Владимир Елин – Поэма Морфий (страница 7)

При ассистенте – ординаторы, Врачи, студенты, безопасно… В глазах мелькали те страницы — О поворотах плода в чреве И об особенностях роженицы, Деталях в акушерском деле. В уме роились части текстов И замечания по теме: …О поперечном положении, …Оно опасное на деле… – Что ж, будем делать! – молвил я. Вмиг акушерки оживились. – Демьян Лукич, ей хлороформа. — И все вокруг засуетились. – Сейчас схожу за папиросами, Возьмите вы над нею шефство. В уме мелькнуло: «Додерляйн, «Оперативное акушерство»». Вбежав домой, зажёг лампаду И стал листать бегом страницы. В глазах мелькали злые фразы: – Опасно, чревато… и таблицы… Чем глубже вчитывался в тему, Тем всё казалось мне опасней! Эх, как решать эту проблему Без практики, в глуши, ужасно… Летело время незаметно, Укоротивши жизнь сомнений. Отбросив книгу, я моментом Вбежал в больницу для решений. А в акушерской всё готово: Стол, роженица, маска, смеси. Пока мы мыли руки, Анна Всё рассказала о процессе. Её инструкции бесспорны, Как Леопольд вёл повороты, Мне заменили книги, курсы, Экзамены и наблюдений роды. Решимость овладела мною, А в голове родился план! Я фельдшеру махнул рукою, Йод нанося на пальцы сам. Всё получилось – как по маслу И по инструкции от Анны! Младенец жив, омытый в тазе, В порядке роженица, славно! Тут Анна отмечает роды: – Вы, доктор, нам на удивление, Свершили поворот искусно, Примите наши поздравления! А моё сердце полно радости, Под ощущение победителя! Но червь сомнений младости: – Понаблюдаем, будет видно… Листая книги той же ночью Под свет лампады на столе, Я понял цену знаний точно, Всю силу практики во мне…

Морфий-08

Стальное горло

Ноябрь снежный, воют трубы. Я одинок в мирской тиши. Жил четверть века в стольном граде, Теперь под вьюги стон, в глуши. Мечтал я об уездном граде, Что в сорока верстах от нас.