Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 39)
– К тому моменту я уже несколько лет не ел мясо, и в туре часто возникали конфузы, – рассказывает Дмитрий Кежватов. – В столовке накладывают макароны и тут же фигачат сверху мясную подливу. Я им говорю, что просил без подливы. Повариха извиняется, накладывает в новую тарелку и тут же автоматом льет половник подливы. Я уже просто смеюсь, а она: «Ну как без мяса-то? Как?!»
Внешний вид столичных панков с точки зрения жителей регионов России – это отдельный разговор. Как москвичи удивлялись внешности японских рокеров, так же и провинциалы поражались одежде и прическам «Тараканов!». Хотя, по сравнению с азиатами, наши выглядели просто студентами. Самым ярким персонажем в компании гастролеров был тур-менеджер Илья Островский. Перед отплытием из Москвы он выбрил ирокез и покрасил его в разные цвета. И чем дальше они отъезжали от столицы, тем сильнее от него шарахались местные.
К нам достаточно часто подходили с предъявами за внешний вид, и через какое-то время мы выработали стратегию, как общаться с такими людьми.
После этого человек всегда замолкал, потому что никому не хотелось выглядеть лохом, который никогда в жизни не видел столичных артистов. Все-таки обычно эти претензии были показательными акциями на глазах у телок и друзей. Типа сейчас я пойду, расскажу им, как надо одеваться и стричься.
Одним из мест, куда просто так рок-артисты не приезжают, был закрытый город Зеленогорск в Красноярском крае. Не путать с курортным Зеленоградском в Калининградской области. Это моногород, население которого в полном составе занято обеспечением жизнедеятельности завода, производящего обогащенный уран для атомных электростанций. Вокруг только урановые рудники и зоны, созданные когда-то для освоения этих самых рудников. В советское время Зеленогорск назывался Красноярск-45, и местные рассказывали, что якобы в нескольких километрах от города есть его точная копия из фанеры. Мол, если прилетят фашисты, то разбомбят муляж, а сам город так запрятан среди гор, что его и не видно с воздуха. Зеленогорск попал в расписание тура в рамках антинаркотических акций фонда «НАН».
– Мы шли по улице, и ко мне подошла девушка, лет двадцати, красивая, но очень просто одетая, – вспоминает Алексей Соловьев. – Она сказала буквально следующее: «Ребята, можно я буду с вами дружить?» На мой вопрос, почему она хочет дружить именно с нами, девушка ответила: «Мне тут совершенно не с кем общаться. Местные ребята – либо пьяницы, либо после тюрьмы, либо наркоманы». Видимо, мы не были похожи на местных и внушали доверие, но узнав, что мы здесь проездом, она расстроилась. Честно говоря, от такого подхода я опешил, и единственное, что я мог для нее сделать, – это пригласить на наш концерт.
Это был удивительный город во всех смыслах. Когда мы заселялись в местную гостиницу, нас спросили, что это за коллектив, и я ответил, что мы рок-музыканты. Женщина на ресепшене с облегчением выдохнула: «Ну слава Богу, не кавээнщики!» Оказывается, что до нас тут останавливалась команда КВН, и они устроили такой рок-н-ролл, что после этого московские панки воспринимались уже как обычные туристы. А во время концерта в местном ДК за несколько минут до конца выступления уборщица решила, что зрителям надо постепенно успокаиваться, и включила в зале свет. Она грудью встала на защиту выключателя, и мне никак не удавалось погасить освещение. Только когда весь зал начал скандировать: «Ба-буш-ка! Ба-буш-ка!», она не выдержала и позволила доиграть последние песни в темноте.
В Сибири к гастролерам присоединились еще три человека: Александр (Чача) Иванов, Дмитрий (Снэйк) Хакимов и Александр Голант, не так давно ставший гитаристом «НАИВа». Тремя группами они проехали Новосибирск, Барнаул, Томск и Омск.
– Морозной ночью нам надо было ехать вроде из Барнаула в Новосиб. Вроде всего 250 км, но по тамошним дорогам время в пути составляет часов шесть. Нам на всех подогнали один старый автобус ЗИЛ «Бычок», – вспоминает Спирин. – Мы там помещались впритык и должны были ехать много часов, зажимая гитары между коленей. Отдельных мест для инструмента и аппарата уже не оставалось. К тому же водитель сказал, что если включить печку, то в салон будет идти угарный газ. Что-то там у него сломалось. А это март, и в Сибири было реально холодно. Мы сказали организаторам, чтобы те отменяли этот автобус и искали другой: вместительный, с багажным отсеком и функционирующим отоплением. И попытались убедить коллег из группы «НАИВ», чтобы они нас поддержали. Если все откажутся, то организаторы будут вынуждены подогнать нормальный транспорт. Но как только «НАИВ» увидели, что мы покинули салон, то они разместились с относительным комфортом и решили, что ехать все-таки могут. Они уехали, а мы, охреневшие от такого их отношения, остались ночевать в Барнауле. А еще друзья, называется. Наутро Илья по объявлению в газете типа «Из рук в руки» нашел праворукий микроавтобус, который быстро домчал нас до Новосибирска, но там случилось продолжение истории. Местные промоутеры сказали, что по билетам недобор, полные гонорары они группам заплатить не смогут, и предложили выступать за полцены. «НАИВ» были против. У них были какие-то договоренности с лейблом, что они должны засылать им долю с каждого концерта. И если они сыграют за мелкий прайс, то им ничего не останется, или они не смогут рассчитаться с лейблом. Снэйк предложил нам поддержать их и всем вместе отказаться играть. Тут уже мы пошли в отказ. Мы ему напомнили про вчерашний случай с автобусом и сказали, что если они откажутся, то нам как раз заплатят полный гонорар. Это была мгновенная карма!
Честно говоря, в тот период я вообще не представляю, чтобы нас мог смущать какой-то автобус или что-то еще из бытового райдера. Я отлично помню только, что «НАИВом» мы добирались довольно необычно до Сибири. Коля Богданов был уже в туре с «Электрониками», Чача прилетел на самолете, а я, Саня Голант и наш техник ехали двое суток на поезде из Москвы в Новосибирск. Мы напились в один из дней, Санек бросил стеклянную бутылку колы в окно купе, и оно треснуло! Я думал, вылетит к чертям, а за окном зима и мороз. Но нет, не вылетело. Я заплатил за его починку аж четыреста рублей! А вот такого, чтобы мы там не выступили, я не помню. Но мы тогда действительно засылали долю лейблу.
Вообще, эти гастроли в организационном плане были провальными. Техническое обеспечение площадок часто было отвратительным, организаторы то и дело пытались кинуть артистов на деньги, и несколько раз им это даже удавалось. Было такое, что промоутер вывешивал на сцену огромный баннер какого-нибудь коммунистического союза молодежи, аргументируя это тем, что они спонсируют мероприятие. Дальше следовал скандал, и концерт не начинался до тех пор, пока серпасто-молоткастая символика не убиралась на склад. Часто приходилось останавливать концерты с требованием вывести из зала зигующих нацистов. Это вообще вызывало непонимание. Да, конечно, не все разделяли правые взгляды, но так, чтобы нельзя было продолжать концерт… Такая нетерпимость москвичей казалась для местных дикой. Об идеологическом неприятии любых форм национализма в панк-роке народ просто не слышал.
Финальным аккордом тура стал инцидент во Владивостоке. При выселении музыкантов из гостиницы оказалось, что их номера не были оплачены организатором, а сам он на связь не выходит. Гастрольная классика. Администрация отеля вызвала в подмогу ментов, и вариантов отскочить для музыкантов уже не оставалось. Пришлось выскрести из карманов часть заработанных за время тура грошей и отдать за проживание. Повезло, что обратные авиабилеты были куплены заранее. Но все эти передряги стоили того, ведь главное, ради чего пробивался тур, – это публика. И она на концертах была. В среднем перед сценой стояло двести-триста человек, но были и такие города, где количество народу в зале переваливало за пятьсот. Значит, люди в регионах готовы ходить на панк-рок, и гастроли делать можно и нужно.
После всероссийского тура «Тараканы!» отправлялись на Японский архипелаг, чтобы вместе с группой SOBUT отыграть три концерта в Токио, Осаке и Нагое. Сперва они хотели лететь на острова из Владивостока, но оказалось, что это сложнее и дороже, чем вернуться в Москву и потом уже прямым рейсом отбыть в Токио. В итоге «Тараканы!» вылетели из Москвы в Страну восходящего солнца в компании руководителя FeeLee Records Игоря Тонких, переводчицы Кати и Артема Парсаданова, который все это время выступал посредником между российской и японской сторонами. По договоренности расходы на пребывание японцев в России брали на себя «Тараканы!», а в Японии уже группа SOBUT обеспечивала им полный пансион.
Тридцатого апреля 2002 года из Москвы в Шанхай вылетел борт «Аэрофлота» номер SU527. К истории отечественного панк-рока этот перелет отношения не имеет, но это был последний рейс «Аэрофлота», на котором можно было курить. «Тараканы!» отправлялись в Японию через две недели после этого. За десять часов перелета курящие музыканты настолько извелись, что потребовалось вмешательство бортпроводников. В частности, Спирин справлялся с аэрофобией только с помощью сигарет, а лишенный возможности курить, готов был лезть на стены. К какой-то момент Дима не выдержал и все-таки закурил в туалете. Его, естественно, спалили и поставили перед выбором. Либо он терпит до конца полета на морально-волевых, либо по прилете его сдадут японским мусорам, и вместо радости от заграничной поездки вокалист поимеет кучу проблем.