прослушиваний и скачек в сети только-только зарождалась. К тому же на все это наложился мировой кризис 2008 года. Для компаний звукозаписи и артистов наступили темные времена. Если раньше полученных от лейбла денег группе хватало и на запись пластинки, и на промоактивности вроде съемок клипов, то теперь обещанный бюджет не покрывал даже трети затрат на аренду студии. Не говоря уже о том, что далеко не все фирмы грамзаписи могли платить за новый материал. Лейбл «Навигатор рекордс» стал одним из немногих, кто был готов давать хоть какие-то средства, а непосредственно процесс звукозаписи альбома «Бой до дыр» проходил на студии «Параметрика», она же «Студия Большакова», которая находилась в старом московском особняке на Таганке. Во дворе этого дома хранилось огромное количество скульптур с выставок современного искусства. Неизвестно, откуда они взялись и с какой целью складировались, но в числе прочих поразительных артефактов там была большая, в человеческий рост, фигура раненого телепузика с пробитым шальной пулей экраном на животе. Этот образ стал основой для обложки альбома «Бой до дыр».
Звонит мне Сид и говорит: «Слушай, Гоги, мы тут с парнями записали альбом, и мне хочется, чтобы ты его оформил. У нас есть идея». Я приехал во двор студии на Таганке посмотреть на эту скульптуру погибающего телепузика. Им нужен был как раз такой персонаж. Я нарисовал одного телепузика на поле боя, которого поместили на обложку, и еще несколько для буклета. Альбом же называется «Бой до дыр», и тема дыр обыгрывалась в каждой иллюстрации. Был телепузик с пирсингом, телепузик, прожигающий дырку в пластиковой бутылке, сцена хардкорного секса телепузиков. Еще был вратарь-дырка, который пропускает мяч, а за мячом прыгает собака-телепузик, которая тоже может сделать в нем дыру. И еще несколько сцен осмысления дырявой тематики.