Владимир Де Ланге – Вера и рыцарь ее сердца. Книга шестая. Любовь нечаянно нагрянет (страница 7)
Когда Арсеен приезжал в Мерелбеке проведать Веру и ее детей, то особняк, в котором привычно гуляло эхо, словно уменьшался в габаритах и в нем начинала бурлить кипучая жизнь. Иногда Арсеен приезжал из Фландегема не на поезде, а на велосипеде, и если Веры дома не было, то он сразу принимался за готовку еды для всей семьи. Спагетти под томатным соусом с фаршем было его кулинарным шедевром. Детей Арсеен баловал шоколадками и фруктами, а Веру окружал заботой, помогая ей в ведении домашнего хозяйства. Все было просто замечательно, пока однажды ему не стало плохо.
В тот день Витя с Арсееном за ужином строили друг другу рожицы, Таня смеялась над ними, а Вера уплетала спагетти за обе щеки. И вдруг Арсеен закашлялся, потом посинел и стал бездыханный заваливаться набок. Не сговариваясь, Витя и Таня выскочили из-за стола и с криками «Арсеен умирает!» попытались не дать ему свалиться со стула на пол. Вера сначала помогала детям удерживать его на стуле, а потом стала бить кулаком со всего размаха по его круглой спине, думая, что он подавился едой. После особо крепкого удара Арсеен закашлялся и вновь задышал.
Весь последующий вечер он проплакал, а Вера и ее дети радовались, что они с мамой не дали скончаться на кухне хорошему человеку. После этого случая приступы кашля у Арсеена участились, как и приступы рыданий.
Присутствие мужчины в доме, даже больного, приносило Вере чувство хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне, потому что ждать бумаг из комиссариата по легализации ее положения в Бельгии становилось порой невыносимым, а с Арсееном она об этом не думала.
Однажды на выпускном школьном празднике отец Тома, Витиного друга, отпустил что-то неприличное в адрес Веры, хотя его слов женщина не разобрала, но покраснела, и тут за нее заступился Арсеен и что-то сказал в ответ. Отец Тома тут же перестал кривляться, покраснел и пересел за другой столик.
Как-то вечером Арсеен задержался в гостях у Веры, и она предложила ему переночевать в столовой на диване. Перед сном они сидели за столом, пили чай и разговаривали.
– Арсеен, тебе надо показаться доктору. Твой кашель меня настораживает.
– Я пойду к доктору только в том случае, если ты с детьми переедешь жить в мой дом. Меня могут положить в больницу, а я не могу оставить свой дом без присмотра.
– Твой дом как стоял, так и будет стоять, а ты от удушья можешь умереть. Ты не волнуйся, я буду тебя и в больнице навещать, и за домом присматривать. Хорошо?
Для убедительности своих слов Вера положила свою теплую ладошку на руку Арсеена, но мужчина разгорячился и убрал свою руку со стола.
– Нет, нет и нет! Это совсем нехорошо. Ты должна переехать ко мне жить. Мы с тобой уже не дети, чтобы играть в семью. Ты дома практически не бываешь, а кто будет присматривать за детьми? А?.. Я… Я буду присматривать за детьми, пока ты будешь работать. Ты сама должна понимать, что мы уже не в том возрасте, чтобы годами проверять наши чувства.
– Арсеен, чувства здесь не играют никакой роли. Сейчас мое положение в Бельгии за три года укрепилось, я учусь, работаю в больнице волонтером, мне платят «социал», да и я сама подрабатываю. Есть надежда получить белую карту, тогда я смогу и работать по-белому. Кстати, подошла моя очередь на получение социального жилья. Представляешь, нам с детьми дадут новый социальный дом или апартаменты в спальном районе Гента!
По лицу мужчины пробежала нервная судорога, в глазах вспыхнул страх, но Вера не захотела это замечать, рисковать благополучием своей семьи, даже ради такого верного друга, как Арсеен, она не могла, и тогда он взмолился:
– Вера, дорогая, какое может быть социальное жилье, если у меня новый дом нуждается в хозяйке? Переезжай ко мне, там тебе с детьми будет хорошо… Я даю тебе срок для раздумья до первого ноября. В этот день мы или разойдемся, или станем жить вместе.
– При чем здесь сроки? Если я к тебе перееду жить, то потеряю все свои социальные льготы! Разве я могу на это решиться?
В разговоре двух взрослых людей наступила пауза. За короткое время перед глазами Веры всплыли картины ее бесправного и унизительного положения в Бельгии, пришли на память и горячие выступления Марины Петровны, которая твердила о замужестве как о единственной возможности остаться в Бельгии. Нет, лишаться того малого, что она имела, она не могла.
– Арсеен, я тебе сочувствую, но извини, я не могу к тебе переехать. Ты мне просто друг, который может в определенный момент сказать «адью»!
На Арсеена было страшно смотреть, лучше бы он заплакал, чем выглядел таким поникшим человеком.
– А знаешь, – продолжила Вера говорить с некоторым оптимизмом, – есть еще и такой вариант, где бы выиграли все, когда одним выстрелом можно убить двух кроликов.
– Убить кроликов?
– Нет, Арсеен, кролики здесь ни при чем. Единственно, я могла бы к тебе переехать, но как твоя супруга.
– Когда?
– Что когда?
– Когда будем кроликов убивать?
– Кроликов?
– Да! Завтра у нас будет свадьба!
Вера рассмеялась, она и не думала о реальности этого предложения, она просто наслаждалась реакцией Арсеена на возможность их брака.
Этот разговор состоялся в начале сентября, в субботний день, а на следующий день они ехали на велосипедах во Фландегем, чтобы отметить именины мамы Арсеена.
Погода баловала велосипедистов теплом и безоблачным небом. Ехать пришлось долго, но разве Вера могла жаловаться на усталость и растущую тяжесть в ногах, когда с ней рядом катил сильный мужчина, который собирался взять ее в жены? Как девушка на выданье, женщина самозабвенно крутила педали, а юбка соблазнительно раздувалась ветром, оголяя колени. На подъемах в гору Арсеен подталкивал ее велосипед. Вера запела в голос от избытка чувств, уже смакуя будущие перемены!
Вместе весело шагать по просторам,
По просторам, по просторам.
И, конечно, припевать лучше хором,
Лучше хором, лучше хором!
Перед домом, где жила мама Арсеена, они выглядели счастливой парой будущих молодоженов, но перед тем, как войти в дом, между ними произошел короткий разговор.
– Вера, о замужестве ни слова.
– Почему? Ты скрываешь от родных наши отношения?
– Мои родные их не поймут.
– Арсеен, давай им все объясним.
– Они могут нам помешать. Они недобрые люди, у каждого свое на уме.
На празднике подавался тортик и кофе, от такой еды есть хотелось еще больше, поэтому на обратном пути купили себе по булочке с ветчиной, наелись и решили возвратиться домой на электричке.
Перед тем как уснуть, к человеку, доверившись ночи и разнежившись под одеялом, приходит желание расставить точки над всеми i, которые произошли за уходящий день.
– Арсеен, мне понравились твоя сестра Клара и ваша больная мама. Марк меня немного напугал своей мрачностью, зато Даниил с женой показались мне добрыми радушными людьми. Ты ошибаешься в том, что твои родные злые люди, они были очень приветливы ко мне.
– Мы все хорошие, когда сидим за накрытым столом. Ты еще моих дочерей не встречала…
Конечно, этот лаконичный ответ мужчины не мог удовлетворить Верино любопытство, и не протяжении нескольких дней женщина раздумывала о встрече с родными Арсеена. Из-за диалекта и быстроты разговора она совершенно не поняла, о чем они говорили между собой, и это ее тоже настораживало. Как можно доверять мужчине, который собирается жениться втайне от матери и родни? Что-то здесь было не так, но что?
В последнее время беспричинные рыдания Арсеена участились. Вера понимала, что Арсеен имеет серьезные последствия перенесенной травмы головного мозга, и она все меньше и меньше думала о замужестве.
Когда в городе заиграло солнечное бабье лето, Вера твердо решила отказать Арсеену в дружбе, но тот взял да и купил два билета во Францию, где жили Катюша и Коба. Перед таким подарком судьбы она не устояла, ибо ей так хотелось хоть одним глазком увидеть свою старшую дочь и поддержать ее перед родами. Отправиться на самый юг Франции самостоятельно она боялась из-за своего нелегального положения в Бельгии, но ехать под защитой Арсеена было совсем не страшно.
– Вера, запомни, что Европа – это не Азия. Мы на три дня съездим в Перпиньян, пока Таня и Витя находятся в летнем лагере. В этой поездке нет риска, ты ведь со мной.
С Арсееном не соскучишься.
На поезд они опоздали, потому что Арсеен забыл свои билеты у себя дома и ему пришлось за ними возвращаться. Потом Вера и Арсеен догоняли свой поезд на такси, но так и не догнали, поэтому им пришлось заново покупать билеты в Брюсселе, а билеты были только в вагон первого класса. После оплаты билетов они оба остались без денег, но комфорт первого класса и езда в нужном направлении стоили таких жертв.
С каким удовольствием в комфортабельном вагоне Вера играла роль жены инвалида, который своими деревенскими манерами раздражал респектабельных пассажиров, ценивших в поездке покой и комфорт!
Из окна поезда Вера любовалась окрестностями цветочной Франции.
Вид окрестностей, открывающийся перед ней из-за окна скоростного поезда, казался огромной иллюстрацией, взятой из книги волшебных сказок: холмы под облаками и барашки на лугах, раздолье ухоженных полей и редкие деревни, где аккуратные домики сиротливо жались к башенным церквушкам. Все постройки были сделаны из серого камня, что подчеркивало разноцветье окружающего пейзажа. В этом зелено-голубом просторе чувствовался дух свободно дышащей Франции.