Владимир Дроздовский – Правдивая ложь (страница 9)

– Представляю, какие вы тогда сделали выводы… Возможно мы сгустили краски, но положение действительно было крайне тревожным, – ответил Брум и откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на животе.

–В том, то и дело, что вы все описали правильно, – продолжил свою речь Заманский. – На лицо было типичное ассоциативное расстройство личности, усугубленное суицидальными наклонностями. Я помню, что ваша дочь тяжело рассталась с молодым человеком, точнее он ее бросил. Помню, как сильно она переживала это событие и так далее. Казалось бы, все симптомы на лицо. Замкнутость, отрешенность, опять же попытка суицида, причем без предупреждения и каких-либо угроз…

– Да еще и эти ее жуткие картины с монстрами…

– Вот! – Воскликнул врач и поднял указательный палец левой руки вверх. – Как раз они-то меня больше всего и заинтересовали. И поэтому я принял решение сам стать ее лечащим врачом. Слишком уж нетипичным мне тогда показалось ее поведение. И как теперь понимаю – я не ошибся.

– Что вы имеете ввиду? – спросил Брум, напряженно вглядываясь в лицо сидящего напротив врача.

– Давайте обо всем по порядку. Помните, как ваша дочь отреагировала на обстановку в ее палате?

– Да, конечно помню… И буду всегда помнить, как тогда загорелись ее потускневшие глаза. Как она обрадовалась. Мы тогда с Еленой даже прослезились от умиления и неожиданности.

– Жаль конечно, что я тогда лично не видел этой сцены, но ваше описание тоже произвело на меня большое впечатление. Я, после того как вы уехали, поднялся к ней в палату и побеседовал. Уже тогда я стал подозревать, что все мои предыдущие выводы оказались излишне … напрасными. Девушка в общении оказалась вполне адекватной, никаких признаков ассоциативного расстройства. Но как оказалось далее, это была всего лишь «оттепель» …

– ???

– На следующее утро, медсестра, которая пришла в ее палату чтобы разбудить, не узнала вашу дочь. «Милая и обаятельная златовласка», как она ее прозвала накануне, куда-то снова исчезла. А на ее месте оказалась та самая замкнутая и нелюдимая девушка, про которую вы мне и рассказывали. К моменту прихода медсестры ваша дочь по-видимому уже проснулась и привычно стояла у мольберта с холстом, на котором было нарисовано … нечто.

– Представляю, что вы там увидели.

– Я увидел эту так называемую картину буквально через несколько минут после сообщения медсестры. Подробно ее описывать я вам не стану, да и сами можете себе представить, что там за ужас… Но дело даже не в этом. А в том, что никаких признаков агрессии или неприятия ваша дочь не проявляла, ни во время ее осмотра, ни во время тестов. У меня сложилось такое впечатление, что она и вовсе не замечает ничего постороннего. Мол, мы для нее какие-то бесплотные тени, призраки не достойные ее внимания. Тем не менее, она хотя и неохотно, но все же контактировала с медсестрой, приставленной к ней. Я тоже пару раз попытался поговорить с ней, но безуспешно. Меня она как будто не слышала. Вы привезли ее в воскресенье днем, получается, что в понедельник она снова замкнулась в себе.

– А в среду, когда мы с женой приехали ее навестить, она уже вела себя вполне обычно, как в прошлой жизни, – со вздохом произнес Аристарх Эммануилович и на миг даже прикрыл глаза.

– В том, то и дело, что у нее случился так называемый «обратный» рецидив. Еще в среду я лично решил ее обследовать и снова не поверил своим глазам. Передо мной снова предстала «милая и обаятельная златовласка». А на ее мольберте, вместо мрачных пейзажей было изображено ярко-рыжее поле, по всей видимости пшеничное. На фоне голубого неба. Ну вы и сами видели эту картину.

– Да! Такого праздника жизни я давно не видел! – воскликнул бизнесмен. И я не сразу поверил, что это написала моя дочь.

– Я тоже не поверил и продолжил наблюдать за ней, подозревая, что возможно она притворяется перед нами, и скоро снова закроется в себе. Но нет. Этого не произошло. Сейчас у нас суббота, а ваша дочь по-прежнему выглядит и ведет себя … нормально. Все тесты пройдены успешно, – озадаченно резюмировал Заманский и развернувшись в кресле в пол-оборота, посмотрел в окно кабинета. А за окном была не типичная для этого северного города картина. Лето, солнце, духота.

– А как тогда вы можете объяснить произошедшие с ней перемены? – спросил его Аристарх Эммануилович и вернул своим вопросом Заманского в реальность.

– Интересный вопрос, коллега…, – задумчиво произнес Филипп Эдуардович и снова повернулся лицом к своему гостю. Есть у меня одна теория по этому поводу… Только вы не смейтесь. На мой взгляд, талант вашей дочери, то есть ее творчество, стали для нее неким зеркалом, отдушиной. Когда с ней произошел этот несчастный случай с расставанием, она после неудачной попытки суицида, как бы переключилась на картины. Получается, что весь тот негатив, всю свою боль от расставания с молодым человеком, она не стала держать в себе, а как бы … выплескивала на свои холсты. Понимаете, о чем я говорю?

– С трудом, если честно… То есть вы хотите сказать, что смена обстановки настолько благотворно повлияла на Анну, что ее сублимация так сказать подошла к своему пику и … закончилась?

– Ну если в двух словах, то именно это я и имел в виду, коллега. Думаю, что и дома это произошло бы рано или поздно, но здесь этот процесс ускорился. По-видимому, из-за смены обстановки.

– Значит моя дочь совершенна здорова, и я могу ее забрать домой?! – вскочив с кресла, спросил обрадованный Аристарх Эммануилович.

– И да и нет. Поэтому я предлагаю вам некий компромисс, – огорошил того Заманский.

– Какой ещё компромисс?

– Я предлагаю оставить ее у нас еще на неделю…

– Зачем? Вы же сказали, что она совершенно здорова, – Аристарх Эммануилович удивленно посмотрел на главврача.

– Для того чтобы провести дополнительные тесты с ней и еще раз понаблюдать. Не волнуйтесь, все будет хорошо. В рецидив я не верю, но сами понимаете, что возможно все что угодно. Поэтому лучше подстраховаться. А что касается оплаты, то не переживайте. У нашей больницы недавно появился щедрый спонсор, поэтому эта неделя для вас не будет стоить ничего.

– Ну хорошо… Как скажите. Я хотел бы поблагодарить вас, Филипп Эдуардович! Вы вселили в меня настоящую надежду.

– Вам спасибо за такого чудесного ангела! Я уверен, что с вашей дочерью все будет в порядке. У нас на лечении в больнице находятся пациенты, у которых все намного хуже. Поэтому вашей дочери еще повезло. У нее молодой, крепкий организм, она справится.

– Спасибо вам еще раз!

– Не за что. А сейчас вы как раз можете навестить вашу дочь, – взглянув на наручные часы, произнес главврач. – Она как раз только что закончила обедать.

Глава 10. Спаситель. Часть 1

—…Володь, зайди ко мне. Разговор есть. – Брум заглянул в кабинет своего помощника и пригласил его к себе.

– Да, Аристарх Эммануилович, минутку. Отчет доделаю, – ответил тому Владимир Калашников, сидя за своим рабочим столом за компьютером.

– Брось. Потом доделаешь. Жду тебя через минуту у себя, – настоял на своем бизнесмен и закрыл за собой дверь.

– Ну, хорошо, как скажите, – произнес вслух Калашников, затем сохранил документ, свернул окно на рабочем столе, встал и вышел из кабинета. Через минуту, он уже находился в рабочем кабинете Аристарха Эммануиловича Брума и сидел напротив него в кресле.

– В общем, у меня к тебе Володя предложение есть…

25-летие любимой дочери Аристарх Эммануилович и Елена Владимировна решили отменить дома, в узком кругу. Причин этому оказалось несколько.

Несмотря на то, что их дочь Анна покинула стены психиатрической больницы более четырех лет назад, полностью восстановить коммуникативные навыки ей пока так и не удалось. После открытия собственного архитектурного бюро, Аристарх Эммануилович устроил дочь на скромную должность штатного дизайнера макетов будущих домов. Но работала она в основном дома, а в офисе появлялась редко и с сотрудниками практически не общалась. Новых друзей и знакомых девушка по вполне понятным причинам так и не завела, продолжила общаться только с Ольгой Ивановой, бывшей сокурсницей по академии художеств. Поэтому приглашать на ее маленький, но все же юбилей своих сотрудников Аристарх Эммануилович посчитал не совсем уместным.

Он конечно мог бы организовать большой банкет, куда пригласил бы своих друзей и партнёров по бизнесу, но опять же посчитал, что и это было бы неуместным в данном случае. Все-таки юбилей был не у него, а у его дочери, которую он очень сильно любил и продолжал заботится о ней.

Еще одной и немаловажной причиной по которой они решили отметить юбилей дочери скромно и по-домашнему – это крайне непростая экономическая ситуация в стране. Заканчивался тяжелый 1997 год, курс рубля стремительно падал вниз, инфляция била все рекорды. В воздухе запахло настоящим дефолтом. В связи с этим Аристарх Эммануилович здраво рассудил, что в данной ситуации «не до жиру, быть бы живу».

Елена Владимировна полностью поддержала мужа так же как и его давний друг и партнер по бизнесу Егор Власов, который нынче занимал должность начальника службы безопасности архитектурного бюро Брума. Он так же присутствовал на домашнем застолье. Анна Брум знала его давно и не боялась, ведь это именно он провожал ее домой, когда она, будучи школьницей, наведывалась в лавку художника на Невском проспекте.