Владимир Дубков – Продолжение следует (страница 4)

Беззлобная Клавдина улыбка, однако, не пропала втуне, не канула в Лету. Тут же, прямо напротив созведия Лебедя, сидел в глубокой задумчивости на корявом замшелом пне сморщенный старичок-грибничок. Выйдя на персональную (были учтены его положительные заслуги в деле художественного проткновения кайзера Вильгельма на в целом отрицательной картине) пенсию, старичок-грибничок от нечего делать выучил язык страны восходящего солнца и теперь думал исключительно по-японски, хотя и с заметным нижевыпендряевским акцентом.

– Эк куды я заретер! – с укоризной смотрел старичок на бесстыдно раскинувшееся перед ним созвездие и одновременно вспоминая промашки своей художественной молодости. – Скорько есть у рюдей кароси сюжета: «Воросы Вереники», «Бризнецы», «Водорей», «Рира», «Воропас»! А я, барбес, усю жисть ребедей рисовар! Уэсь свой тарант размазар по Всеренной, куды ни заретишь – везде на креенку с ребедями натыкашься!

И грибничок с тайной завистью посмотрел вслед беззлобной Клавдиной улыбке, с шумом пронесшейся мимо и обдавшей его чем-то неизъяснимым.

– Енергию пущат, прутовка, – ласково сокрушался старичок, – а тово не понимат, психована, чо енергия не исчезат, а гравно, не возникат вновь, как учир верикий Авдотьев!

ГЛАВА IV

А в это время где бы вы думали мог быть геологический парень? В геологической экспедиции!

Вместе с геологическими мужчинами и аналогичными женщинами он сидел у простого геологического костра и участвовал в сложном геологческом споре.

Дело в том, что сегодня утром в одном из безнадежных шурфов геологу с плохой душой, Сигизмунду Ублюдечкину, удалось взять обнадеживающие пробы хорошего элитита, и в экспедиции разгорелся спор о том, имел ли он на это моральное право или нет.

Тон задавал Иван Иванович Исподкаблучный, который, несмотря на свою фамилию, нит разу не бывал ни у кого под каблуком, что служило вечным поводом для шуток и веселых розыгрышей.

Но нынче было не до смеха.

– Еволюция етого допрежь никада не допущала, – старательно развешивал Иван Иванович свои веские доводы на рогульки костра, – и нонешний случай токо подтверждат правило.

– При чем тут эволюция? – робко возразил геологический парень, в душе полностью разделяя неправильные взгляды Ивана Ивановича.

– Ты ишшо молод и я табе покамест фитанцию на обмен мнениями не выдавал, – по-отечески ворчанул Исподкаблучный. – А еволюция тут при том, чо еретит может найтить токо еретический человек, который сызмальства питался однем мороженным мясом и у которого парно мясо душа не принимат!

– Но в чем тут логика? – нервничал геологический парень, все более попадая под обаяние чуждых доводов Исподкаблучного.

– Иван Иванович хочет сказать, – объяснила геологическому парню такая же женщина, – что ты у нас хотя и происходишь, к сожалению, из дворянского рода, но, к счастью, не разорившегося. У тебя, правда, папа профессор, зато ты природу любишь. И хотя ты учился в школе с английским уклоном, акцент у тебя с нашим, марьинорощинским, уклоном, так что тебе, как говорил великий Авдотьев, и элитит в руки! А таким, как Сигизмунд, вообще не место…

Геологический парень, смущенно улыбаясь, стал испытывать пьянящее чувство открытия, подаренного ему бескорыстными и справедливыми товарищами. А уязвленный Ублюдечкин злобно отошел от геологиии в тщетных поисках своего места в жизни. Но за первым же деревом его уже поджидала разъяренная Медведица.

ГЛАВА V

Эта Медведица со смешной кличкой «Быть или не быть» мирно шишковала в тайге с незапамятных лет. Но в последнее время шишкованье сильно осложнилось тем, что ее избрали членом экологического худсовета в секцию нравственной трансплантации. Приходилось то и дело отвлекаться от медвежьей жизни, чтобы оказывать услуги членам Союза писателей. Услуги эти заключались в зверском истреблении отрицательных литературных героев, которые во множестве шлялись по безбрежным таежным просторам. Писатели направляли их в эти просторы в тех случаях, когда назревшие социально-психологические проблемы было уже невозможно решать в нормальных условиях городского культурно-спортивного комплекса. Нужны были экстремалные условия. И Медведица, слабо разбиравшаяся в амбивалентной персонификации экс-траинфернальных структур, разрешала все проблемы посредством несложной операции, именуемой членами худсовета для отвода глаз по-французски «Lapoj пo bachke».

Иной раз, устав от психологических перегрузок материально разрешаемых конфликтов, Медведица грубовато, по-таежному раздумывала: «И за што ентим писателям деньги плотют? Кажный норовит на нас спихнуть свово ероя, как кака-нибудь кукушка безродна. Понапущали разных людей в тайгу, а мы тут с имя разбирайся, какой уложительнай, какой порицательнай. А ну как я промашку дам? Далеко ли до греха без верхнего-то образованья!»

И Медведица со стыдом вспоминала случай, когда она, занятая своим медовым полумесяцем, запустила работу в экологическом худсовете и сделала «Lapoj пo bachke» непрофессионально, не на должном уровне, за что и схлопотала разносную рецензию в литературно-критическом альманахе.

Статья называлась «Больша вода на мелком месте», и многие жгучие строки из нее Медведица запомнила на всю оставшуюся жизнь. Особенно вот эти:

«Прекрасное знание современной тайги со всеми ее горестями и радостями не позволили автору пройти мимо, замкнуться в личные, а главное, растечься мыслию по древу оставшихся кадров. В результате целый ряд образов как бы выхвачен и высвечен, в то время как и во всем остальном автору удалось достичь немалых художественных высот. Досадные разнообразно-своеобразные оплошности, которые автор допускает на каждом шагу, лишь подчеркивают его искреннее стремление как бы в едином порыве воплотить, сплотить и употребить. Тем более обидно, что в такое в общем-то выдающееся произведение прокрался ходульный образ Медведицы, которая в сцене справедливости утопления отрицательного героя несправедливо говорит про речку Виляйку: «Глубины не хватат!», тем самым как бы спонтанно намекая и обобщая. Нет, госпожа Медведица! – говорим мы. Это не нашей советской речке Виляйке и не нашему уважаемому автору «глубины не хватат», а вам, именно вам, «не хватат» элементарного знания приемов наказания отрицательных литератруных героев и чувства ответственности за порученное вам дело. Мы уже не говорим о тех явных ошибках во французском, которые вы допускаете, совершая свое пресловутое «Lapoj пo bachke»!».

После этой рецензии качество медвежьих услуг значительно возросло. Спрятавшись за дерево, Медведица теперь поджидала своих пациентов хладнокровно и расчетливо. А свой коронный французский прием осуществляла молча, воздерживаясь от каких бы то ни было оценочных реплик.

…Ни Сигизмунд Ублюдечкин ничего этого, конечно, не знал. Да и не мог знать, поскольку из-за неправильного воспитания он еще в третьем классе обменял «Жизнь животных» Брема на перочинный ножик, а про Брокгауза и Ефрона вообще думал, что это старое дореволюционное название Баб-эльмандебского пролива.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.