Владимир Черняев – Прокси (страница 5)
Мысли в ужасе разбежались. Глаза забегали по сторонам, пытаясь собрать их в кучу, но ни морщины на лбу, ни скривившиеся губы не сумели их удержать. В голове стало пусто. Вдруг одна мысль решительно выступила вперед из темноты.
Уже завтра.
Вместе с ней вернулась решимость. Алекс резко рванул в сторону кухни. Старые доски корчились в скрипе под его поступью. Так вам и надо, — злорадствовал он про себя. Через пару секунд он был на месте. Дверь на кухню была открыта настежь. Льющийся через окна в комнату лунный свет не давал сидящей за столом фигуре скрыться во мраке.
— Можешь не прятаться, я не сплю, — передразнил Алекс и нажал на выключатель.
На миг под потолком вспыхнул белый шар света и, коротко затрещав, погас. Комнату окутал мрак еще более густой, чем раньше. Но даже секундной вспышки ему хватило, чтобы заметить нечто отвратительное.
Пустая бутылка с черной Х на белой этикетке. Склонившийся над ней мужчина, почти утративший человеческие черты. Витающие в воздухе кислые пары лишь дополняли образ. Увиденное было ему слишком хорошо знакомо. Настолько, что давно превратилось в ритуал.
Кружка, — вдруг осознал Алекс. Существо перед ним пило из той самой кружки, из которой он утром пил кофе. Взрыв отвращения внутри исказил его лицо судорогой. Она могла бы сказать все за него. Если бы не тьма.
Алекс попытался выдавить из себя хоть что-то, но слова не выходили. Повисла тишина, прерываемая лишь скрипом его зубов да тяжелым дыханием из темноты.
— Ты меня… ненавидишь? — донеслось из темноты.
Кровь стучала в висках. Ему хотелось крикнуть «да», но он лишь сильнее стиснул зубы. Будто одно слово могло вместить в себя все, что он испытывал.
— Леш, — не дождавшись ответа, продолжил голос. — Когда она умерла…
— …лчи, — сквозь зубы прошипел Алекс.
— Я… я не знал, что делать, — существо еле выговаривало слова. — Она перестала быть собой… я не смог…
— …молчи, — уже громче произнес Алекс.
— Она предпочла стать… этим… старался… ты был сов…бенком, — речь существа во тьме утратила всякую связность.
— Замолчи! — с нажимом произнес Алекс. К нему постепенно возвращался контроль над голосом.
Словно повинуясь команде, голова существа с глухим стуком рухнула на стол. Оно больше было не способно на человеческую речь. Теперь из темноты доносились лишь тихие всхлипы. Вскоре стихли и они. Лишь едкий запах, наполнявший комнату, напоминал о его присутствии.
Алекса внезапно пронзил страх. Останься он тут хоть на секунду дольше, и этот запах въестся в его одежду. Проникнет под кожу. И глубже — в самое нутро — пропитает его насквозь. Словно подтверждая его опасения, к горлу подкатило что-то едко-кислотное. Есть ему совершенно расхотелось.
Он резко развернулся и выбежал с кухни.
Алекс зашел в комнату и обессиленно упал на кровать. Сил не было не то чтобы почистить зубы, даже раздеться. О данном себе обещании проветрить комнату перед сном не шло и речи. Он безумно устал. В мыслях продолжали крутиться события последних минут. В горле по-прежнему оставалось что-то кислое.
Он просто не мог оставить все как есть. Как бы он к нему ни относился. Старый дурак мог делать со своей жизнью все, что хотел. Но не на его глазах. Вид пьяного отца, уснувшего на кухне, стоял перед глазами. Алекс не мог позволить этой сцене осквернить последнюю запись перед Откровением и испортить его будущее бессмертие. Да, поэтому он вернулся.
Тяжесть отца на плече. Разящий из его рта запах алкоголя. Руки Алекса, укрывающие его одеялом. Образы буквально наводнили разум. Ржаво-кислый привкус во рту был живым напоминанием о случившемся. Алекса скрутило в приступе отвращения.
Рука привычным движением легла на макушку. Пальцы нащупали и стали массировать старый шрам. Обычно это помогало ему расслабиться, но не в этот раз. Ему было просто тошно. Рука бессильно скользнула по волосам и замерла в районе глаз. Темнота в комнате стала кромешной.
Он попытался усилием воли вызвать в воображении охоту: напряженные руки и ноги, застывшее время, несущиеся ему навстречу пули каров. Нет. Стоило фантазии обрести реальные черты, как за рулем кара материализовался ненавистный силуэт. В этот же миг образ распадался на цветные пиксели. Тошнота не уходила.
Алекс открыл веки и уставился во мрак комнаты. В уголках глаз выступили слезы. Если бы только у него был Х-мод.
Он раздраженно смахнул слезы тыльной стороной ладони. Какой смысл думать об этом сейчас?
Лучшим шансом Алекса было Откровение. А для этого нужно было уснуть. Он закрыл глаза и попытался силой заставить себя спать. В висках пульсировало. Вкус во рту стал еще кислее. Не хватало только, чтобы его опять настигла мигрень.
Вдруг его мысли озарила спасительная вспышка. Он просто выносил мусор.
— Да, верно, — пробормотал Алекс себе под нос. Это единственная причина, почему он отвел отца в комнату и уложил спать. Потому что иначе…
Хватит!
Он оборвал эту мысль и принялся усиленно тереть лицо рукой. Просто. Выносил. Мусор.
— Соо да, — тихо произнес он. Слова на чужом языке возникли словно сами собой. Это значило что-то вроде: «да, верно». Но сейчас в голове возник хорошо знакомый образ белого порошка. Словно сода, эти слова должны были загасить едкий остаток кухонных воспоминаний. Должны были. Алекс повернулся на бок и выдохнул:
— Соо да.
Поток образов и мыслей наконец остановился. Наступила тьма.
Глава 4 Откровение. Катехизис
Внезапно яркая вспышка расцвела у него перед глазами, вырвав из-под покрова темноты скромную обстановку его комнаты.
Под самым потолком висел знакомый по прошлой ночи шар света. Вскоре внутри него проступил косой черный крест с буквами P, R, O и Y в секторах. Эмблема Proxy Inc. Под ним расцвела надпись: «Вечность — твой Выбор!»
Наконец-то, — Алекс весь дрожал от нетерпения. Тем временем надпись постепенно погасла, и комната вновь погрузилась в темноту. Из темноты раздался мягкий, но уверенный мужской голос:
«В начале было Слово. И Слово было у Бога, и Слово было Бог. Через него все начало быть, и без него ничего не начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была светом людским.»
Внезапно откуда-то сверху пролился столп света, осветивший одинокую мужскую фигуру, стоящую посреди комнаты. Свет полностью окутывал фигуру ярким сиянием. Оно слепило глаза, мешая разглядеть его лицо. Впрочем, Алекс и так знал, Кто это.
Тем временем мужчина продолжил:
«Был человек, Прокси и Посланник Бога, имя ему Иоанн,» — он еле заметно кивнул. — «Он пришел для свидетельства: чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали. Он не был Свет, но был послан, чтобы все уверовали через него. Есть Свет истинный, который освещает всякого человека, приходящего в мир.»
На этих словах мужчина развел руки в стороны. Сияние, повинуясь его жесту, разлилось у него за спиной и превратилось в ослепительный полукруг.
«Пришел к своим,» — полукруг трансформировался в золотисто-белые фигуры людей, держащих за руки друг друга и фигуру в центре. В одной из них, по очертаниям женской, Алекс углядел до боли знакомые черты.
«Но свои не приняли Прокси,» — свет оторвался от рук мужчины, постепенно начав блекнуть. — «Не уверовали, что Прокси несет Слово, а Слово ведет к Свету. Но как отринувший Свет обречен существовать во тьме, так отринувший Прокси Его обречен существовать во гличе.»
На последних словах сияние, окружающее мужчину, окончательно погасло. Стоило свету исчезнуть, как показавшийся знакомым женский силуэт задрожал всеми контурами. В считанные секунды дрожь сменилась судорогой боли, разверзнув рот женщины в беззвучном крике. Трещина рта ширилась, за одним разрывом последовали другие. Неведомая сила рвала в клочья то, что еще недавно напоминало человека, пока в нем не осталось ничего людского. Другие силуэты постигла та же участь. Лишь бесформенные кляксы зияли своей абсолютной чернотой посреди внезапно опустевшей комнаты.
При виде этой черноты у Алекса перехватило дыхание, а тело начало бить крупной дрожью.
«А тем, что приняли Его,» — вновь зазвучал знакомый голос, с каждым словом успокаивая дрожь. — «Верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими и Бессмертными, которые ни от крови, ни от хотения плоти, но от Бога родились.»
Комната вновь стала наполняться светом. Теперь мужчина замер, вытянув руку вперед в указующем жесте. К своему радостному удивлению, Алекс понял: палец указывает на него.
Свет разгорался все ярче, гораздо ярче прежнего, испепеляя оставшуюся темноту в прах. В миг, когда от черных клякс не осталось и следа, комнату наполнили светящиеся фигуры мужчин, женщин и детей — уже другие. Выражения их лиц также нельзя было прочесть, но Алекс с неизвестно откуда взявшейся уверенностью знал — они были исполнены счастья.
«И Слово стало Алгоритмом, и обитает с нами, полное благодати и истины,» — величественная сцена постепенно растворялась во мраке. Комната наполнилась своей будничной темнотой, лишенной и следа былой таинственности.
Лишь эхом раздавался возглас:
«И ныне, и присно, и во веки веков.»
Глава 5 Сверчки
Алекс открыл глаза, когда за окном уже светало. Гул последних слов все еще стоял в ушах, сливаясь со стрекотом сверчков за окном. На его губах шепотом застыло слово «Аминь».
Завтра наступило.
— Наконец-то, — выкрикнул он, победоносно вскидывая руки вверх, но тут же одернул себя. Кричать не стоило.