Владимир Чиж – Биологическое обоснование пессимизма (страница 14)

Конечно, нельзя отрицать, что в некоторых исключительных случаях нравственные страдания ведут к пьянству, но в общей сумме выпитого спирта на эту причину приходится всего несколько ведер. Лица, способные переживать нравственные мучения в самих себе, находят средства для заглушения высших неприятных чувствований. Моралисты и поэты вообще страшно преувеличивают значение моральных страданий; физические страдания неизмеримо сильнее, постояннее и, главное, составляют удел всего человечества; нравственные страдания могут быть при отсутствии физических и потому у хорошо питающихся, мало работающих моральные страдания могут повести к пьянству, но громадное большинство страдает постоянно физически и потому нравственные страдания играют ничтожную роль. Утомление — самое общее и самое сильное страдание у здоровых людей; при всяком перерыве работы работник чувствует более или менее ясное неприятное чувствование; в его интенсивности по сравнению с другими каждый может убедиться. Кто не испытывал утомления до такой степени, что все остальные огорчения на время забывались, переставали существовать.

Следующая по значению причина пьянства, это — нищета. Почти все социологи согласны с тем, что бедность, необеспеченность вызывает пьянство; я не думаю, чтобы сознание невозможности улучшить свое материальное положение, отчаяние было причиной пьянства; люди действуют под влиянием чувствований, а не рассуждений: сознание невозможности улучшить свое положение лишь в редких случаях руководит поступками людей; не только мало развитые работники, но и высокообразованные аристократы так мало думают о своем будущем, что очень весело и беззаботно проедают даже последние остатки своего состояния и накануне разорения не дают себе труда подумать о грядущей нищете. Я не помню ни одного пьяницы, который объяснял бы мне свое пьянство невозможностью улучшить свое положение. Большинство бедняков даже и не мечтает о довольстве, что однако не мешает им чувствовать страдания, причиняемые нищетой; многие пьяницы говорили мне, что они пьют от того, что жизнь их ужь очень не красна, что в их жизни нет ничего радостного, приятного; „ужь очень тяжко приходилось“ „хоть в кабаке да повеселишься“ „нужно-же душу отвести“, и т. п. Действительно было-бы удивительно, если-бы люди, вечно страдающие от недостатка питания, от сырых, холодных, душных квартир, не нуждались в опьянении, притупляющем их страдания. Недостаток питания, антигигиеническая квартира неминуемо разрушают здоровье или, говоря иначе, усиливают процессы разрушения, а следовательно обусловливают страдания. Если ничто не радует бедняка, ему остается искать самозабвения, для чего лучшие средства — опий и спирт; страдания чувствуются слабее при легком опьянении; при сильном опьянении сознание помрачается и даже совсем утрачивается; вместе с сознанием перестают существовать радости и страдания, но радостей даже у богатых и бедных так немного, что они часто предпочитают опьянение с его утратой радостей и страданий; понятно, что бедняку, у которого изнуренное нуждой тело постоянно вызывает смутные чувствования, помрачение сознания просто необходимо. Кто-же не знает, что при ухудшении пищи рабочие пьют больше, при хороших харчах меньше; в Швеции в последние десятилетия экономическое положение низших классов значительно улучшилось и потребность в водке параллельно уменьшилась. Но многие питаются так дурно и недостаточно, что без анестезирующего воздействия водки их существование было бы для них просто невозможно. А именно эти то дурно питающиеся люди должны исполнять самую тяжелую работу; для того, чтобы не чувствовать своего дурного состояния, они должны „подкреплять“ свои истощенные организмы.

Сырость и холод, вообще зловредные климатические условия, ослабляя организм и потому причиняя страдание, ведут к пьянству. Мы не можем определить, насколько велико влияние этого фактора во всей совокупности причин пьянства, по едва-ли мы ошибемся, допуская, что от этой причины водки выпивается больше, чем от всех нравственных страданий вместе взятых. Для утешения себя при моральных. страданиях мы имеем много средств, напр. паука, искусства, я не говорю о главном утешении в наших несчастиях — религии, но многие для ослабления страдания, причиняемого посредственно и непосредственно климатическими условиями, имеют только одно средство опьянение опием или алкоголем. В южных странах больше употребляется опий, в северных алкоголь; по всей вероятности это отчасти зависит оттого, что алкоголь облегчает страдания, причиняемые холодом, а опий — жарой. Как важно значение алкоголя для облегчения страданий, причиняемых холодом, можно судить потону, что правительство предало суду виноторговцев в Сибири, составивших стачку для искусственного поднятия цены на спирт; их обвинили, и вполне справедливо в том, что они затруднили населению пользоваться необходимым в суровом климате напитком. Кто хоть сколько нибудь внимательно наблюдал кочегаров на пароходах, тот необходимо пришел к заключению, что эти несчастные не могут не пить. Я расспрашивал лиц, знающих это дело, и мне все говорили, что на коммерческих пароходах нет ни одного не пьющего кочегара. Рабочие на свеклосахарных заводах также, сколько я мог узнать, пьют все без исключения, как и все рабочие при всех производствах, требующих высокой температуры. Как во Франции, так и на Рижском побережье, рыбаки очень много пьют спиртных напитков, как то мне сообщили сведущие в этом деле люди. Опять таки сошлюсь на опыт лиц, не употребляющих ежедневно спиртных напитков; меня поражало количество пьющих пиво в буфетах верхних ярусов театров; озябши, почти всякий с большим удовольствием выпивает рюмку — другую водки или коньяку для того, чтобы согреться, хотя алкоголь, как известно, понижает температуру. Дело в том, что алкоголь несколько анестезирует те неприятные чувствования, которые нам причиняют холод и жар, и потому даже те, которые очень редко, всего на несколько часов, страдают от холода или жары, стремятся ослабить эти страдания алкоголем. Воздержание от алкоголя было-бы непонятным героизмом со стороны лиц, по целым дням страдающих от жары или холода; ведь у них нет никаких других средств ослабить свои неприятные чувствования, а все живое избегает страданий, то-есть смерти, и стремится к наслаждению, то-есть жизни.

Вот самые главные причины наших страданий и потому главные причины пьянства; лучшим подтверждением такого понимания причин пьянства является то, что патологическое пьянство, как теперь это принято многими учеными, почти всегда органического происхождения, обусловлено патологическими, состоянием организма таких пьяниц.

VIII.

Теперь о чувствованиях, вытекающих из инстинкта сохранения рода.

Как уже было сказано выше, наслаждения, обусловленные половою деятельностью, неизмеримо сильнее страданий, причиняемых половым воздержанием. Половой акт неразрывно связан с суммой изменений в пашем организме. причиняющих весьма интенсивные чувствования, и вот эти то чувствования, в связи с соответствующими им изменениями организма, должны теперь быть изучены. Половое наслаждение всегда, даже у животного, ведет к ослаблению жизни в организме и потому после наслаждения наступает грусть, печаль. То напряжение всего организма, которое происходит при половом акте, необходимо54 причиняет угнетение, ослабление организма, что сопровождается неприятным чувствованием; чем сильнее было наслаждение, тем сильнее последовательное чувствование печали. Но так как это чувствование печали вообще очень слабо, а наслаждение, вызываемое половым актом, очень интенсивно, то как животные, так и человек, склонны злоупотреблять половыми наслаждениями, что неизбежно причиняет вред организму и потому страдания. Я не буду говорить о влиянии половых злоупотреблений на высшую душевную жизнь, ограничусь указанием на страдания, причиняемые ослаблением организма, обусловленным половыми излишествами. Человек в своей половой жизни всегда стоит между Сциллой и Харибдой; с одной стороны он не желает потерять самых интенсивных наслаждений, с другой, ему угрожают страдания за излишества; найти середину очень трудно, пока даже невозможно55. Среди наших страданий те, которые обусловлены половыми излишествами, сравнительно ничтожны и потому достаточно только упомянуть о них. Не буду говорить и о страданиях, причиняемых болезнями половых органов, хотя эти болезни довольно часты и по существу устранимы лишь отчасти, все таки они не главный источник наших страданий в половой жизни. Сифилис, перелой, тяжелые роды, женские болезни, обусловленные половой жизнью, причиняют и посредственно и непосредственно много страданий, но все таки это не самое большое несчастье среди обусловленных половою жизнью.

Моралисты самых различных направлений до настоящего времени учили нас следовать природе, ее указаниям, жить согласно требованиям природы; даже Л. Н. Толстой проповедует это учение. В половой жизни человек не может жить согласно своей природе; тут человек необходимо обречен на страдания, что-бы он не делал, как бы он не понимал требования, указания природы. За исключением очень немногих, все мы обречены нашей половой жизнью на страдания, потому что именно наша природа в половой жизни возлагает на вас абсолютно неисполнимые задачи. Всякий поставлен в тяжелое, трагическое положение; его ожидают страдания, по какой бы дороге он не пошел, как в старых сказках — направо поедешь, жизни лишишься, на лево — коня потеряешь, вперед поедешь, утратишь и жизнь и коня. Так и человек в своей половой жизни — если он исполнит требование иметь многочисленное потомство, — он обречен утратить свое здоровье в борьбе за кусок хлеба и потерять многих своих детей из за нищеты — если он исполнит другое требование природы — беречь свое здоровье, иметь детей, которые были бы лучше своих родителей, он всю жизнь будет страдать от недостатка любви, от нарушения требований своего организма и своей души, Несомненно, что природа требует от нас многочисленного потомства; самцы во всем животном царстве наделены способностью производить многочисленное потомство; коннозаводчики знают, как громадна плодовитость жеребцов. То-же самое следует сказать и о мужчине; восточные владыки имели по несколько тысяч детей. Если мужчина будет следовать известному совету Лютера, то предполагая, что только из трех совокуплений одно будет оплодотворять женщину, в продолжении тридцатилетней половой жизни он будет иметь более девятисот детей. Очевидно, что мужчины обречены на „неестественные“ совокупления; совокупление не оплодотворяющее „неестественно“, ненужно для природы; это — бесцельный акт, и мы обречены силою вещей на постоянное повторение ненужных, бесцельных актов; только восточные владыки следовали требованиям природы, удовлетворяли стремлению всякого органического существа — увеличивать сумму органической материи на земле. Они только вполне следовали „инстинкту сохранения рода“, увеличивали число представителей своего рода, насколько природа сделала их к тому способными. Между тем настолько очевидно, что такое исполнение законов природы не согласно с потребностями человеческого общества, что наиболее даровитые пароды более уважали аскетов, чем обладателей гаремов. Бесспорно даровитые личности были убеждены, что, оставаясь аскетами, они удовлетворяют главнейшим потребностям своей души. И восточные владыки, и аскеты одинаково не достигали блаженства на земле; пример их для большинства был мало соблазнителен и, главное, недостижим, потому что не все обладают необходимыми качествами для достижения власти над другими, необходимой для обладания гаремом, и власти над собою для соблюдения обета безбрачия. Уже такое громадное различие в понимании счастия показывает, что человечеству не достижимо преобладание наслаждений над страданиями в половой жизни. Что достаток, свобода от работы, здоровье необходимы для счастия, в этом согласны почти все, но что нужно для счастия в половой жизни, человечество не знает и потому на этот вопрос даются самые различные ответы. Правильного ответа быть не может потому, что по существу дела всегда сумма страданий будет неизмеримо преобладать над суммой наслаждений.