Владимир Дроздовский – Ректор МГУ (страница 9)

Тот находясь в полном недоумении, поднялся со своего места и вынужден был удалиться.

Как только за ним закрылась дверь, Мозгалев нажал на кнопку коммутатора и произнес: «Леночка! Ко мне в течении ближайшего часа никого не впускать! Кроме Ходырева! У меня совещание по телефону»!

Дождавшись положительного ответа секретарши, мэр отключился, встал, подошел к окну и набрал на клавиатуре мобильного телефона знакомый номер. Через несколько секунд он услышал на конце провода знакомый голос.

— Привет. Слушай. Тут надо одну проблемку решить. Зайди ко мне. Переговорим.

Глава 8. Сделка

— Этот Ефимов начинает меня нервировать. Он вечно путается под ногами со своими дебильными советами. Вот сейчас притащил целый отчет о якобы правильной приватизации. Вот посмотри, — Мозгалев передал папку с документами своему помощнику Михаилу Хлыстову. Тот взял ее и принялся изучать. — Экономист хренов. Надо с ним как то решить вопрос.

— Да я прекрасно вас понимаю, Григорий Викторович. Этот Ефимов и мне порядком поднадоел. Вечно сует нос не в свое дело. Его кстати и бывший недолюбливал.

— В общем, надо его как-то аккуратно прищучить, чтобы поумерил свой пыл и не лез куда не следует, — резюмировал мэр, громко хрустнув пальцами рук. — Понял?

— Я так понимаю, что без нанесения тяжких-телесных? — Задал уточняющий вопрос Хлыстов, хотя сам уже прекрасно знал на него ответ.

— Молодец, Миша! Я тебя за это и люблю! Быстро ты схватываешь на лету! В общем, задача ясна?

— Так точно! Готов к выполнению!

— Отлично! Вечером доложишь мне план мероприятий! Ступай, мой верный оруженосец!

— Слушаюсь!

— Свободен!

Хлыстов поднялся с кресла и поклонившись хозяину кабинета, вышел за дверь. А Мозгалев задумчиво подошел к окну и посмотрел на открывающуюся взору панораму Москвы-реки, на противоложном берегу которой виднелась кирпичная ограда Кремля.

— А почему бы и нет? Через 4 года можно замахнуться и на кресло президента...

Спустя несколько дней после этого разговора Владимир Ефимов оказался в 1 городской больнице, в отделении травматологии. А как он там оказался спросите вы?

Задумавшись о чем-то, Ефимов, спускающийся по знаменитой мраморной лестнице с Воробьевых гор к спуску, где начинается территория стадиона Лужники, остановился на секунду, не заметив как к нему сзади подошел молодой человек в потертой джинсовой куртке и темных брюках.

Владимир Юрьевич с теплотой посмотрел на виднеющийся вдали стадион, который он когда-то любил посещать вместе с отцом, приходя на матчи любимого Спартака. Вид на Лужники с Воробьевых гор открывался потрясающий. Улыбнувшись своим мыслям он собрался уже было продолжить свой путь вниз по ступенькам, как вдруг ощутил легкий толчок в спину и полетел кубарем вниз. Скатившись к подножию горы, Ефимов остался лежать там у ступенек неподвижно.

Позднее, когда его доставили в больницу, то обнаружили, что у него сотрясение мозга средней степени тяжести, перелом двух ребер, ушиб левого плеча и растяжение правой лодышки, а так же трещина размером с человеческий волос в позвоночнике.

В больнице Ефимов провалялся почти 2.5 месяца. За это время он и думать забыл о каких-то статистических справках и финансовых отчетах. Теперь его больше волновало собственное здоровье, а не то, куда и на что уходят бюджетные деньги столицы России.

По возвращению с больничного, он написал заявление об увольнении из мэрии и перешел на кабинетную работу в компанию к своему старинному приятелю, в один из спальных районов столицы, чему был очень рад Григорий Викторович Мозгалев.

... — Ну ты красавчик конечно! Такое замутить! Я под большим впечатлением!

— Григорий Викторович, дело в том, что...

— Да погоди ты! Дай посмаковать картинку!

— Григорий Викторович. Это не я.

— Что, прости?

— К падению Ефимова у стадиона Лужники я не имею никакого отношения.

— Погоди-ка. Стоп. Ты хочешь сказать, что он сам упал с лестницы?

— Я не знаю, что там произошло, но знаю точно, что я к этому не имею никакого отношения...

— Так-так... Очень интересно... За базар отвечаешь?

— Да конечно. Могу поклясться своим здоровьем.

— Ну тогда я вообще ни хрена не понимаю! Ефимов же сам сказал, что его кто-то толкнул! Но кто тогда?

— Не могу знать, но могу попытаться выяснить это.

— А почему ты не успел с ним разобраться?

— Я как раз подготавливал план, вы же сами сказали, что торопиться не надо. Поэтому я планировал провести акцию примерно через неделю после вашей просьбы.

— А Ефимов упал с лестницы через пять дней после нашего с тобой разговора. Чертовщина какая-то.., — чертыхнувшись, произнес Мозгалев и снова закурил.

— Может он все таки сам оступился?

— Черт его знает! Может и сам! Впрочем! Ладно! Подумаю над этим на досуге. Главное — это результат! А результат таков, что теперь никто нам не будет мешать. Новым руководителем департамента экономической политики стал его заместитель. А того я быстро прижучил. Поэтому с ним проблем не будет. Кстати, Миша... Как там у нас дела с Машпромом? Процесс приватизации запущен?

— Пока нет. Подготовливаем все необходимые документы.

— Сколько еще примерно уйдет на подготовку?

— Ну если максимум, то дней пять.

— Надо чтобы за три все решили. Понял? Я не хочу затягивать, чтобы налоговая на пятки не наступила. Нужно провернуть все как можно быстрее. Усек?

— Я конечно постараюсь, но вы же понимаете, что там еще согласование с министерством промышленности светит.

— Об этом не переживай. Это не твоя забота. Мне главное, чтобы с юридической точки зрения все было чики-пуки. Усек?

— Да конечно!

— Молодец! Держи меня в курсе! Свободен.

Хлыстов снова поклонился как и в прошлый раз и покинул кабинет своего начальника полный решимости и готовности к действиям. А Мозгалев дождавшись, когда за помощником закроется дверь, взял со стола свой сотовый телефон и набрал нужный номер.

Пока ждал ответа, вспомнил о том, как познакомился с этим бойким молодым парнем. Это произошло несколько лет назад в одном из многочисленных столичных офисов, куда тогдашний первый заместитель приезжал с проверкой. Хлыстов там работал одним из помощников руководителя одной из компаний, арендующих помещения под офис и склады. Они познакомились в курилке. Разговорились и буквально сразу поняли, что понимают друд друга буквальнол с полуслова. Мозгалев тогда передал Хлыстову свою визитку и пообещал держать связь. А, когда пришла пора назначать своего помощника, то Мозгалев уже знал кто им будет...

… — Дмитрий Васильевич!

— Григорий Викторович!

— Я вас поздравляю с подписанием договора!

— И я вас поздравляю! Не чокаясь!

Оба опрокинули свои рюмки почти синхронно.

— Ты расскажи как уломал министра финансов? — спросил Богданов и снова разлил армянский коньяк по рюмкам.

— Да собственно никак я его не уламывал. Все дело в связях. Ты же помнишь, что я в свое время батрачил курьером в администрации?

— Ну?

— Ну так вот, я тогда не просто разносил бумажки на подписи и так далее, а активно налаживал контакты с нужными людьми. И в том числе, с такими же простыми работягами как и я. А потом через них уже с людьми повыше, и так далее. И к моменту моего назначения на должность помощника первого заместителя мэра, у меня на руках уже была некая база людей. Друзья, друзья друзей и так далее. Не мне же тебе говорить как в нашем мире связи решают все, — произнес свою речь Мозгалев и снова поднял свою рюмку.

— Ну тут согласен. Связи действительно важны. Но все таки где мэрия, а где правительство. Это же совсем другой уровень. Другая лига.

— Ну, я допустим, не все время буду в мэрах сидеть, так что смотрю на перспективу. К тому же столичный градоначальник вхож в самые высокие кабинеты просто по праву своей должности.

— Погоди-ка...Да ладно? Серьезно что ли? У тебя свои люди даже в правительстве есть?

— Ну не то чтобы свои, скорее единомышленники так сказать.., — скромно признался мэр и не дожидаясь ответа от собеседника, сам первым выпил свою рюмку. — А ты что отстаешь?

— Ну, ты голова! Вообще границ не видишь! Красава! — Толкнув того в плечо, восхищенно воскликнул Богданов. И спохватившись, разлил по рюмках огненную житкость до краев. — Прям горжусь тобой, братишка! Давай за тебя!

— Благодарю! Стараемся помаленьку! — Ответил тому мэр и поднял свою рюмку вверх. — За тебя! Нет! За нас! Чтобы у нас с тобой все получилось!

— За нас! — провозгласил Богданов и они оба снова почти сихронно выпили свой коньяк.